Чтение онлайн

– Идем-ка под дерево.

Вирель сидел, прижавшись спиной к стволу дуба. Тристан устроился рядом. Тут было почти сухо. Широкие листья и раскидистые ветви служили им отличной крышей, но и сквозь нее пробивались дождевые капли. Тристан накинул капюшон и завернулся в плащ. Только теперь он задумался над тем, что делать дальше. Путь домой для него теперь закрыт. В Ригерде его тут же схватят люди кина Бутуза, а потом, когда хозяин вернется, ему грозит наказание за побег. Вот только во всей остальной Амбинии у него не было ни одного знакомого, а значит, и идти ему теперь некуда.

– Послушай, – снова отвлек его Вирель. – А ты точно оруженосец?

– Теперь уже нет, – ответил Тристан. – Я отныне беглый крестьянин.

– Постой, я не об этом. Ты вытащил нас из этой передряги и проявил при этом редкую твердость духа. Ты сохранил трезвость разума в непростой ситуации, когда у тебя была доля секунды, чтобы найти спасительное решение. Все эти качества отличают рыцарей, по крайней мере, так говорится в древних песнях. Ты не думал посвятить себя ратному делу?

– Нет, – горячо ответил Тристан, – конечно нет! Я крестьянин. Такие, как я, всю жизнь работают в поле, а не сражаются с драконами. Рыцарем нужно родиться. Я не посмел бы…

– Судя по тому, как горячо ты с этим споришь, – перебил его Вирель, – ты хотел бы стать рыцарем.

Тристан рассердился еще пуще.

– Откуда ты знаешь?! – вскричал он.

– Я менестрель, – гордо ответил Вирель. – И отлично разбираюсь в людях.

– Да, – неуверенно буркнул Тристан. – Я с детства мечтаю носить доспехи, скакать верхом и совершать подвиги.

– Так что тебе мешает? Ты теперь свободен.

– Этому нужно долго учиться. Рыцаря с малых лет воспитывают и готовят к будущим подвигам. И потом, нужны оруженосец и советник. Первый – чтобы заботиться о снаряжении, второй – чтобы планировать подвиги.

– Глупости, – отмахнулся Вирель. – Ни один учитель не научит человека быть храбрым. Знаешь, менестрели тоже учатся музыке, но те, кому медведь на ухо наступил, никогда не смогут слагать песни. Вот у меня к этому талант с самого детства. Потому что менестрелями не становятся, а рождаются, как и рыцарями.

– Именно, – сказал Тристан, – и я рыцарем не родился. Я родился крестьянином и должен сеять ячмень, как мой отец. У нас, крестьян, одна богиня – Тидриса, и она не будет милостива к тому, кто бросил дело, которым должен был заниматься.

– Знаешь, – усмехнулся Вирель, – я бы на твоем месте как минимум попробовал бы, а потом уже говорил. Все, что тебе нужно, – это меч, латы и конь. А если с подвигами не сложится, ты сможешь бороться за Кубок Крепости.

– Кубок Крепости?

– Ну ты даешь! Это рыцарский чемпионат. Каждый год шестьдесят четыре лучших рыцаря состязаются на Ристалище в воинском искусстве. Победитель получает Кубок Крепости. Неужели ты не слышал о Тафгае Дюжем, нолусе Степного княжества? Он выиграл три последних чемпионата и носит титул Великого Вояки. За него пол-Амбинии болеет. В общем, так, я направляюсь в Альденбург к своему кузену Форинту. Он работает в трактире и, думаю, сможет помочь тебе ценным советом.

Тристан только покачал в ответ головой.

– Решать тебе, но мне кажется, все задатки рыцаря у тебя есть. Мы, менестрели, чувствуем такие вещи.

– Менестрели, говоришь? И на каком инструменте ты играешь?

– Ни на каком. Моя мечта – заполучить собственную лютню.

Вирель начал что-то рассказывать, но Тристан его уже не слышал. Засыпая, он видел стену дождя и пегого лошака. Тот, не обращая никакого внимания на ливень, мирно жевал траву. Глаза Тристана сомкнулись сами собой, и он даже не заметил, как погрузился в сон.

– Вставай, – Вирель яростно тряс своего попутчика за плечи, – вставай. Уже утро!

Тристан протер глаза, веки упрямо липли друг к другу. Пробуждение далось ему нелегко. Солнце стояло над самыми кронами деревьев, ярко освещая лес. Его лучики бегали по небольшой поляне, вокруг которой высились сербонии – деревья с огненно-рыжими, как волосы Тристана, стволами.

– Куда подевался лошак? – спросил он, осмотревшись.

– Да не потеряется, – ответил Вирель. – Единственное, чего я боюсь, это как бы он тут не нажрался какой-нибудь дряни. Это же Дремучий лес. Я слышал рассказ о человеке, который съел в Дремучем лесу какую-то ягоду и превратился в гнилой пень. Кстати, ты подумал над моим предложением? Я был бы рад, если бы ты согласился. Для хорошей песни нужна подходящая тема. Раньше я писал только о своих странствиях. Но это, по правде сказать, мало кому интересно. Другое дело – похождения настоящего рыцаря. Эй, я бы стал твоим спутником, а заодно воспел бы твои подвиги.

– Зачем рыцарю менестрель? – не выдержал Тристан.

– Как это зачем? Да ведь не сам же рыцарь будет рассказывать людям о своих приключениях. Если хочешь, чтобы о тебе легенды слагали, найди менестреля, иначе умрешь в безвестности. Сейчас менестрель – очень востребованная профессия. Богатые рыцари готовы из доспехов вон лезть, чтобы заполучить Гротеска Соловьиную Трель, который вмиг сделает им имя.

– Стоп! – Тристан поднял руку, чтобы Вирель замолчал. – Я пойду с тобой.

– Вот молодчина! – Вирель широко улыбнулся, и Тристану показалось, что веснушки на лице приятеля весело заплясали. – Правильный выбор. Вдвоем мы…

– Стоп, – снова перебил его Тристан, – только давай так: доберемся до Альденбурга, а там я уж сам решу, что мне делать.

– Ты же не хочешь сказать…

– Стоп, – в третий раз перебил его Тристан. – И еще одно: если я решу, что не хочу даже пробовать становиться рыцарем, – а так, скорее всего, и будет, – ты не станешь меня уговаривать.

– Это глупо, – сказал Вирель, – но дело твое.

С этими словами он протянул Тристану руку, которую тот крепко пожал.

– А теперь, – сказал Вирель, – найдем лошака, и в путь.

– Кого это вы назвали лошаком? – раздался странный голос за спиной Тристана.

Из кустов вынырнул гнедой конь с могучими боками, густой гривой и мохнатыми копытами. Тристан опешил. Неужели это в самом деле их вчерашний спаситель? Как пегий лошак мог превратиться в роскошного гнедого жеребца?

– Не лошак, – гордо заявил конь и смерил спутников надменным взглядом, – а благородный И-гуа-гуа-гуа-Аргухл-грапхф.

И бывший лошак важно топнул мохнатым копытом.

– А можно просто И-гуа? – вежливо спросил Тристан.

– Так и быть, – сказал конь, – но имейте в виду, я позволяю вам сокращать свое имя только потому, что вы не в состоянии выучить его целиком. А перепутать в нем хоть одну букву – это значит нанести жестокое оскорбление мне и всем моим благородным предкам.

Вирель всплеснул руками.

– Я же говорил! – воскликнул он сокрушенно. – Треклятый лес! Был лошак, пегий и спокойный, а теперь вон что. Небось наглотался тут какой-нибудь гадости.

– Я благородный рыцарский скакун и употребляю только полезную пищу.