Чтение онлайн

При подведении итогов похода после возвращения лодки в базу учитывались показания личного состава, штурмана, акустика, отчет командира лодки, в большинстве случаев имевшего возможность наблюдать в перископ результаты атаки, данные разведки, в том числе и авиационной. Неоспоримыми были вещественные доказательства, собранные на месте потопления корабля противника, но такие находки были редкими. Все эти составляющие обсуждались после возвращения лодки в базу, после чего подводились итоги, «Выводы» за подписью командиров бригады и дивизиона. На эту работу уходило порой около месяца. В случаях, когда сомнения все же оставались, в заключении записывали очень осторожно, например, «считается потопленным», «вероятно потопленными». Но даже, если поврежденный корабль противника был в документах признан потопленным, не стоит упрекать моряков в желании выдать желаемое за действительное или в завышенной оценке их действий. Ситуация после проведенной атаки далеко не всегда позволяла проследить за ее результатами. А поврежденное судно тоже является победой: ведь оно выходило из строя и на какое-то время переставало появляться на театре военных действий. Подтверждение результатов атаки: потопление или повреждение кораблей противника являлось и во время войны задачей достаточно трудной, и в настоящее время часто вызывает сомнения и споры.

В исследованиях по истории Северного флота в Великой Отечественной войне и в мемуарной литературе представлена достаточно противоречивая картина побед С-101. В одной из последних работ «достоверным» названо потопление одного транспорта и подводной лодки: «ПЛ совершила 11 боевых походов. Достоверно потопила 1 герм. ТР (2297 брт.) и 1 ПЛ»40. Другое, более раннее издание сообщает об 11 уничтоженных судах и боевых кораблях водоизмещением 38.412 т и трех поврежденных транспортах41.

Представленная далее информация, собранная из различных изданий, дает возможность убедиться в достаточно большом разбросе данных о боевых успехах С-101. В этой статье мы приводим лишь некоторые сведения из разных опубликованных и неопубликованных источников.

1942 год был для лодки не самым удачным: за пять походов потоплен один транспорт водоизмещением 5 тысяч тонн42.

В 1943 году корабль совершил также пять боевых походов. Это был победный год для С-101. По одному источнику, лодка провела восемь атак и потопила три транспорта, сторожевой корабль и подводную лодку43. По другим публикациям, ею были потоплены четыре транспорта, сторожевой корабль, подводная лодка и два тральщика, повреждены четыре транспорта44.

Вахтенный журнал боевых действий лодки с 18 по 30 октября 1943 года сообщает о поставленной задаче: «Ведение неограниченной подводной войны на коммуникациях противника против торговых и военных кораблей» и рассказывает о признанных результатах похода45. В нем записано, что «тральщики (в количестве два) Военным Советом признаны потопленными. Три взрыва, слышимые личным составом, подтверждены наблюдениями командира через 5 мин. и акустиком». Отчет был принят командиром 5 дивизиона подводных лодок П.И. Егоровым и командиром Бригады подводных лодок И.А. Колышкиным. Эту цифру подтверждает и «войсковой разведчик С-101», штурман капитан-лейтенант М.К. Чуприков. Среди 11 листов калек, выполненных штурманом М.К. Чуприковым и подписанных командиром лодки Е.Н. Трофимовым, есть калька торпедной атаки 26 октября 1943 года в 17.08 у маяка Слетнес, также служащая подтверждением успешно проведенной операции46.

В конце октября – начале ноября 1944 года состоялся последний, одиннадцатый боевой поход лодки, она принимала участие в Петсамо-Киркенесской операции и потопила эскадренный миноносец водоизмещением 1800 т и тральщик водоизмещением 800 т47. 24 мая 1945 года за боевые заслуги в борьбе с фашистскими захватчиками С-101 была награждена орденом Боевого Красного Знамени.

Об успешном выполнении боевой задачи похода, «производить поиск и уничтожение кораблей противника с целью нарушить его коммуникации у берегов северной Норвегии», свидетельствуют архивные документы48. Поход проходил с 26 октября по 11 ноября 1944 года в районе мыса Слетнес-Нордкап. О результатах атаки С-101 написал в своих «Выводах» командир 5 дивизиона подводных лодок капитан 2 ранга П.И. Егоров, который находился на борту лодки. По его мнению, «миноносец типа Z-17 повреждён торпедой ПЛ С-101, т. к. личный состав 5 отсека слышал взрыв торпеды через 2 мин. после залпа. Самолет-разведчик наблюдал горящее неопознанное судно через 1 час 10 мин. на расстоянии 10 миль от места атаки. Возможно, что, получив повреждение, в результате которого возник пожар, миноносец затонул, т. к. на следующие сутки он не был обнаружен в Мехавн-фьорде. Считаю тральщик противника потопленным»49.

Изучив «Отчёт» командира лодки и командира 5 дивизиона подводных лодок, командир бригады подводных лодок И.А. Колышкин получил возможность оценить условия, в которых действовала лодка: «К моменту похода коммуникация противника продолжала сокращаться. Противник отходил от Тана-фьорда на запад. За время пребывания ПЛ на позиции всего было обнаружено авиацией и радиоразведкой в р-не Сверхольтхав 4 конвоя. По-видимому, выводились остатки войск и вооружения из р-на Тана-фьорда – Нордкин»50. Но о результатах этого похода И.А. Колышкин высказался достаточно осторожно: «Эсминец типа Z считается вероятно потопленным»51. Такое же мнение было и у начальника подводного плавания Северного флота контр-адмирала В.П. Карпунина. Он отметил, что были проведены «2 успешные атаки: миноносец т. Z и ТЩ 600 т. вероятно потоплены»52.

О непростой военной судьбе лодки говорят 15 прошедших за пять лет ремонтов: доковых, навигационных, текущих. Они производились на Кронштадтском Морском заводе, Архангельском судоремонтном заводе «Красная кузница», в плавучих мастерских в Мурманске и в том числе «Красный Горн», а также в районе Абрам-Мыса, в Пала-губе и в плавучем доке в Ваенге. «Красный горн», который был придан бригаде подплава, возглавлял бывший инженер-механик Щ-401 Андрей Трофимович Щур.

Вместе с инженерами, техниками и рабочими этих предприятий ремонтировали свою лодку и сами подводники. В воспоминаниях отца впервые подробно рассказано о ремонтных буднях моряков: о физически тяжелой работе зимой в нетопленных помещениях, о рабочем дне, часто длившемся по 18 часов, о счастливой возможности ловить рыбу, собирать грибы и тем самым разнообразить надоевший однообразный паек.

Как уже упоминалось выше, ветераны в своей переписке вспоминали соратников, если узнавали о ком-то, пересылали друг другу адреса найденных товарищей. Отец, ведший со многими боевыми друзьями переписку, вносил сведения о вновь найденных товарищах, их должностях на лодке, а также послевоенные адреса, телефоны, имена их жен в специальный блокнот. Экипаж лодки состоял из 42 человек. Все они были очень молоды: самым «взрослым» был военком В.С. Камшилин, в 1941 году ему исполнилось 37 лет. В основном на лодке воевали матросы и старшины 1917–1921 годов рождения, т. е. им было 20–25 лет. Интересно отметить уровень образования экипажа лодки, не принимая в расчет высшее образование командирского и офицерского состава. В списках экипажа лодки указывалось количество классов, которые закончили ребята, призванные на морскую службу. Семиклассное образование имели лишь небольшое число матросов и старшин. В основном на лодку приходили парни с четырех- и пятиклассным образованием! И они должны были в кратчайший срок научиться управлять сложной техникой подводной лодки. У них не было права на ошибку, ошибка одного могла стоить жизни всего экипажа лодки.

За пять военных лет личный состав С-101 менялся. Моряки переходили на другие лодки, шли воевать на сухопутный фронт, им на смену приходили другие. Фамилии моряков, служивших во время войны на лодке, которые удалось найти и собрать, представлены в конце книги. Возможно, это не полный список экипажа лодки, собиравшийся по памяти, общими усилиями отца и его корреспондентов, а также дополненный по спискам личного состава из ЦВМА МО РФ. Мы приносим извинения родным тех моряков, фамилий которых нет в этом списке, и за возможные допущенные неточности.

Когда работа над книгой подходила к концу, через интернет произошло знакомство с Сергеем Сергеевым, внуком командира БЧ-2-3 С-101 старшего лейтенанта Василия Константиновича Сергеева, погибшего в 1944 году на подводной лодке С-54. Он сообщил, что его бабушка Марианна Анатольевна Конотопова вдова В.К. Сергеева, живет в Крыму, в селе Новополье Бахчисарайского района. У нее сохранилось два письма 1944 года от боевых товарищей ее мужа с сообщениями о его гибели. С разрешения семьи В.К. Сергеева здесь приводится часть первого письма, от 4 августа 1944 года. Марианне Анатольевне пишет друг Василия Константиновича, Василий (Коновалов Василий Васильевич (1915–1944), инженер-капитан-лейтенант, командир группы движения). Он отвечает на ее второе письмо и рассказывает о своем погибшем друге: «Подробности его гибели я, конечно, как и никто, не знаю. Но в последний день, даже в последний момент перед уходом мы были вместе. Мы вообще, с тех пор как встретились, а это было в начале войны, всё время были в… (конец предложения пришелся на сгиб листа бумаги и текст стерся. – О.З.). За войну нам вместе с ним пришлось очень много пережить. Несколько раз мы были в очень опасных переделках. Потом меня перевели на другую (подводную лодку. – О.З.). И все-таки мы оставались в прежних отношениях. После отпуска он очень много мне рассказывал о Вас и, особенно, о своем сыне. В этом мы тоже с ним сходились, так как у меня дочь такого же возраста, и я так же ее люблю, как и он своего сына. Зимой мы часто вместе ходили в горы на лыжах и каждое воскресенье ходили на каток. Точно так же было и в это воскресенье (он ушел в воскресенье). Он встал утром и пошел на лыжах в горы, пробежался, отдохнул немного и после обеда мы с ним пошли на каток. Идем дорогой, а он говорит: "Как у меня сегодня хорошо день начался. Я пробежался на лыжах, отдохнул, сейчас на каток. Интересно как он кончится". Я почему-то особенно запомнил эти его слова. Пришли мы на каток, погода была исключительно хорошая. Одели коньки и катались примерно час. Потом к нему подошел посыльный с приказанием явиться в часть. Он подошёл ко мне и сказал: "Вася, ты оставайся, а я сейчас, вероятно, уйду". Мы простились. Когда я пришел домой, его уже не было. И так я больше его не видел … За войну мне пришлось много потерять друзей. Но эту утрату я переживал особенно сильно. Ушел он не со своими друзьями, а взамен заболевшего товарища»53. Далее он сообщает о том, что товарищи собрали вещи В.К. Сергеева, в том числе и фотографии, и готовы их выслать ей. Письмо им было написано 4 августа 1944 года, а 17 сентября 1944 года В.В. Коновалов так же, как и его друг, вышел в поход на другой подводной лодке Щ-402 и 21 сентября 1944 года погиб в районе Конгс-фьорда. Об этом сообщил вдове В.К. Сергеева Сергей Васильевич Трофимов, старший помощник командира С-101, во втором письме от 12 октября 1944 года. Теперь отправку вещей В.К. Сергеева его жене продолжал он54. Так появились неизвестные ранее подробности о последних походах двух фронтовых друзей, двух Василиев, В.К. Сергеева и В.В. Коновалова. А сколько еще писем с такими рассказами о неизвестных эпизодах Великой Отечественной войны хранится в семьях участников войны, в том числе и моряков!

В 1970-х годах большое участие в поисках подводников Северного флота принимал директор школы № 4 города Бор Нижегородской губернии Александр Иосифович Николичев. Во время войны А.И. Николичев служил на Северном флоте радистом на подводной лодке К-21, а затем радистом узла связи штаба Северного флота. В своей школе он организовал штаб красных следопытов и музей Воинской славы. Под его руководством и при его самом активном участии там собирались материалы о подводниках и подводных лодках Северного флота, в том числе и о С-101. Он присылал отцу имеющиеся у него сведения о подводниках С-101.