С болью в сердце
Шрифт:
— Отпусти! — вырывается Сандра, но та только усиливает хватку.
Через несколько долгих секунд, уже я не выдерживаю.
— Да, отпустите, вы ее!
— Успокоилась? — спрашивает ее майор.
— Да! — психует Сандра.
Отпускает. Сандра встряхивает рукой и косо поглядывает на майора.
— Мне никто не хочет что-нибудь объяснить?
— Познакомься… — влезаю я. — Майор полиции Морозова Юлия Валентиновна.
— А… так это вы, человек полковника?
— Полковников много, а людей у них в подчинении еще больше. Я поняла, к чему вы клоните. Но нет, я занималась другими вопросами…
И она вкратце нам рассказала о том, кто в органах крышевал Астаховых, как их вывели на чистую воду. Имен, конечно, не называла. Но нам эта информация ни к чему. Поведала нам свой гениальный план. Это она устроила так, что у Астахова в тот день было мало охраны. И один из них был ее агентом. Все задержаны, ведутся следственные мероприятия.
Нас тоже будут допрашивать. Как свидетелей. Но это будет потом. А пока нас оставят в покое.
— Ребят, простите, что все так … — уходя, оглянулась она напоследок. — И будьте счастливы!
— Будем!
Глава 35. Мечты сбываются
— Да, иду я! Иду! — недовольно бурчу себе под нос.
Кто бы ты ни был, если разбудишь мне ребенка, я тебя убью.
— Да, кто там, ломится? — возмущаюсь, открывая дверь.
— Ты знаешь, что Ника вернулась? — прям с порога.
Боря. Взволнованный и растрепанный. Замечаю, что не поздоровался. Не то, чтобы я обиделась, просто на него совсем не похоже.
— И тебе привет, Боря! — с показной досадой. — Знаю, конечно. А тебе зачем?
Какой-то он нервный.
— Ты что, пьяный? — предполагаю.
Хотя, вряд ли. Он сейчас занят на работе. Для него это важно.
Или опять случилась какая-нибудь хрень.
Пропускаю его в квартиру.
— Нет! С чего ты взяла? — слишком громко.
— Тихо! — шикаю на него и заряжаю полотенцем, которое притащила с кухни. — Ребенок спит!
— Ой… — сбивается. — А чего он днем спит? Болеет?
— Нет. Набегался за полдня на жаре, вот и свалился… — проходим на кухню. — Чай?
— Давай… А где твой психолог? Как себя чувствует? — интересуется.
Колю быстро приняли все мои немногочисленные друзья. А я вот пока от его друзей в стороне. Ну, не могу я так быстро с людьми сходиться. Мне время надо.
Сейчас мы с Колей и Мишей живем в их квартире. Она побольше, чем моя. И уютней. В моей идет ремонт, а потом будем сдавать.
— С клиентом… Скоро приедет… Чувствует себя нормально уже.
— Уже работает?
— Потихоньку вклинивается в рабочий ритм… Так, ты чего приехал-то?
— Про Нику узнать…
— А что про нее узнавать? Ты ее откуда знаешь? — удивляюсь.
— К сожалению, знаю… Вместе учились в универе… Недолго.
— Не знала, что вы знакомы… — еще больше вводит меня в ступор. — И почему, к сожалению?
— Ника — это она…
— Кто?
— Та самая… Моя первая и пока единственная любовь….
Офигеть! Ника? Да мир тесен, как я посмотрю…
Да, я помню, как лет восемь назад Борян убивался по какой-то девчонке. Она его бросила. Жестко и жестоко…
Но он быстро пришел в себя. И пустился во все тяжкие.
С тех пор у него не было ни одной постоянной девушки.
И больше об этом мы с ним никогда не говорили.
— Мы сегодня на концерт идем, пойдем с нами. Ника тоже будет. Встретитесь, поговорите…
— Да?.. — задумался на минуту. — Нет, не пойду. У меня с постановкой проблемы. И поехал я…
И чего, вообще, приходил?
Сбил меня с панталыку. Что я делала?
Вообще, мне на концерт пора собираться. Мы давно уже договорились, месяца три назад.
— Мишка, вставай! — пора будить, а то не успеем, если его заранее не растолкать.
Что-то сонно бурчит в ответ.
— В гости к дедушке поедем!
Слышу, как в комнате соскочил, собирается.
Мишаня быстро сошелся со всеми новыми родственниками. Но дед стоит особняком. Они вместе гоняют на рыбалку, строят кораблики и мечтают когда-нибудь отправиться в путешествие.
И отношения у них — особые.
Например, я не помню, как со мной в детстве папа бы так таскался. А Мишаню принял как своего. Да, и мама не отстает. Печет ему всякие булочки.
А Миша как счастлив. Раньше у него была одна бабушка да папа. А сейчас две бабушки, дед, и папа с мамой.
Да, как-то сразу стал называть меня мамой. Сначала мне было дико. И я долго привыкала. Но я люблю его и считаю своим сыном.
За эти два месяца с небольшим у меня с родителями отношения лучше, чем когда-либо. Коля настоял, чтобы я просто им все рассказала, что у меня на душе. И мы, как взрослые люди, сели и поговорили.
Сначала на повышенных тонах. Особенно, я. Психовала.
Папа извинился, признал, что был не прав. С мамой сложнее. Ей я закатила истерику, обвиняла, что она меня бросила тогда.
В ответ она мне сказала только одну фразу: мои двери всегда были и будут открыты для тебя.
И только тогда, я поняла, что сама от нее отстранилась.
Дикая…
Я высказала все обиды, которые оказались беспочвенными. Как всегда, я сама себе все напридумывала. Но мы простили друг друга.
А потом все улеглось. Как ни странно. Само собой.
И мне стало намного легче. Всю жизнь я тащила на себе этот груз.
— Сань, я дома… — отвлекает меня от воспоминаний последних месяцев мой психолог. — А я не понял… Что так тихо? Уже выезжать пора…
— Так, у нас сборы… — чмокаю в щечку. — Корабли собираем…
Синхронно улыбаемся.
— А где мой главный корабль? — с деловым видом, заходя на кухню, спрашивает Мишка. — Синенький, такой…
— Так, он у деда… Ты ж его там оставил…
— Поехали уже… — смеется Коля.
— Ну, ладно, Миша едет. А я-то каким боком? — причитает Лидия Петровна, сев в машину, когда мы за ней заехали.