Чтение онлайн

Я глубоко вздыхаю. Логан вытирает губами мои слёзы. Я киваю, говоря, что готова бороться дальше и снова начинаю тужится. Всё тело снова находится в напряжении. Мне больно. Очень больно. Это боль пронзает меня снова и снова и с ещё большей силой. Эта боль — вот что самое изматывающее. В глазах всё мутнеет от этой самой боли. Моё тело слабеет. Оно больше не может. Всё слишком долго. Всё слишком больно. Всё слишком интенсивно. Мой организм больше не может справляться со стрессом. Он хочет сдаться, но я заставляю его. Заставляю себя ещё продержатся. Ещё немножечко, пока не родятся мои дочери. Постепенно чувствую, как жизнь уходит из меня. Я отдаю её своим дочерям.

Мысленно молю Логана простить меня, если он больше не сможет увидеть мои глаза. Сейчас я понимаю, что жертвую собой ради детей. И даже если я никогда не смогу увидеть своих малышек, я знаю, что Логан отлично справится с ролью отца и даст нашим дочерям любовь за нас двоих. Он всё сделает для них, всё то, что не смогу сделать я. Мысли об этом успокаивают меня.

Ещё немного и моё тело расслабляется. Боль прекращается. Страх уходит. Я очень устала. Безумно устала. Не могу пошевелиться. Нет сил даже глаза держать открытыми. Слышу плач.

— У вас девочки, — сообщает доктор Стивенс радостным голосом. — Поздравляю.

Я выдыхаю с облегчением. Больше уже ничего не имеет значения, только плач моих рождённых дочерей. У меня получилось. Я смогла. Я справилась. У меня дочери. Логан нежно гладит меня по волосам.

— Умница моя, — шепчет он, целует меня в висок. — Ты справилась. Я горжусь тобой. Очень горжусь, — нежно целует меня в губы, чувствую тепло его губ и это последнее, что я чувствую. Губы своего мужа. Какое сладкое прикосновение. Полное благодарности.

Он отпускает мою руку, но только для того, чтобы ему передали наших дочерей завёрнутых в одеяльца. Я плачу и улыбаюсь. Вот они мои девочки. Логан секунду смотрит на детей, он улыбается широко, а из его глаз капают слёзы счастья, а для меня счастье это видеть вот такую реакцию Логана. Нет ничего лучше, чем видеть своего мужа таким счастливым с нашими детьми на руках. Понимаю, что больше не могу держать глаза открытыми, больше нет сил. Даже на это. Часто моргаю, но это не помогает. Последнее, что я вижу, как мой муж целует наших дочерей в лоб. Я не знаю смогу ли снова открыть свои глаза, но я рада тому, что увидела. Даже если это последнее, что я увидела в жизни. Темнота зовёт и забирает меня. Я поддаюсь тому, что тянет меня туда и закрываю глаза, так и не увидев лица своих дочерей.

***

POV: Логан

Рождение наших дочерей далось моей жене очень тяжело. То что пришлось пережить Лиз это просто ужасно. Я никогда не видел её такой измученной, такой потерянной и такой слабой. Она очень страдала. Эти двенадцать часов, пока длились её схватки показались мне настоящим адом. Хотелось, чтобы поскорее всё это закончилось. Я никогда спокойно не мог смотреть на её страдания, или когда она плакала, или когда теряла веру в себя. Всё это приносило мне жуткую боль. Хотелось только одного, это защитить её, потому что, не смотря на всю свою силу, она казалось хрупкой, маленькой и уязвлённой. В эти моменты мне хотелось укрыть её своей спиной от всего, что приносило ей боль. Мне хотелось одними своими объятиями убрать её беспокойство. Но в этот раз я ничего не мог сделать. Я казался себе таким беспомощным. Таким никчёмным. Да я и был таким. Я не знал что делать. Я не представлял, как я могу ей помочь. Я даже боялся прикоснуться к ней, думая о том, что это принесёт ей ещё большую боль. Мне казалось, что чтобы я не делал это всё равно не приносило моей девочке облегчения. Это было просто не выносимо видеть её такой. То, через что проходит женщина, чтобы дать жизнь маленькому человечку это просто издевательство. И то, что через это пришлось пройти моей жене просто убивало меня. Это разрывало меня, потому что нет ничего хуже, чем видеть мучения своей любимой женщины и понимать, что ты бессилен.

Я конечно же старался быть спокойным, невозмутимым, хотя внутри себя я просто кричал от страха, но перед ней я просто обязан был показать всю свою силу. Показать свою уверенность и свою веру в то, что она справится и всё пройдёт хорошо, потому что я знал, что это хоть немного, но поможет ей. Я старался постоянно держать её за руку, старался прикладывать холодное полотенце к её лбу, чтобы ей было не так жарко. Я пытался подобрать нежные и ласковые слова, чтобы она чувствовала мою поддержку. Гладил её по спине, когда видел, что она нуждалась в этом. Старался улыбаться ей и видел в ответ её слабую улыбку. Когда кто-то приходил, я просто умолял их уйти поскорее, потому что не хотел, чтобы хоть кто-то видел её страдания, думаю, и она бы не хотела показать всем свою боль и свои мучения. Они с пониманием кивали и уходили. Сидели и ждали в коридоре. Мысленно поддерживая нас в эти часы. Все наши друзья спокойно и выжидательно сидели на стульях. Я был благодарен им за такую поддержку. Приехали и мои родители, чуть позже Пресли и Джексон. Все они сидели и ждали, когда Лиз родит наших дочерей. По большей части они переживали за неё. Все знали про её слабый организм, но никто ничего не мог поделать. Даже врачи. Наши дочери просто измучили её. Конечно же, они не виноваты в этом, но я не знал, сколько ещё сможет выдержать слабый организм моей жены, испытывая такие страдания.

Ей было очень тяжело. У меня создавалось впечатление, что это отбирает её жизнь. Мне казалось, что ещё чуть-чуть, и я потеряю её. Лиз была такой слабой, такой бледной. Постоянно стонала от боли. Тихо разговаривала. Она слабела с каждым часом, с каждой минутой. Я чувствовал это. Особенно чётко я ощутил это тогда, когда она отказалась от кесарева и сказала, что будет рожать сама. Тогда я испытал настоящий, поглощающий и цепенеющий страх. Ужас. Ужас от того, что она не справится, потому что за эти двенадцать часов повторяющейся боли она истратила все свои силы. Я видел, какой измотанной и уставшей она была из-за этих схваток. Мне хотелось помочь ей. Ведь когда у родного человека что-то болит ты осознаёшь, что лучше бы болело у тебя. Хочется всю боль взять на себя, главное чтобы он не страдал. Сейчас мне так хотелось забрать всю её боль, но это было невозможно и меня раздражало, что я ничего не могу сделать для неё.

Я боялся, что у Лиз не хватит сил. Я боялся потерять её. Я не мог потерять её, потому что без неё моя жизнь не имеет никакого смысла. Но она настояла. Она умоляла. Лиз хотела сама родить наших дочерей, поэтому мне пришлось сдаться и поддаться на её уговоры, хотя я был не уверен в правильности её решения и её желания.

Всё это время я держал её за руку. Она крепче и крепче сжимала её. Я целую её и глажу по волосам. Вижу, как из неё уходят последние силы. Она плачет. Плачет от всего: от боли, от усталости, от того, что всё никак не может закончиться. В перерывах я целую её в губы, чтобы придать хоть какие-то силы и мне кажется это помогает ей. Но всё это просто не выносимо и я молю Бога только об одном, чтобы моя жена справилась с этим и осталась жива. Потому что если вдруг случится так, что её заберут у меня я не смогу жить дальше. Без неё не будет меня. Она всё, что мне нужно.

И тут раздается детский крик. Это плач наших детей. Наших дочерей. У неё получилось. Моя девочка справилась. Чувствую, как всё её тело вмиг расслабилось. Впервые за долгое-долгое и безумно мучительное время. Она успокаивается и мирно дышит, и я успокаиваюсь вместе с ней. И позволяю себе расслабиться.

— У вас дочки, — сообщает доктор Стивенс радостным голосом. — Поздравляю.

Лиз с облегчением выдыхает. Я нежно глажу её по волосам.

— Умница моя, — шепчу я своей жене, и целую её в висок. — Ты справилась. Я горжусь тобой. Очень горжусь, — нежно целую её в губы. Она слегка улыбается и часто дышит. Хоть её губы кажутся сухими, но я чувствую какие они сладкие, впрочем, как и всегда. В свой поцелуй я стараюсь вложить благодарность, которая сейчас во мне по отношению к своей героической жене.

Я поворачиваю голову и смотрю на то, как моих дочерей заворачивают в розовые одеяльца. На секунду отпускаю её руку, но только для того чтобы мне дали на руки наших дочерей. Я осторожно беру детей из рук медсестры. Они такие крошечные, такие маленькие, но такие крепкие и сильные. Дочери открывают глазки, и, боже мой, они карие. Карие, как и мои глаза. Я не могу сдержаться и понимаю, что по щекам текут слёзы. Мне плевать, что все это видят, потому что ничего не имеет значения по сравнению с этой радостью и гордостью, которую я испытываю сейчас, держа на руках своих дочерей. Дочерей, которых подарила моя потрясающая жена. Моя Лиз. Я осторожно целую их в лобик. Я смотрю на свою жену и вижу, что её глаза закрыты.

— Что происходит? — спрашиваю я испуганно и чувствую, как внутри меня развивается паника и полностью заполняет меня.

Только не это! Этого не может быть. Она не может оставить меня. Сильнее прижимаю дочерей к своей груди, они мое единственное утешение и поддержка в данный момент, когда я предаюсь этой панике. Как так? Не может быть. Понимаю, что мне становится страшно. Очень страшно. Как будто материализовался мой самый худший кошмар. Сейчас внутри у меня один только ужас. Он потихонечку заполняет каждую клеточку моего тела. Я ничего и никогда в жизни так не боялся, как потерять единственную, ради которой я дышу. Даже думать не хочу о том, что она больше не откроет свои прекрасные глаза. Какой я идиот. Нужно было уговорить её на кесарево. Ну почему я поддался ей? Вот её упрямство и сыграло злую шутку со всеми нами.