Чтение онлайн

«Неплохо так — в четыре раза повысить прочность!»

«А это значит — можно в четыре раза уменьшить массу при той же защите. Но поскольку мы стартовали от состава с пределом прочности где-то двести сорок, то от силы вдвое массу сэкономить сможем».

«А если магния дать процентов пятнадцать? Дорого, правда, получится…»

«Тут другой момент: при содержании его больше пяти процентов начинает сильно ухудшаться коррозионная стойкость, особенно в напряжённом состоянии. Здесь может помочь небольшая добавка меди, что удивительно, поскольку если добавлять к алюминию только медь, то ситуация ровно та же: чем больше добавки, тем хуже химическая стойкость. И пусть для нас это не критично, сплав будет спрятан между двумя листами металла, плюс есть технология оксидирования, но есть оптимальное содержание присадок в сплаве, когда их увеличение даёт мизерный прирост характеристик, а то и вовсе ухудшает их. Конечно, есть очень интересные сплавы на основе магния, там уже алюминий идёт, как присадка, и некоторые из них обладают просто феноменальными прочностными характеристиками. Но у нас нет нужных компонентов, я не знаю точного состава, а тем более — технологии получения. Ну, и дорого в наших условиях будет жутко, даже если узнаю, как тут у вас титан называется и где его взять».

В общем, мы с дедом дня три экспериментировали, и с никелем, и с хромом, и с марганцем. И дед много интересного рассказывал, пусть порой это проходило по разряду «охотничьи байки», и ещё многое мы с ним в процессе выяснили, но не хочется писать монографию по металловедению. И, да — удалось уменьшить толщину нашей слойки вдвое, при этом прочность даже увеличилась. Вес, правда, упал не вдвое, а раза в полтора, за счёт более толстой внешней стальной пластины. По поводу пластины дед тоже историю рассказал, про два подхода, немецкий и русский, который в его терминологии именовался советским. Немцы в первой половине их двадцатого века при разработке брони для наземной техники делали упор на твёрдость стали, русские — на твёрдость и вязкость. У немцев основные присадки, по уменьшению их доли в сплаве, были хром-марганец-никель, у наших — никель-хром-марганец. Плюс разное содержание углерода и кремния. И, по словам деда, даже спустя семьдесят-восемьдесят лет споры о том, какой подход правильнее не утихали. От твёрдой брони снаряды отскакивают очень эффектно, оставляя после себя только белёсый отпечаток, на вязкой — оставляют страшно выглядящие шрамы. Но в первом случае порождают кучу мелких трещин, и при повторном попадании броня начинает крошиться, во втором — толщина уменьшается, пусть и не так сильно, как кажется: большая часть глубины «шрама» превращается в выпуклость на обратной стороне. Плюс эта «канава» неплохо «ловит» и нормализует снаряды. Зато от твёрдой при попадании с внутренней стороны отслаивается масса вторичных осколков, что поражают экипаж не хуже картечи. Я в итоге спросил у деда:

«А ты как думаешь — какая лучше?»

«Эта тема столько споров и ругани породила в сети, что просто ужас. Если не в топ-три, то в топ-пять самых ругательных входила. И продолжать её не хочу вообще. По сути же лучшая броня — композитная, многослойная. В итоге все страны именно к ней и пришли. И броня танка при фактической толщине пятнадцать-двадцать сантиметров стала равна по прочности вертикально стоящей монолитной стальной плите толщиной полтора метра и больше».

«Сколько?! Полтора метра?!»

«Это в эквиваленте, в том числе за счёт рациональных углов наклона».

«И как такое пробить-то?! Не представляю вообще, особенно без магии».

«Нормально пробивается. Артиллеристы выкатили кумулятивную боевую часть, а потом ещё и в тандемном варианте, с бронепробитием до двух метров толщины эквивалента. Создатели брони ответили динамической защитой и КАЗами».

«Какими козами?!»

«КАЗами. Комплекс активной защиты, сочетание картечных зарядов, а то и вовсе противоракет, и датчиков, обнаруживающих подлетающие снаряды и ракеты. То есть, броня начала давать сдачу, но и к этому подобрали ключик. Но не будем, история противостояния брони и снаряда сколь интересная, столь и бесконечная».

В общем, здорово развлеклись. Я даже собрался с наших дружинных броневиков броню ободрать и переделать по новому образцу, но это уже после выполнения заказа на инкассаторские автомобили. Там буду ставить мелкопористый В95 толщиной восемнадцать миллиметров вместо исходных тридцати при том же весе брони за счёт более тяжёлого и толстого внешнего листа. И алюминия сэкономлю в два с лишним раза, в том числе за счёт замены всё того же внешнего листа на стальной, и общая прочность увеличится. Себе поставлю пластину двадцать или двадцать пять миллиметров из более интересного сплава большей степени пористости. По прикидкам броня того же веса будет иметь чуть ли не вдвое большую противопульную и противоосколочную стойкость! Правда, цена увеличится, даже с учётом общего уменьшения расхода цветных металлов, где-то на треть. Но переплатить треть, получив удвоение защиты, на мой взгляд — выгодная сделка.

Возникла мысль запатентовать некоторые сплавы, но патентный поиск представлялся сущим кошмаром, поскольку любой сплав его создатель мог назвать вообще как угодно, хоть в честь покойной кошки любимой бабушки. Или любимой кошки покойной тёщи, не суть важно. И как будут расписаны в патентной заявке состав и технология получения. Наконец, решили поступить похитрее: собрали образцы самых интересных сплавов, снабдили каждый описанием и предполагаемой областью применения, после чего отправили по почте ценной посылкой на адрес секретаря Императора. С сопроводительной запиской, выдержанной в стиле того, что, вот — разработали в ходе экспериментов, не знаем, пригодится ли. Может, имперские металлурги уже сплавы получше нашли давно? А если не изобрели, то стоит ли патентовать?

Кстати, о почте. С учётом скорости её работы первые пять писем по поводу статьи в журнале мне принесли только в начале второй недели октября, зато сразу восемь штук. Два с вопросом о том, как попасть в мою лётную школу, два — с просьбой помочь в постройке летательных аппаратов оригинальной конструкции (и жуткой кошмарности), остальные — с вопросами о том, как изготовить такой же аэроплан, как у меня. И это только начало процесса, предсказанного дедом. Тяжко вздохнув, достал давно подготовленный для отправки в редакцию журнала пакет — так оно, пожалуй, проще будет. И отослал во время очередной поездки в Минск.

Вообще же и в Минск, и в Могилёв мотался практически каждую неделю, то к Пруссакову, то к «дядям». Если позволяла погода — по воздуху, если нет, что чаще, то на «жабенвагене». По большей части укладывался в сутки, даже в Могилёв и по земле, но как-то такая жизнь «на два дома» утомлять и напрягать начала. Но в Минске я числюсь на службе, так просто не откажешься, только если полную отставку брать, а могилёвских коллег бросать не хочется, да и неловко как-то. Но утомительно. Тем не менее и в отставку выходить не хотелось, точнее, совесть не позволяла, потому что видел, как моя помощь облегчает работу и экспертов, и следователей. Прежняя мотивация, которая когда-то заставила принять предложение о службе, давно перестала хоть что-то значить, но появилась новая, которая держит крепче, чем служебный телефон дома и оплата за подработку.

До приёма оставалось три дня, и всё имение стояло на ушах — кроме меня. Казалось бы, большое дело — позвали соседей в гости. Ага, сейчас! Как-то так поучилось, что из идеи просто представиться местному обществу в новом звании, получилось действо районного масштаба, только что проводилось не в Смолевичах, что только добавляло головной боли с транспортом. Действо, которое выросло из моего желания упростить себе жизнь и не представляться каждому по отдельности, превратилось в кульминацию и завершение осенней серии балов и приёмов. И жизнь сильно усложнило, причём многим людям, но, что поразительно — никто не жаловался! Более того, люди радовались этой лишней работе! Ну, да — всё-таки развлечение. Я же в последние дни оказался вне бурлящего потока.

Судите сами: поскольку поводом для приёма, не причиной, причины на самом деле всё те же, провинциальная скука и информационный голод, так что именно поводом, послужило моё представление обществу в новом звании, то я заявил, что буду на приёме в парадной форме. И это не вызвало ну вот вообще никаких возражений! А я избавился от кучи хлопот по выбору костюма и его примеркам! Более того, будучи приписан к гвардии, пусть и «вне штата» и в запасе, я мог и должен был являться ко двору именно в мундире, что снимало вопрос одежды ещё и в этом отношении! Я на радостях сразу же и заказал два повседневных, на случай чего, в Минске, в ателье, которое занималось постройкой мундиров для офицеров гарнизона. Ведь не в парадном же мундире в поезде ехать?! После чего с большим облегчением выдохнул. Жёны мои, глядя на такое безобразие, как неозадаченный муж, сперва возмутились, а потом подошли к вопросу творчески. Они решили на приёме быть в мундирных платьях, похожих, но разных и, разумеется, отличающихся от того, что они же придумали для Оксаны. Причём Маша решила выйти тоже с орденом, а что — имеет полное право. Но! Сейчас будет самое интересное. Дамы заявили, что мундирное платье — это не бальное, а потому имеют право на этот сезон пошить себе по два новых наряда, при этом не дав повода упрекнуть себя с расточительстве или хвастовстве достатком! Стал понятен такой приступ милитаризма: чего только не сделает женщина ради нового наряда, особенно сверхштатного, так сказать! Причём женская часть семейства Шипунова хоть и вздохнула с завистью, но признала, что да, мои всё придумали правильно и в своём праве. Для меня же лишние затраты полностью перекрывались недельной прибылью от работы рыбацкой артели, то есть — прошли практически незамеченными.

Вопрос транспортировки гостей, которым не улыбалось трястись несколько часов в конном экипаже, также решил просто. Выделил по это дело целую транспортную колонну, куда вошли новый красивый автобус, пригнанный из Викентьевки автобус старый и семейный фургон, вновь переделанный из детской на колёсах в передвижную гостиную. Туда же добавились два из трёх разведывательно-дозорных автомобилей, временно возвращённых в штатский статус разъездных, и мой «Жабыч». К каждому транспорту выделил, в согласовании с командирами дружины, шофёра основного, запасного и сопровождающего, который совмещал обязанности стюарда и охранника. Грузовик из Викентьевки получилось забрать по принципу «не было бы счастья, да несчастье помогло». Там начались затяжные дожди, которые продолжатся, если верить синоптикам, минимум неделю. Так что работы на торфяном разрезе и в песчаном карьере пришлось приостановить, и есть опасение, что могут встать до весны. Зато высвободились и люди, которых Влад быстро пристроит на строительные работы, и транспорт, которому тоже найдётся дело. Например, поработать автобусом в Дубовом Логе, что ничуть не хуже, чем возить песок на стекольный завод. Разумеется, окопавшаяся в Викентьевке ветвь семейства Беляковых получила приглашение на наш приём, как и некоторые другие жители и Викентьевки, и Осипович с Талькой, но очень немногие, всё же имение не резиновое. Правда, они приедут своим ходом уже после автобуса, на пикапах.