Чтение онлайн

Анечка вздохнула:

– Тебе долгий вариант или короткий?

– Долгий. Самый долгий. Можешь начать от сотворения мира: как Авраам родил Исаака, Исаак родил Иакова, а Иаков – Иосифа. Виссарионовича. Давай, я вся одно сплошное ухо.

Но хозяйка не спешила с объяснениями, продолжая задумчиво ковырять ножом пирог. У соседей завизжала дрель, а с улицы очередной жилец. Наконец, Анна отложила нож и твердо взглянула подруге в глаза.

– Только не смейся, а то я тебя убью.

– Принято.

– Я полюбила одного человека…

– Женщину или мужчину?

– Мужчину.

– Мне полегчало.

– Но он, как бы это сказать… гомосексуалист.

– Беру свои слова назад. – Даша скорбно поджала губы, но, не выдержав, снова хихикнула. – А он как, с надеждой или безнадежный?

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, он окончательный гомо или все-таки би?

– Не знаю, – Петрова растеряно пожала плечами.

– А что ты знаешь?

– Что он работает на телевидении.

– О, тогда не переживай! – Даша махнула рукой. – Тогда он на все сто процентов бисексуал. Там все друг друга любят. Я поняла. Ты хочешь, чтобы мы пришли, познакомились с ним и его приятелем, пригласили их на чашку кофе и – хоп! Смена партнеров. Так, что ли?

Аня растерялась.

– Ну… Дело же не только в сексе. Я поговорить с ним хочу.

Даша состроила гримасу:

– Поговорить? О чем? – и после небольшой паузы поинтересовалась: – Чего, в Москве и правда так с мужиками плохо? – Но наткнувшись на грозный взгляд подруги, тут же подняла руки. – Не переживай, пойду я с тобой на эту передачу. Хоть вспомнить будет о чем. Только ты меня заранее подготовь. А то у меня опыта в этой области маловато.

– А я, по-твоему, профессионал?!

– Прости, но кто-то из нас точно должен в этом разбираться. Не хватало, чтобы нас гомосеки шапками закидали.

На узком худом лице промелькнуло недовольство.

– Прошу, избегай подобных слов. Кстати, у тебя что?

Даша встала, вышла в коридор и вернулась уже с сумкой. Достав записные книжки, она бросила их на стол.

– Вот. Весь этот эпистоляр надо обработать.

– В каком смысле? – Аня удивленно взяла в руки одну из книжечек, перелистнула несколько страниц. – Это что, твои дневники? Ты их издавать собралась?.. Извини, но, боюсь, что это не ко мне.

Даша сложила руки на столе, словно примерная ученица.

– Не говори глупости. Мои воспоминания мир не обогатят, скорее лишат последней надежды.

– Тогда что?

– Тебе долгий вариант или короткий?

Петрова отложила дневник и сдержанно вздохнула.

– Коротко ты говорить, в принципе, не умеешь. Длинный я дослушаю древней старухой, поэтому давай только самое основное.

– Не удивляюсь, что нормальные мужики тебе не нравятся, – проворчала Даша. – Но, пожалуйста, как хочешь: Коля. Предсмертные слова. Мои дневники. Миллион долларов.

Аня еще раз вздохнула.

– Рыжая, ты нагло пользуешься моим безвыходным положением. Кока перед смертью сказал, что твои дневники стоят миллион долларов? Так он, наверное, бредил. Был в агонии.

Рыжеволосая гостья придвинулась ближе.

– Тогда, может, выслушаешь? И да, я действительно пользуюсь твоим положением.

– Чего тогда спрашиваешь? Рассказывай.

Устроившись поудобнее, Даша начала рассказ:

– Два дня назад я обнаружила, что у меня совсем не осталось денег. От слова абсолютно. Сначала решила начать искать работу, но потом пошла в банк…

Аня удивленно взглянула на подругу, но промолчала.

– …Как только я туда пришла, сразу же начали стрелять. Я обернулась и увидела… Угадай кого?

– Коку.

Даша с подозрением уставилась на подругу.

– Да ты мне сама уже об этом раз десять сказала, – разозлилась Петрова. – Давай ближе к сути.

– Ах, ну да!.. Так вот, Кока меня, конечно, сразу узнал, очень обрадовался, но в этот момент в него выстрелил какой-то турок…

– Турок? – слова гостьи явно не вызывали особого доверия.

– Не перебивай! Так вот, когда Колю ранили, я была рядом. Он пытался мне что-то сказать, и даже успел произнести несколько слов, правда, не очень вразумительных, но основную суть я ухватила.

– Не сомневаюсь, – пробормотала Аня.

– Короче, он обнаружил нечто необыкновенное, нечто из ряда вон выходящее…

– Да для Макеева любая окаменелая пакость была чем-то из ряда вон выходящим.

– Ну зачем ты так? И ты не знаешь самого главного: цена этой находки составляет не меньше миллиона долларов, а раздобыть ее можно только с помощью моих дневников.

Если бы Даша заявила, что собирается стать космонавтом и завтра в шесть утра у нее первая тренировка, то и в этом случае Аня удивилась бы меньше. Некоторое время на кухне стояла тишина, нарушаемая лишь пронзительным свистом чайника. Наконец Петрова не выдержала и сняла свистуна с конфорки.

– Рыжая, – неуверенно начала она. – Мне, честно говоря, даже неудобно об этом говорить, но… Может, тебе лучше заняться каким-нибудь делом? А то большинство домохозяек со временем начинают тупеть и деградировать. Ты, судя по всему, не исключение. Чай будешь?

Даша вспыхнула:

– Значит, по-твоему, я все выдумала?! И про убийство Коки, и про зубатого Муссу?

Петрова вскрикнула:

– Едрена корень, Рыжая! Блин… Из-за тебя руку кипятком ошпарила! – Она сморщилась и сунула руку под холодную воду. – Какой еще зубатый Мусса?

Та торжествующе рассмеялась:

– Ага, забрало? Тогда слушай внимательно. Перед смертью Кока пытался мне что-то сказать. Думаю, именно из-за этого его и застрелили. По его мнению, я располагаю какой-то очень важной информацией. – В голосе прозвучало нечто похожее на гордость. – Теперь понимаешь?

– Что теперь настала моя очередь? По-твоему, я достаточно пожила на этом свете? – Аня принялась смазывать обожженную руку подсолнечным маслом.

– Да хватит ныть! Я его переспросила, но Кока был уже совсем плох. Только пробормотал: «Пальма, мать твою, пальма мать твою». А потом: «ворон», «возьмет» и «зубатый Мусса».

– Ну и что это значит?

– Как что! Это же абсолютно ясно!

– Да? – Аня не выдержала и рассмеялась. – Что ворон заклевал на пальме зубатого Муссу? Рыжая, отстань от меня со своими глупостями!