Чтение онлайн

Исходя из этого анализа летописных источников, обоснованным выглядит предположение, что городские оборонительные сооружения Москвы (после чего она и могла претендовать на статус города) строились с весны до середины лета 1147 года. Свадебный пир проходил за новоотстроенными крепостными стенами.

В.Н. Татищев писал, что у места впадения Неглинной в Москву-реку Юрий Долгорукий «заложил град и пробыл тут, строя, доколе брак Андреев совершил. Для оного веселия звал Святослава». Сын Святослава Ольговича, которого звали так же, как и деда «Гориславича», Олегом, приехал раньше. Сын союзника подарил Юрию пардуса (как считает Е.В. Пчелов, не живого зверя, а шкуру барса или гепарда). 28 июля свершился брак, который Юрий, как писал В.Н. Татищев, «с великим торжеством праздновал 5 дней».

Р.М. Рапов считал, что в апреле скорее всего Юрию Долгорукому просто негде было принять своего союзника. Встречи не могло быть на Боровицком холме, где только развернулись строительные работы после зимней заготовки леса. По-видимому, бывшие враги и объединенные общей ненавистью союзники весной встречались в имении Степана Кучки, одного из военачальников Юрия. А ко дню свадьбы Андрея Юрьевича уже было где разместиться в новой крепости над Неглинной-рекой на Боровицком холме. У крепостных стен вскоре возникает торгово-ремесленный посад, начинается кипучая городская жизнь.

Надо сказать, что с семейством Степана Кучки Юрий Долгорукий завязал тугой узелок, который был развязан только при его сыне. Жена суздальского боярина Кучки (он был тысяцким, то есть командиром крупного воинского подразделения) приглянулась князю, поскольку он, по словам В.Н. Татищева, «многих жен своих подданных часто навесчал и ними... веселился». Естественно, ограничений Юрий Владимирович не чувствовал, да и какая дама могла отказать самому Рюриковичу в восьмом колене. Дама стала его любовницей: «между всеми полюбовницами жена тысецкого суздальского Кучка наиболее им владела, и он все по ее хотению делал». Любвеобильностью князя «многие вельможи его оскорблялись». Боярину Степану внимание Юрия Владимировича к его жене тоже не нравилось. Воспользовавшись тем, что князь отправился с войском к Торжку, он увез ее из Суздаля в свое имение Кучково у места впадения реки Неглинной в Москву-реку. Это кончилось для него плохо - придя в гнев, князь бросил свою дружину «без всякого определения», нашел предлог и без лишних слов приказал казнить мужа своей любимой, чтобы не докучал Степан Кучка. А поскольку он был строг, но справедлив, то и женил своего сына на дочери казненного боярина. Свадьбу устроил за стенами городка, построенного на месте имения казненного боярина.

Предлог для казни состоял в том, что якобы боярин собирался уехать с семьей к врагу Юрия, волынскому князю Изяславу Мстиславичу. Вполне вероятно, будучи не в силах терпеть «поношения от людей», боярин и хотел бы сменить место службы. Но ведь еще не уехал! Да если бы и уехал, это ведь не было преступлением. Боярин - это же не крепостной российский крестьянин более позднего времени. В Киевской Руси того времени даже крестьяне обладали личной свободой, не говоря уж о боярах.

Летописи и историки не сообщают, какие мысли бродили в голове красавицы Улиты, когда она шла к венцу рядом с сыном человека, который сделал своей любовницей ее мать и казнил отца.

С детства она привыкла думать о своих родителях как о самых умных, сильных и благородных людях. Могучие седоусые воины подчинялись одному взгляду отца, быстрые отроки опрометью бежали выполнять его приказы. Что же с тобой стало, мой отец, любимый отец, который весело подбрасывал на руках свою маленькую дочку, возвращаясь после дальнего похода? От него пахло потом и дымом костра, кудрявая борода смешно щекотала лицо. Радостная мама суетилась рядом - «Не урони! Доченька, иди ко мне. Степушка, дорогой, свет мой, отпусти Улиту. Я уж баню тебе приготовила, и стол накрыт. Отдохни, пожалей свою лапушку». Вдруг все изменилось. Отец перестал разговаривать с матерью, а потом вдруг мама совсем исчезла. Отец хмуро бросил: «Уехала в дальнее село, там дела по хозяйству». А когда опять приехал этот, со своими цепными псами, случилось самое страшное. Появилась мама, бледная, измученная, похудевшая. А отца... отца не стало. Кто-то из цепных псов не погнушался взять топор палача. Никогда больше не вернется он в терем, никогда больше не возьмет свою дочь на свои сильные руки. Никогда не будет смеяться мама... Никогда...

Конечно, мы никогда не узнаем, о чем размышляла суздальская боярышня во время пятидневного развеселого свадебного пира. Она в момент бракосочетания была скорее всего еще полуребенком. Во-первых, ранние браки тогда были приняты. Во-вторых, мать у нее в то время была тоже относительно молода, поскольку сохранила свою женскую привлекательность, которая так очаровала 57-летнего Юрия Долгорукого. Во всяком случае можно с большой долей уверенности говорить, что 13–15-летняя Улита не цвела от счастья и не пела от радости, выходя замуж за 36-летнего Андрея Юрьевича. И причиной тому был Юрий Владимирович.

Вот как описывался В.Н. Татищевым официальный основатель Москвы: «Сей великий князь был роста немалого, толстый, лицом белый, глаза не вельми великии, нос долгий и накривленный, брада малая, великий любитель жен, сладких писч и пития. Более о веселии прилежал... сам мало что делал, но больше дети и князи союзные, для того весьма худое счастие имел и от оплошности своей из Киева изгнан был».

Во времена возникновения будущей российской столицы европейцы были заняты ближневосточными проблемами. Второй крестовый поход (1147 год), возглавляемый французским королем Людовиком VII и германским императором, больным и уже состарившимся Конрадом III, окончился поражением.

Крестоносцы появились неподалеку от северо-западных границ Руси. Теряя свои владения на Ближнем Востоке, они обратили свое внимание на прибалтийские народы. В 1157 году организовался крестовый поход шведов в Финляндию. Саксонский герцог Генрих Вельф в 1147 году начал крестовые походы против прибалтийских славян. Очень скоро по историческим меркам, менее, чем через полвека, от прибалтийских славянских племен остались только строки в средневековых хрониках и археологические находки. Многочисленный народ исчез с лица земли: большая часть была истреблена, а остальные были онемечены и ассимилированы.

Во Франции и Англии короли последовательно укрепляли центральную власть, лишая герцогов и графов их политических прав и привилегий. В Германии не проявились объединительные тенденции, не сложилось мощного объединительного центра. Каждое немецкое княжество жило обособленно, князья обладали в своих землях высшей административной, судебной и экономической властью.

Германский император Фридрих I Барбаросса (начало правления в качестве германского короля - 1152 год), племянник и преемник Конрада III, во время итальянского похода после двухлетней осады захватил в 1162 году восставший Милан и приказал разрушить его до основания. Спустя 700 лет от падения античного Рима германцы, несмотря на приобщение к римской культуре и усвоение христианства, не перестали быть варварами. Немецкие рыцари в своем лагере играли головами казненных, как мячами. Герой нацистской историографии приказал провести на месте главной площади города борозды плугом и насыпать соль в знак того, что город больше не должен восстанавливаться. Но прекрасный город возродился. В 1176 году военные успехи Барбароссы в Северной Италии были сведены на нет поражением от объединившихся в Ломбардскую лигу итальянских городов, поддержанных папой. Одно из самых известных сражений Средневековья состоялось 29 мая при селении Леньяно.

Барбаросса был вынужден признать, что его многолетняя война за прямое подчинение итальянских городов императорской власти окончилась неудачей. Примирение с папой римским состоялось в 1177 году на паперти собора Святого Марка в Венеции. Фридрих должен был поцеловать папскую туфлю и за уздечку вести лошадь во время торжественного выезда папы. Вспоминается унижение другого германского императора другим папой, происшедшее 100 лет назад в другом итальянском городе - в Каноссе. Генрих IV в январе 1077 года босой три дня стоял на снегу, ожидая прощения от Григория VII. По Констанцскому мирному договору 1183 года итальянские города сохранили самоуправление, обязавшись оказать Фридриху Барбароссе военную и финансовую помощь в небольших размерах и только тогда, когда он будет находиться в Ломбардии.

Зато удачным браком своего сына Генриха с сицилийской принцессой Констанцией в 1186 году он распространил власть империи на Сицилию и юг Италии. В ознаменование примирения с городами Италии венчание 20-летнего принца и 30-летней принцессы состоялось в миланском соборе.

Подобно Владимиру Мономаху на Руси, смог объединить огромные территории в единое централизованное государство Генрих II Плантагенет (годы правления 1154–1189). Стремясь к укреплению своей власти, он сменил всех шерифов графств и приказал разрушить около 300 незаконно выстроенных феодальных замков. Ему в наследство от отца достались французские провинции Анжу, Мен и Турень, а от матери - Нормандия и Бретань. В приданое от жены он получил Аквитанию и Гасконь. Английскому королю на континенте, на условиях формального вассалитета от французского короля, принадлежали владения, большие по размеру, чем собственно английские земли, и большие, чем те, которыми правил сам французский король. Когда его сын Ричард, прозванный впоследствии Львиное Сердце, отправлялся в крестовый поход, в его войске были в основном французы. Как для короля Генриха, так и для его сыновей родным языком был французский, на английском они не говорили. После смерти короля почти все владения Англии во Франции его сыновьями были утрачены. В 1214 году было потеряно даже герцогство Нормандия, откуда направилось на завоевание Англии французско-нормандское войско в 1066 году. Все утраченные Англией земли на континенте приобрела усиливающаяся Франция во главе с королем Филиппом II Августом.