Чтение онлайн

Алинке это все очень не нравилось, хотя надо признать, что готовить она любила. Спорить с бабкой было бесполезно, потому и не стала перечить. Смысл? Может, просто жалела старуху по-своему.

Только все равно не вышло у Ксении Валерьевны так, как хотелось. На работу Алина после училища устроилась в больницу. Зарплата небольшая, вечная текучка кухонных рабочих, из-за чего поварихам приходилось самим чистить овощи, а иногда и мыть здоровенные кастрюли. Продукты она с кухни носить домой категорически отказывалась, отшучиваясь от корыстной бабки тем, что готовит для гастроэнтерологического отделения.

— Вряд ли вареная морковка или кашка на воде стоят того, чтобы нести их домой, — отвечала Алина на претензии старухи. — Зарплату-то я приношу. Купи себе что хочешь, или я могу за продуктами сбегать и приготовить.

Такой вариант Ксению Валерьевну не устраивал, деньги она тратить не любила, как хомяк сберегая их на какие-то черные-пречерные дни и свои роскошные похороны. А еще, несмотря на возраст, пожилая дама желудок имела луженый и понятия не имела о больничной еде, потому на время отставала от внучки с требованиями приносить в дом что-нибудь с работы.

Тяжело стало, когда бабуля от какой-то приятельницы на лавочке узнала, что больничное меню не так уж скудно. Старуха разозлилась и опять взялась зудеть как осенняя муха. Возвращаться домой Алинке теперь было невмоготу, девушка мечтала о том, чтобы уехать, а лучше уплыть куда-нибудь далеко-далеко. Только мечты оставались мечтами, уехать из родного города было страшно. Алине почему-то казалось, что, родись она мужчиной, в жизни все было бы легче, может, даже старуха меньше бы к ней цеплялась.

— Пф-ф-ф... — фырканье тети Веры на ее рассуждения было похоже на шипение воды в кране. — Баба, ежели она умная, тоже пристроится будьте-нате. А ты вон молодая, тебе кто мешает все поменять? Повара везде нужны, в любом городе, не только нашем. Стаж у тебя уже есть, почитай, не год и не два работаешь. Рукастая да не ленивая. Жилье вот, правда, проблема, так и у мужика бы такая же была, тут оно от пола не зависит. Все снимают. А про «уплыть» ты, Алинка, конечно, хватила. — Повариха опять зафыркала и, достав из кармана халата несвежий платок, утерла испарину с красного лба. — Хотя вот на круизные корабли, где богатенькие отдыхают, тоже баб берут, только ты сама же не пойдешь...

— Почему? — Почуяв, что между ней и мечтой почти нет преград, Алина взволнованно отложила полуочищенный клубень.

— Порядочная слишком, и формы у тебя не те. Там девки-то не чета тебе. Что официантки, что кухонные. Тонкие, звонкие нужны, шоб прямо сиськи и ноги сразу. Богатеи таких любят. Так что бабы там наверняка все подряд еще те шлендры! — Ладонь поварихи звонко шлепнула по колену. — Вертят задами перед курортниками, замуж хотят али денег, не разберешь. А мужики и рады, льют в уши, и сама понимаешь...

Алинка понимала, на что намекает Вера Аркадьевна, но верить в такое не собиралась. Возрастная неухоженная напарница, будучи дважды разведена, причем в обоих случаях благодаря усилиям хватких дамочек, всех работающих в сфере обслуживания женщин моложе тридцати считала слабыми на передок.

— Были бы приличными, шли бы на фабрику или в детский сад, — кипятилась она на любые попытки ее переубедить. — Ишь, захотелось им в ресторане перед богатеями скакать, в кафешках перед мажорами, продавщицами за прилавок декольте трясти, а стюардессы-то на самолетах... тьфу.

Что там работа будет еще посложнее, чем в больнице, и девушки держатся за места только из-за зарплаты, повариха ни в какую не верила. Та работа казалась ей плевым делом и сплошным отдыхом на фоне тяжелых кастрюль и застарелого запаха вареной капусты.

— И ты не дуркуй, Алинка, — наставительно потрясла она картофелиной перед напарницей. — Чисть давай. Хотя если уж очень охота, есть у меня для тебя место. Только узнать надо получше. А сюда я Людку-племяшку пристрою взамен тебя. На рыбацкий кораблик, пожалуй, не пойдет девка. Укачивает ее, да и рано в восемнадцать среди мужиков-то, а тебе в самый раз, замуж пора. Глядишь, найдешь жениха. Не тут же искать?

Рассуждая, дебелая тетка обвела рукой облезлые стены со сколотым местами кафелем.

— Сосед у меня там вроде капитан, за рыбой ходит. Платят хорошо. Порядок, говорит, у них строгий, и бабы плавают, рассказывал. Тоже подавальщицы есть да поварихи, но там-то работа настоящая, не на лайнере, чай, подолом мести. Холодно, так что форма, кажись, ватник да штаны брезентовые. Тебе узнать, что ли, али как?

Работу повара на рыболовецком траулере Алина себе не представляла, но на предложение Веры Аркадьевны кивнула. Может, еще и не возьмут, а может, и сама не пойдет. Вреда не будет, если повариха поспрашивает.

Когда случилась та ситуация, девушка уже успела сходить в несколько рейсов. Возвращаться домой к бабуле было уже не так тошно. Рыбу Ксения Валерьевна не любила, а зарплата на траулере была не чета больничной. К качке и корабельной специфике Алина тоже на удивление быстро привыкла. Сосед тети Веры, Митрич, на самом деле никаким капитаном не был, а оказался мотористом, но дядька был хороший, хоть и любил прихвастнуть да байки-небылицы потравить.

Про порядок не наврал, как и про строгость капитана рыболовецкого судна. Алину не обижали, приставать к девушке, чего она поначалу опасалась, тоже никто не приставал. Некоторые вроде пытались ухаживать, но, поняв, что повар Акуличева — девушка серьезная, отстали быстро. Не до романов было на траулере, труд рыбака тяжелый, а обстановка суровая.

Тот роковой рейс не задался с самого начала. Погода хмурилась, болтанка продолжалась с неделю. На камбузе приходилось балансировать как цирковой акробат. За столами бывалых вахтенных Алина слышала смех и обсуждения парочки новых членов экипажа, которые, по расслышанным словам, все это время от болтанки «кормили Нептуна».

«И чего они сюда пошли? — недоумевала девушка, краем уха прислушиваясь к разговорам. — Как работать-то будут, когда до места дойдем?»

Но об этом она так и не узнала, как и не узнала имени своего обидчика. Все, что запомнила, — это жадные мужские руки и темные глаза.

Вышла в недоброй памяти вечер глотнуть свежего воздуха на палубу, было у нее свое укромное место. Качки почти не было, море наконец-то сменило гнев на милость. Там-то, любуясь белым пятачком луны и рассматривая в ее свете тяжелые, темные, как черные чернила, волны, чуть качающие траулер, она услышала шаги, чей-то хмык и негромкое нагло-хамское:

— Ого, тут еще и бабы есть, даже рыжие! — Чьи-то руки бесцеремонно облапали ее, пытаясь залезть под ватник, а довольный голос мерзавца прогудел над ухом: — И не старая даже. Да не ломайся ты. Небось весь экипаж уже обслужила не по разу.