Чтение онлайн

— И что было потом?

— Потом… Потом, когда мы убедились, что отец мертв и ему уже ничем не помочь, Виссарион ушел, потому что у него было много других дел по подготовке церемонии очищения, и всем требовались его указания. А я остался в молельной комнате отца и задумался.

— О чем?

— Ну, я подумал, что это отличный шанс, чтобы научить Ваньку уму-разуму, и заодно показать Насте, что она вполне может обойтись без своего драгоценного сыночка, что без него будет лучше, чище, спокойней!

Услышав это, притихшая было Настя снова дернулась:

— Ах, ты мразь!

Полицейские успели ее перехватить, чем спасли Лешку от парочки увесистых оплеух, которые Настя уже вознамерилась ему засадить:

— Спокойно, гражданка! Держите себя в руках.

Но девушка не желала «держать себя в руках». Наоборот, она возмущалась и кричала:

— Мой сын его не устраивал! Ах, какой лицемер! А что же ты с ним все эти годы возился? Чего же ты ему подарки делал? Подлизывался, да? Думал, что я пойму, какой ты замечательный отец, и выйду за тебя замуж?

— Настя, я понимаю, мое поведение выглядит не слишком-то красиво. Но ты пойми меня тоже. Я же не мог не попытаться. Без твоего Вани у нас могла быть такая легкая, такая приятная жизнь! Я же тебя люблю. Но твой ребенок… он невыносим, и он… он все нам портил!

И, высказавшись, Лешка даже посветлел лицом.

— Уф, — произнес он. — Выговорился и сразу же легче стало. В общем, прости меня, Настя. Если ты не захочешь больше быть со мной, то я тебя пойму. Но и я быть с тобой и Ванькой больше тоже не могу. Ты уж решай, кого из нас предпочтешь, меня или…

Видимо, Леша ожидал, что беременная Настя не решится на разрыв отношений с ним. Но Настя решилась. И, не слушая больше своего бывшего жениха, она высвободилась из рук держащих ее полицейских и не оглядываясь двинулась к выходу. В коридоре она молча взяла сына за руку и так же не оглядываясь пошла прочь.

Что же, Настя сделала свой выбор, и он был очевиден всем. Поняв, что проиграл это состязание, Лешка покаянно опустил голову. Глядя на него, подруги невольно испытали сочувствие. Да уж, денек у парня сегодня выдался хуже нарочно не придумаешь.

Однако если с похищением Вани теперь более или менее разобрались, то в том, кто убил старца Захария и его сына Виссариона уверенности до сих пор ни у кого не было. С одной стороны, Лешка очень много выигрывал от смерти этих двоих, а с другой, даже если не обращать внимания на алиби, которое предоставил ему Иеремия — сын Вирсавии, хватило бы духа у Лешки, чтобы убить своего отца? А Виссариона?

— Мне кажется, убийства совершил кто-то другой. Лешка вряд ли на это способен.

— Еще яд подсыпать, в такое я могу поверить. Но чтобы напасть, ударить заточкой в шею…

Все друзья хорошо успели изучить парня. Он всегда казался им немного скрытным, немного хитроватым, немного себе на уме, но и только. Ни особенной жестокости, ни твердости в нем не было вовсе. Однажды принятое им решение можно было с легкостью оспорить, переубедить Лешку, что иначе будет куда лучше.

— Мне кажется, если бы Лешку довели до критической точки кипения, загнали бы в угол, тогда он мог бы озвереть и укусить. Но отец всего лишь пригрозил, что лишит его наследства. Так ведь у Лешки оставалась еще мать. Мила обожает сына, она бы оставила ему свою часть безоговорочно.

— По уставу Зубовки женщина наследовать не может.

— Зато согласно законодательному кодексу Российской Федерации и статье о наследниках первой очереди Мила очень даже может стать наследницей своего мужа.

— Думаешь, убийца — это она? Вряд ли.

— Муж был старый и занудливый, вполне могло случиться так, что он ей надоел.

— Но зато Виссарион совсем не надоел. Не забывай, у них была любовь. Стала бы Мила убивать своего любимого мужчину? Ясно, что нет.

— Значит, Виссариона убил кто-то другой.

— Да? И кто? Да еще воспользовался тем же самым орудием, которым убили старца?

И вновь они подходили все к тому же подозреваемому, которого им никак не удавалось обойти. Лешка был в комнате старца, следовательно, он мог подобрать орудие убийства. Он был также в лесочке, где встретил свой конец Виссарион. И наконец, он получал выгоду от смерти отца и мог ревновать свою мать к своему же брату. Ведь хотя их родство и нельзя было считать кровным, но в глазах жителей Зубовки, живущих едва ли не по ветхозаветным заповедям, грех Милы и Виссариона был бы всем очевиден, выплыви он на поверхность. Сын покусился на жену своего отца, пусть и не свою мать, но никто парочку за такое по головке бы не погладил. На снисхождение своих соседей или мужа этим двоим было даже нечего и рассчитывать. И конечно, Виссарион также мог бы убить отца, но вот вопрос, кто же тогда убил его самого?

— Мы движемся по замкнутому кругу, — сказала Кира. — Пора это прекратить, так мы ни к чему не придем.

— Поедем назад в Зубовку?

— Пожалуй, да. Надо отвезти Людмилу обратно на поминки.

Впрочем, когда друзья вновь оказались в Зубовке, то поминки уже подходили к концу. Людмилу встретила в дверях дома Вирсавия, весь вид которой демонстрировал неодобрение и неудовольствие.

— Подскочила! Побежала! Куда? Зачем?!

— Ты же видела, они забрали Алешу. Я должна была разобраться.

— Твой сын — отрезанный ломоть. Грешнику не место среди праведников.

— И все же он мой сын, — тихо ответила Мила, которой явно не хотелось ссориться. — Вирсавия, у тебя у самой есть сын. И он тоже был недавно арестован. Разве ты не помчалась к нему в тот же миг, как узнала о несчастье?

Вирсавия пожевала губами, но, видно, не нашла подходящего ответа и заговорила о другом:

— Место жены рядом со своим мужем, — наставительно произнесла она. — Стыд и позор! Вскочила, понеслась! Твой муж — почтенный человек, заслужил своей праведной жизнью…

Но Людмила не стала слушать продолжения назидательного внушения.

— Ах, Вирсавия, замолчи, пожалуйста! — вскричала она. — Честное слово, мне не до твоих наставлений сейчас!

С этими словами она влетела в дом, лишь мимоходом кивнув последним гостям, выходившим оттуда. Люди хотели расспросить Милу об Алексее, но она не остановилась и лишь крикнула им на ходу:

— Мой сын невиновен! Он никого не убивал!

И, расталкивая людей, скрылась в глубине дома, спрятавшись от людских глаз в своей комнате. Вирсавия попрощалась с последними гостями, а потом вперила в друзей свой взгляд. Глазки у нее были маленькие, но проницательные и совсем не добрые.