Чтение онлайн

В сушёном виде сливы теряли свою волосатость, становились просто плюшевыми, продолжали пахнуть дыней и сохраняли, пусть и в ослабленном виде, свои слабительные свойства, простите за каламбур. Для получения гарантированного результата человеку, не имеющему повышенной чувствительности к продукту, нужно съесть две-три таких сливы, которые по вкусу напоминали смесь кураги и, вопреки запаху, свежего огурца, странно, но интересно. Это не одна свежая ягода, конечно, но сильно лучше, чем тот же чернослив. В компоте сухие сливы так же теряли свои свойства, как и свежие, и Ульяна бросилась экспериментировать с добавлением их в разные блюда.

На лице уже подошёл конец сентября, на изнанке стоял конец июля, поэтому мы с жёнами и Ромкой частенько проводили время именно там. Но дело не в возможности погреться, просто сезон сбора пряной голубики подошёл к концу, зато начинался валовый сбор мясной ягоды и в разгаре был сезон дынной сливы. Самый чёс, как сказал бы дед — добывались одновременно все три вида плодов, пусть и с разной интенсивностью! Работой были заняты все свободные руки в радиусе полутора десятков километров от портала и немало из-за этого самого радиуса. Многие сборщики, с моего разрешения, полученного через каштеляна, ночевали в казармах внутри фортов. В каждом из фортов, на лице мира и на обеих изнанках, можно было разместить сто двадцать дружинников, двадцать унтер-офицеров и пять офицеров. Плюс квартиры для командира, для коменданта форта и баронские апартаменты, но это не считаем. Кроме казарм для бойцов также в каждом форте было жильё для обслуживающего персонала, который весь предпочитал обитать на лице или вовсе дома, в Рысюхино. Таким образом даже не распечатывая помещения для приёма беженцев, можно было разместить до двух сотен человек в каждом форте! Пусть часть помещений занимали дружинники и вспомогательный персонал, но порядка четырёхсот сборщиков мы могли приютить. Причём стоимость проживания поставил минимальную, чуть-чуть выше себестоимости. Иван Силантьев поначалу спорил, хотел заработать на жильцах, но я его убедил, что большое количество постоянных работников куда лучше, чем постоянный поиск того, кого бы и где нанять.

Сборщики дынных слив в поисках не обтрясённых кустов забирались всё дальше от форта и добрались до болотин, в которых не было гарантировано отсутствие опасных хищников, потому их сопровождали артельщики, умеющие добывать «панцирных хватателей», они же — гигантские болотные черепахи. Тем более, что секретарь Прокречетов передал пожелание военных моряков добыть ещё «хотя бы парочку» полноразмерных макров, и обещание выкупить их по прежним ценам, то есть — от двух тысяч рублей за штуку. Да и спрос на гигантские панцири вновь появился, как и на прочую требуху. Потребности в мясе, а также в панцирях для алхимиков и артефакторов, удовлетворяли обитатели хутора Панцирного, которые не только разводили черепах, но проводили исследования, а также охотились на них. Оказалось, что до диаметра панциря в метр — метр двадцать животные вырастают примерно за три года, пятилетние особи имеют размер полтора метра, и так далее, чем крупнее — тем больше ждать каждый новый сантиметр диаметра. Фермеры определили, что выгоднее всего производить забой черепах при поперечнике пятьдесят-шестьдесят сантиметров, которого они достигают меньше, чем за год, как те же свиньи. Яйца откладывать начинают в трёхлетнем возрасте, самые плодовитые — животные в возрасте от пяти до семи лет. В общем, эти фермеры целую брошюру про хватателей написали, провернув в том числе и научную работу, и даже получили за своё исследование небольшую, но приятную премию от Гильдии охотников.

Не сидели без дела и рыбаки, сбыт рыбы удалось довести до пяти тонн, плюс некоторое количество копчёной рыбы, уходившей в качестве закуски к пиву во всех моих точках, от Смолевич до Рысюхино. Килограмм изнаночной рыбы уходил в среднем от пятидесяти копеек до рубля, цена сильно зависела от породы. Даже если брать в среднем по шестьдесят — это три тысячи рублей выручки в день. Конечно, выручка и прибыль — это очень разные вещи, но тем не менее! В любом случае, строительство рыбацкого посёлка, получившего название Пристань, уже окупилось, включая и лодочные сараи, и укреплённое жильё, и защитный купол. И не просто окупилось, а вышло в чистую прибыль, причём приятную прибыль. Каждую неделю рыбаки приносили чуть больше, чем пять лет назад моей семье удавалось отложить «в кубышку» за год! Да, конечно, промысел не круглогодичный, есть «мёртвые» сезоны, но есть и дополнительный доход в виде особых экземпляров с макрами. В целом за год, по расчётам, с добычи рыбы моя доля прибыли должна составить от сорока двух до сорока пяти тысяч рублей.

Если просчитать все доходы, то строительство нового винокуренного завода с покупкой оборудования, расширение производства в Викентьевке и строительство бровара там же, а также расширение дружины укладываются в чистую прибыль за год, и даже ещё остаётся приятная сумма сверх того. Даже начало насыщения дружины техникой по моим штатам для отдельной батареи укладывается в прибыль, без того, чтобы запускать лапу в запасы! Правда, придётся потрясти счёт, куда капают отчисления за исполнение песен и за патенты. А ещё премия от Государя! Она пока, если не возникнет какой-то новый дорогостоящий проект, вся уйдёт в накопления. При этом размер кубышки достигнет суммы, которая даже пугает, если же вспомнить наставления, что деньги должны не лежать просто так, а работать, то её можно даже назвать неприличной.

И на фоне всего этого приближался объявленный на весь район приём, назначенный на вторую субботу октября, с переходом на воскресенье.

В первую неделю октября я решил, не откладывая дело на последний месяц, начать работы по изготовлению десятка инкассаторских броневиков, с которых, кстати, тоже должна получиться неплохая прибыль. Ну, как «начать работы»? Заказал дюжину грузовиков Кротовского в качестве доноров тех узлов и деталей, что не можем делать сами, и разместил в железнодорожных мастерских заказ на детали силового набора, плюс к тому заказал материалы. Плюс у Пырейниковых разместил заказ на системы климат-контроля. Там, кстати, взятый в ученики паренёк уже перешёл в зятья, прижился сам и прижил старому Пырейникову нового правнука. А старик, подумав, поездил по Великому Княжеству, поговорил со знакомыми и нашёл ещё троих учеников, которым в качестве главного приза было обещано принятие в род для одного, и в слуги рода — для двух оставшихся, но только если сдадут экзамен на подмастерья. Впрочем, то дела другого рода, которые меня касаются только в части того, что рабочих рук там стало больше, причём не просто мастеровых, но и одарённых, пусть и в ранге учеников, значит, с моими возрастающими заказами справятся.

И алюминия ещё докупить придётся, хоть и не дешёвое это удовольствие, если брать его тоннами. А как ещё брать, если этого металла на один броневик круглым счётом полторы тонны надо?! На десяток — уже пятнадцать тонн, целый вагон фактически. Решил заодно, для экономии дефицитного цветного металла, немного изменить конструкцию броневых панелей. Сделал и внешний, и внутренний листы стальными, причём внешний изготовил из настоящей броневой стали, с никелем и марганцем в своём составе. Пробный блок брони оказался немного тяжелее исходного, но не критично. Хотел было сделать внешний лист ещё и нержавеющим, но передумал: всё равно ведь банкиры в цвета своего банка покрасят, а то и нас заставить попробуют. Так что нечего баловать и демонстрировать лишние возможности. Надо подумать и постараться заменить алюминий где можно сталью или деревом, благо, кроме мастеров Клёнова появились в Рысюхино и свои плотники со столярами, хоть и классом пока пониже. Зато можно использовать в отделке изнаночную древесину, пусть она и не будет иметь каких-то особых свойств.

Кстати, как раз выяснением того, есть ли какие-то особые свойства у местной древесины мои мастеровые и занимались. Дружинники сделали крюк после полигона, заехав на край того леса, куда я когда-то ходил на разведку, и добыли там по паре-тройке брёвен всех видов деревьев, что смогли найти на опушке, а также кустов, которые хотя бы на топорник потянули по толщине. Я, разумеется, проверил древесину на ядовитость, это уже вообще в рефлекс превращается с моей-то изнанкой, и не зря: у одного вида деревьев луб был умеренно-ядовитым, а один куст по этому параметру оказался братом-близнецом нашего земного тиса, даже отрава была та же самая, и концентрировалась в тех же частях растения и в том же примерно количестве! Вот хотеть бы так воспроизвести, а? Спросите, откуда я знаю состав тиса? Так супруги мои, вычитав в очередном романе очередное упоминание тисовой аллеи решили, что это романтично и заказали пару деревьев, посадить у крыльца. Всего пару, а не сразу аллею, благодаря моим объяснениям, что тис — растение субтропическое, и надо проверить, выживет ли он у нас. А потом, по въевшейся на изнанке привычке, проверил на ядовитость… В общем, инструктаж на тему «не подпускать к этим деревьям детей и скотину» с объяснением причин провели с обитателями поместья минимум трижды, сперва я, а потом и жёны. То ещё деревце оказалось, надо сказать, словно с моей изнанки родом. Дети насмерть не отравятся, если только семечку не разгрызут, а вот коза какая-нибудь, сожрав граммов сто зелени, копыта отбросить сможет запросто[1].

Добытые деревья были преимущественно лиственные, дружинники к каждому бревну приложили по пару веток с листьями и плодами. Там были «что-то, похожее на осину», «что-то, похожее на ольху», «что-то, похожее на ясень» и одна-единственная «не то ёлка, не то можжевельник» с хвоей от последнего, но с массой мелких шишечек, по виду похожих разом и на еловые, и на ольховые. А также несколько видов кустов, обозванных скопом «хмызняк[2]», кроме одного, удостоившегося персонального названия «хмыз ядовитый». Чую, именно это и станет окончательным и официальным наименованием «кармического близнеца» тиса. Пока выяснили только, что «осина» тяжелее настоящей, но при этом мягче и легче режется, хоть и наша, обычная осина тоже твёрдостью не отличается. Эта же и вовсе резалась, как липа. Может, это и есть изнаночная «тяжёлая липа», а не «изнаночная осина»? Надо будет посмотреть, когда и как оно цветёт, это дерево.

«Ольха» оказалась похожа на ту, что растёт на лице, только ещё хуже, в том плане, что красится нещадно. И сок, что летел в стороны при распиловке, пятна оставлял на всём подряд, и сами доски буквально сочатся красящей жидкостью. Может, из этого дерева получится краску давить? Надо проверить устойчивость цвета.

Доски из «можжевёлки» (или «ёлковельника»?) пахли одуряюще, хоть и приятно, какими-то специями с лёгкой и приятной горчинкой. Просто запах получался слишком уж сильным, посмотрим, как он уменьшится по мере высыхания, там и станет понятно — можно будет использовать его в качестве отделочного материала или для изготовления отдельных элементов декора. Зато никаких потёков липкой смолы, чего все опасались, не наблюдалось в принципе. Дед заявил:

«Надо эти дощечки индусам продавать. Они такое любят, чтобы ароматическое, и чтоб воняло на все деньги до упора!»

«Стоимость перевозки и объём партии себе представляешь? Тем более, мы не знаем, сколько таких деревьев в местных лесах. Одно дело, если целые заросли, и совсем другое, если мы предпоследнее по незнанию срубили».

«А если последнее?»

«Тогда и разговаривать вообще не о чем».

«Ядовитый хмыз» тоже пах приятно, жёны уверяли, что орехом, но очень слабо, едва различимо. Или это после можжевёлки так кажется? Немного смущало, что палки эти сохраняли слабую ядовитость, но, с другой стороны, из тиса чего только не делают! И луки, и трости, и мебель, и гребни для волос… Дед говорит, что у него в мире археологи находили сделанные из тиса миски и ложки, а также бочки для воды и водопроводные трубы, но для меня это слишком. Но в целом если так, то и хмыз можно выпускать на рынок. С соответствующими предупреждениями, разумеется.