Чтение онлайн

– В кого они стреляют? – озвучил Дэй нашу общую мысль.

– Друг в друга? – с ужасом предположила я, случаи массового помешательства на моей памяти уже были, но тут же отбросила эту идею.

Иначе бы уже всех перебили.

– Надо подать им знак, вот только как?

Мы вышли из спасительной тени леса на открытое пространство. Надо же, вересковая пустошь. Вот только вереск, как и трава под ногами, поблек и выцвел. Не живет, но и не гниет. На его фоне нас должно быть хорошо видно. У стрелявших случилась какая-то заминка. Воспользовавшись тишиной, Дэй дал короткую очередь в воздух, надеясь привлечь их внимание.

– Эй! Не стреляйте, свои!

В ответ несколько пуль содрали полоски коры с ближайшего дерева. Мы повалились в жесткую траву. Это только в фильмах герои насмешливо называют неопасную рану царапиной. Полтора месяца назад какой-то мародер выстрелил мне в плечо. Целился, конечно, в грудь, но жаловаться на его криворукость я, разумеется, на стану. Так вот, это очень больно, когда пуля разрывает плоть. Даже если кость не задета и на память остается только похожий на белую звездочку шрам.

– Вот психи, – не выдерживаю я.

– Не исключено, но придется проверить. Давай по кромке леса, а потом ползком к ним, попробуем зайти с тыла.

Мы вновь ныряем в лес, но не слишком глубоко, чтобы не потерять из виду холм. Нет, все-таки это курган. Обязан быть курганом, раз уж тут башня, розы и вересковая пустошь.

– То, от чего они отстреливаются, – тихо рассуждает Дэй, – прет с той стороны, где склон более пологий. Там, где он отвесный, можно попробовать забраться. Сложнее, но они не сразу врубятся, что к ним кто-то лезет, а там уже глаза в глаза объясняться будем.

– Паршивый план, – честно говорю я.

– Ага. Если бы нам нужно было их убить, все получилось бы куда проще.

Страшно. До одури страшно, страшнее, чем ночью было. Но надо. И мы поползли. Это только кажется простым – проползти сколько-то там метров по полю, не поднимая головы. Вереск, может, как-то сверху и маскирует, но ощущение все равно такое, будто ты гусеница на садовой дорожке, и сверху на тебя пикирует какая-нибудь зоркая птица. А спина у тебя огромная-огромная, грех промахнуться. Хорошо, пули над головой нечасто свистят, раз команда с кургана с кем-то на другой стороне воюет.

Подъем дался тяжело, склон и правда слишком отвесный. Приходилось поглубже вгонять каблуки ботинок в землю и при малейшем близком звуке нырять в густой вереск. Ближе к вершине обнаружилась небольшая ложбинка, в ней даже валялся чей-то рюкзак, но сейчас обороняющиеся явно о ней позабыли. Мы осторожно выглянули.

Форма на бойцах была знакомая, даже со знаками различия. Значит, профессиональные солдаты, а не группа добровольцев, набранных с бора по сосенке. Отстреливались они отчаянно, с упорством обреченных, но очереди становились все короче, а одиночные выстрелы все реже – патроны заканчивались. Вбитые Стэном уроки сделали свое дело: я обратила внимание, что никто даже не сделал попытки залечь, стреляли стоя. Значит, что бы они там ни видели, оружия оно не носит и в ответ не палит.

Хорошо, может, за противников и не примут.

– Не прибили бы с перепугу.

– Сам боюсь, – прошептал Дэй и резко перемахнул через край ложбинки, оказавшись на верхушке кургана. Я выбралась следом.

– Эй, народ! Помощь пришла, в своих хоть не стреляйте.

Однако у восьмерых мрачных мужчин в форме эта фраза явно не вызывает доверия. Двое, молниеносно разворачиваясь, берут нас на прицел, остальные продолжают с остервенением расстреливать что-то на равнине, где только что едва не подстрелили нас.

– Свои все здесь, – хмуро отзывается командир группы, – а вот вы чьи?

– Чистильщики, – терпеливо объясняет Дэй. – Спасатели. Должны вытащить вас из этой передряги. Кстати, вас должно быть десять. С водителем пропавшего грузовика – одиннадцать. Что случилось с остальными?

– Вы как там прошли? – сужаются глаза командира.

– Ногами, – отвечает Дэй. – Иногда – ползком, но это уже ваша заслуга. Вы всех пришедших на помощь так встречаете? Или нам повезло?

– Почему я должен вот так взять и поверить, что вас эти твари не тронули?

– Какие твари? – спокойно уточняет Дэй.

Офицер хватает его за воротник куртки и подтаскивает к склону.

– Вот эти самые, серые, которые двух человек из моего отряда сожрали.

– Я здесь ничего не вижу.

– Так ты что, хочешь сказать, что я с ума сошел?

– Нет, – встреваю в разговор я, – никто из нас не сошел с ума, проблема в этом месте. Скажите, существа, которых вы видите… Как они выглядят?

– Погано, – отвечает боец, предплечье которого перетянуто окровавленным бинтом. – Ростом с большую собаку, но похожи на кошек без шерсти. Хвостов нет, а морды как обтянутые кожей черепа – нос в две дырки. И если паршивый внешний вид еще можно пережить, то зубищи и когти на раз рвут.

В доказательство своих слов он демонстрирует нам раненую левую руку.

– Не веришь, так подойди и сама посмотри.

Мда. Значит, это не просто иллюзии, призванные напугать случайного гостя нашей волшебной страны до полусмерти.

– Мы попали сюда через завал из деревьев на дороге, – перехватывает инициативу Дэй, – потом шли через лес, заночевали в развалинах башни, а утром услышали стрельбу. Как здесь оказались вы?

Офицер хмурится, не зная, рассказывать или нет, но первая ниточка доверия уже протянулась между нами.

– Кладбище автомобилей, совсем ржавых. На стоянке разрушенного мотеля. Мне показалось это странным, но не подозрительным, и я приказал обыскать свалку.

– И вы прошли его насквозь, – понимающе кивает Дэй, – а потом оказались здесь?

– Да. Мы почти выбрались из леса, когда на нас напали эти, – кивок в сторону склона, – но никакой пропавшей машины мы не видели.

– Думаю, подобные ворота действуют как вокзал, – киваю я. – Вы подходите к перрону и садитесь в поезд. А следующий человек попадает уже в другой поезд, понимаете? Нам повезло, мы угодили не только в один поезд, но и в один вагон.

– И как нам это поможет? – скептически щурится офицер.

– Мы из той породы людей, которые могут спрыгнуть с поезда.

Автомат одного из бойцов сухо щелкает, как клыки упустившего добычу волка.

– Пусто.

– У меня тоже почти кончились.

– Если у вас, детишки, есть какой-то козырь в рукаве, как вы говорите, пора его вынуть, – губы командира группы горько кривятся, – потому что мои все вышли.

– Ты им веришь? – неожиданно вскидывается раненый. – После того, как Эммет и Хайли ночью к холму пришли и упрашивали спуститься? Мертвые не ходят и не говорят. А потом эти появляются. Ты на лица посмотри, командир, они ж как под копирку сделанные. Хоть одно доказательство того, что их за нами прислали!