Чтение онлайн

— Так по слухам, — понизил голос до шепота его напарник, — они все это с директриской и затеяли, попечители-то! Только ты не болтай об этом. Потому тетке сбежать удалось, а без нее и доказательств теперь не найти совсем. Но то не наша печаль, не мы упустили. И жалеть тоже не след, всех не нажалеешься. Видать, судьба у них такая. А может, и вовсе что-то там, у себя, эти девки натворили. Вот их оттуда сюда и переместило. Идем быстрее, закапало еще, как назло. — Ворчливый страж чихнул и ускорил шаг под заморосившим некстати мелким дождиком.

А в приюте после их ухода на кухне разгорелся скандал. Алина после своего попадания сюда сначала вела себя тихо, присматривалась. Ссориться ни с кем она не собиралась. Все они тут были товарищами по несчастью. Только вот характер сколько ни сдерживай, а все равно рано или поздно наружу вырвется.

Поведение Варники, которая, кроме себя любимой, ни о ком не думала, Акуличеву раздражало давно. Сначала она оправдывала его обстановкой, говорила себе, что каждый приспосабливается как может. Но сейчас...

Дело было не в ехидных комментариях в адрес Алины, не в попытках доказать, что все трепыхания попаданок в этой ситуации гроша ломаного не стоят, а в том, что женщина вдруг решила, что она тут главная и наведет свои порядки.

Чуть посоленная жидкая кашица не самая питательная еда. Да и на вкус она была отвратительна. Жильке и второй девочке, которую звали Литеша, удалось набрать в оранжерее Сколопендры миску крупных желтовато-оранжевых ягод.

— Они точно не ядовитые. — Довольно улыбаясь, Лита поставила полную плошку на стол. — Я их пробовала. Еще тогда, когда думала, что меня отдадут господину Молинсу. Она сказала, что я вполне ему подойду.

Литеше было примерно четырнадцать, но фигура у нее, в отличие от пацанячьих форм худенькой Жильки, была вполне зрелая, чтобы вызвать интерес престарелого извращенца.

— Я отравиться хотела. Точнее, просто попробовать, а если умру, так думала, что и пусть. Только они вкусные и совсем не ядовитые.

— Надо всем поровну в кашу положить. — Гарти, потрепав по голове сестренку, потянулась за миской.

— Вот уж нет. — Варника схватила плошку со стола. — Нечего на всех продукты переводить. Их и так мало. И кашу тоже нечего поровну делить. Девчонкам и по полчерпака сойдет, не помрут. И без ягод обойдутся, небось наелись там, а нам только остатки принесли.

— Вот ты крыса! — Алинку аж затрясло от злости. — Нам тут всем есть нечего. Малявки, пока ты палец о палец не ударила, хоть что-то сделали. И не тебе решать, как распределять еду. Поставь где взяла!

— Ой, можно подумать. Сама-то много наработала? Вопросы у нее, видите ли, к стражникам! Еще бы королю написала, дура, чтоб нас всех из-за тебя куда-нибудь на каторгу отправили. — Варника демонстративно зачерпнула из миски ягоды и сунула в рот полную горсть.

— Мы ничего не ели, все до ягодки принесли, — вклинился в склоку тоненький голос Литеши. — Почему на всех нельзя поделить?

— Прекрати, Варника! Я готовила, я и разложу поровну. — Гарти, вооружившись черпаком, стала распределять варево. — Вот выпустишься — тогда за себя и решай, а тут ты такая же, как все.

Наглая блондинка женщину проигнорировала. Скорчив презрительную мину и отступив к двери, она сунула в рот еще горсть ягодок, спеша съесть побольше вкуснятины в полной уверенности, что и каша ей потом достанется. Не посмеют они ее еды лишить. Она ведь может страже пожаловаться. Так повернет, что этим кикиморам мало не покажется.

— Лучше по-хорошему отдай, курва белобрысая! — прихватив со стола деревянную ложку, наступала на мерзкую бабу Акуличева. — А то сыграю тебе на ложках мотив молодильной маски для плешивой выдры.

— А почему плешивой? — полюбопытствовала Жилька, переглянувшись с подружкой и не заметив, что за ними внимательно наблюдает Иитеа. Да и Гарти, поделив кашу, тревожно косясь на скандалисток, нет-нет да задумчиво поглядывала на девчонок.

— Потому что и волосенки могут повыпадать. Очень уж маска действенная.

Пока Алинка отвечала, Варника сделала попытку выскользнуть за дверь, только не преуспела. Сверкнув голубыми глазами, дорогу ей преградила смуглянка Маирла и схватила спорную посудину.

— Да подавитесь своими ягодами. Сама наберу сколько захочу. — Зашипев змеей, блондинка отпустила плошку, в которой оставалось меньше половины глянцевых ярких шариков, и рванулась на выход.

Очень хотелось запустить ей чем-нибудь в спину, но ложку Алине было жаль.

— Давайте уже есть, остынет ведь. — Гарти тащила тяжелый чайник, пока Руи и Жунель измельчали и ссыпали в чашки сушеную траву.

Маирла считала оставшиеся ягоды, чтобы разделить на всех.

— Только по пять штучек в миску, — шепнула женщине подкравшаяся к ней Жилька.

— Тут по восемь хватит. Немного, но тоже хорошо. — Девушка улыбнулась, и из-за темных пухлых губ мелькнули белоснежные зубы. — А то и по девять, если Варнике ничего не положим. Хватит с нее.

— Нет, ей надо оставить. Обязательно. А нам только по пять, — пряча глаза, просительно пискнула Литеша. — Пусть ест.

— Так. — Гарти подошла и строго уставилась на сестру и ее подружку. — Вы сказали, что они съедобные. Признавайтесь, юные мамзели, что вы затеяли.

Вот тут-то правда и всплыла. Стены кухни сотрясались от хохота попаданок. Стражи у ворот в недоумении смотрели на окно, откуда несся разноголосый смех.

— Гляди-ка ты, — буркнул один другому, — веселятся. Надо же.

— Так бабы же. Их не поймешь. То рыдают, то похохатывают, — пожал плечами его напарник.

— М-да-а...

А дело было вот в чем.

Когда Литеша в первый раз храбро полакомилась незнакомыми ягодками, решив для себя «будь что будет», она, конечно же, не отравилась, но поскольку съела достаточно много, то обнаружила весьма неприятный и чуток стыдный эффект, о котором никому до сих пор не рассказывала. Только с Жилькой поделилась, пока они вдвоем кустики обирали.

— У меня на попе прыщики полезли, мелкие и чесучие ужасно, как будто в куст стрекальника попала, — смущенно розовея, под хихиканье женщин призналась девчонка. — Дней пять, наверное, прямо изводилась вся, как зудело, потом полегче стало. Ссохлись они корочкой и сошли через седьмицу.

— А про пять штук ты откуда узнала? — вытирая набежавшие от смеха слезы, поинтересовалась массивная узкоглазенькая Руи.

— Так подглядела, сколько Сколопендра ест. Она шесть только съедала, а я решила, что и пяти хватит. Ну вот и больше не чесалось, а они сладкие как мед. Я потом таскала иногда по штучке, когда собирала, никто меня не поймал, — пожала плечами проныра-сладкоежка.