Чтение онлайн

— Лилиан и Лора. Лилиан и Лора Хендерсон, — повторяю я имена своих дочерей и понимаю, что во мне проснулась невероятная гордость, мне кажется, что я даже выпрямился, чтобы всем своим видом показать это чувство.

— Отлично звучит. Тогда я скажу медсестре, чтобы она написала их на табличках, на их кроватках. Вашим дочерям тоже нужно отдохнуть, но чуть позже сможешь на них посмотреть, — я с благодарностью киваю и не представляю, как смогу разорваться между желанием остаться с Лиз и желанием увидеть наших дочерей. Доктор Стивенс проходит мимо меня и ободряюще хлопает по плечу. — Логан, с ней всё будет хорошо, — утверждает она уверенно. — Она у тебя очень-очень сильная. Посмотри как хорошо она справилась.

— Я знаю, — отвечаю я, любуясь своей женой. — Просто я не привык видеть её такой, и мне не спокойно, — я дотрагиваюсь до её щеки. — Она у меня всегда такая сильная, а сейчас она кажется мне такой маленькой и хрупкой. Мне просто хочется, чтобы она открыла глаза, чтобы я смог убедится в том, что с ней действительно всё хорошо, — я беспомощно качаю головой и тяжело вздыхаю. — Я люблю её, понимаете? Для меня страшна одна только мысль о том, что она больше не сможет обнять меня, что я больше не смогу почувствовать её тепло. Я не представляю себе жизни без неё и то, что она подарила мне прекрасных дочерей, делает её ещё более потрясающей. И мне так хочется сказать ей об этом. А главное, я хочу сказать ей огромное спасибо за то, что она выбрала именно меня и за то, что она делает меня самым счастливым мужем на свете, — доктор понимающе кивает. — Простите, что всё это вам говорю. Просто сейчас меня переполняют чувства и мне нужно сказать о них, чтобы все знали, как я дорожу ей.

— Я понимаю, — говорит она с улыбкой. — Знаешь, Логан, скажу тебе честно, я работаю в этой больнице уже пятнадцать лет. Я принимала множество родов, видела большое количество семей, которые проявляли самые разные чувства и эмоции в связи с рождением детей. Но я ещё ни разу не видела, чтобы мужчина так трепетно, так нежно, а главное искренне и без стеснения признавался в чувствах к девушке, которая родила ему детей, — от удивления я вскидываю брови вверх. — Именно так. Обычно по мужчинам нельзя разобрать, что они чувствуют. Они всегда сдержанные и по большей части нетерпеливые. Скрывают всё, боясь показаться смешными или нелепыми, но ты совершенно другой. Видно, насколько сильно ты любишь свою жену. Видно, с какой нежностью ты относишься к ней. Ты просидел около её кровати столько мучительных часов и не отошёл от нее ни на минуту. Подбадривал, поддерживал, и именно это давало Лиз сил справиться с этим нелёгким, я бы даже сказала тяжёлым испытанием, — я понимаю, что она смутила меня своими словами. Всё что она перечислила это было обычным делом.

— Мне кажется, что это должен делать каждый любящий мужчина.

— Должен, но не все это делают. Они пугаются, не все конечно, но многие, а ты был рядом с ней и даже сейчас, когда всё хорошо, ты продолжаешь сидеть около её кровати, хотя тебе тоже не мешало бы отдохнуть, — говорит она саркастическим тоном, но сразу улыбается. — Меня восхищает твоя преданность жене, в наше время очень редко можно увидеть такое, — я улыбаюсь ей в ответ. Перевожу взгляд на Лиз. Ради неё я и не на такое способен. — Ладно, отдыхайте. Я скажу медсестре, чтобы она принесла тебе одеяло, если ты собираешься спать здесь, — она кивает головой в сторону кресла, стоящего в углу напротив кровати. — И я советую тебе действительно поспать, потому что твои силы пригодятся не только тебе, но и твоей жене и вашим дочерям, — я киваю, как бы заверяя её в том, что я всё сделаю.

Она ещё раз бросает взгляд на Лиз и выходит из палаты, оставляя нас вдвоём. Я сажусь рядом со своей женой на стул и несколько минут просто смотрю на неё. Мне кажется, я стал любить её ещё сильнее. Хотя я не знал, возможно ли это? Потому что я уже был без ума от неё. Я гордился ей. То, что она сделала было настоящим подвигом. Без преувеличения. Этого не поймёшь, пока не увидишь, как страдает твой самый дорогой человек, пытаясь дать жизнь маленькому человечку. Лиз у меня невероятно сильная, смелая и такая храбрая. Она всё сделала для того чтобы наши дочери родились здоровыми, хотя при этом сама испытывала ужасные мучения и буквально отдавала им все свои силы, которых у неё было не так много. Но всё же не смотря ни на что, она смогла, она выдержала и справилась с поставленной задачей. Это делает её настоящей мамой, и я ни секунды не сомневался в том, что так оно и будет. Лиз действительно будет самой лучшей и самой заботливой мамой на свете. Я готов был поклясться, что она и жизнь бы свою отдала ради наших дочерей, если бы это потребовалось. От этой мысли меня передёргивает, даже думать об этом не могу.

Я подношу её руку к своим губам и целую каждый пальчик, потом прижимаю её руку к своей груди.

— Больше ни за что на свете я не позволю тебе пройти через это снова, — говорю я вслух. — Я отдам всё на свете лишь бы ты так не страдала опять. И почему ты такая упрямая? — мой голос очень тихий и я бы сказал слегка недовольный, но как только я смотрю на её бледное лицо, то все чувства проходят, и остаётся только одно самое большое — любовь. Сейчас я боготворю её. Я целую её ладонь и смягчаю свой тон. — Но знаешь, ты у меня такая молодец. Я очень тобой горжусь. Наши дочери просто красавицы. Они такие же красивые, как и ты, — я провожу рукой по её волосам. — Я люблю тебя, Лиз. Ты не представляешь, как сильно я хочу сейчас увидеть твои прекрасные серые глаза. Проснись, пожалуйста, поскорее, чтобы я смог убедится в том, что с тобой всё хорошо, — прошу я её, хотя прекрасно понимаю, что она меня не слышит и что ей нужен полноценный отдых, но мне было необходимо сказать ей об этом.

Я тяжело и устало вздыхаю, встаю и целую её в лоб, в уголки глаз, целую в нос и лишь слегка дотрагиваюсь своими губами до её губ: они у неё тёплые, но такие сухие, но их розоватость успокаивает меня. Сажусь обратно на стул, спиной прислоняюсь к спинке и закрываю глаза, потому что только сейчас ко мне пришло осознание того, что я безумно устал. Я просто выжат как лимон. Никогда не думал, что это рождество будет таким выматывающим, но безумно счастливым. В голове сразу всплывает картина как Лиз держит на руках наших детей и улыбается, а в её глазах слёзы безграничной радости. Я мысленно молю, чтобы я увидел эту картину наяву, потому что нет ничего прекраснее Лиз с нашими дочерьми. Я погружаюсь в эти размышления и не замечаю, как засыпаю.

Следующие сутки я просто не находил себе места. В голове было много разных мыслей, а в душе много разных чувств. Всё это время я разрывался между палатой своей жены и палатой своих дочерей. Мне хотелось быть и там и там одновременно, но я не мог разорваться. Большую часть времени я был рядом с Лиз, а все остальные поочерёдно наблюдали за нашими дочками. Они были совершенно здоровыми и крепкими, но так мне было спокойнее. Потому что я должен был быть рядом со своей женой, когда она проснется, и я боялся пропустить этот момент. Мама просила, даже умоляла меня пойти домой нормально отдохнуть, но я так и не смог заставить себя, я просто не хотел уходить оттуда, где в данный момент находилась моя семья. Когда она увидела, что я не намерен уступать, то сдалась, поняв, что мне так нужно.

Меня очень беспокоило то, что Лиз так долго спит. Хоть доктор Стивенс и уверяла меня, что это нормально, и она обязательно проснется, когда её организм полностью окрепнет. Да и приборы, подключённые к ней, говорили о том, что всё с ней в порядке, но прошло уже больше суток, и я сходил с ума от того, что она никак не открывала свои глаза. Мне хотелось снова почувствовать её прикосновения. Хотелось ощутить сладкий вкус её губ. Мне так хотелось раствориться в её объятиях. Это было просто невыносимо. Я так скучал по ней. По её мягкому и нежному голосу, по её нежным рукам, которые всегда так умело скользили по моему телу. Я скучал по её ласковым невинным и страстным поцелуям. Я скучал по её взгляду, который всегда заставлял меня верить в то, что она желает только меня, потому что она всегда просто пожирала меня. Я просто скучал по ней и по всему, что с ней связано. Меня все успокаивали и все повторяли, что всё будет хорошо, что она обязательно проснётся, а я только обречённо и беспомощно кивал головой. Мне ничего другого не оставалось, как только верить в это.

Я поражался тому, насколько наши друзья поддерживали нас. Я конечно же не сомневался в их преданности, но меня это удивило, даже сам не знаю почему. Ведь для нас было в порядке вещей во всём и всегда поддерживать друг друга, и этот случай не был исключением. Они все сидели в больнице в ожидании. Мэди и Джеймс само собой, потому что их с малышами Эммой и Джаредом ещё не выписали, поэтому они и так находились здесь. Джеймс периодически заглядывал в палату, чтобы проверить Лиз, а потом возвращался к Мэди и докладывал ей о том, что она всё ещё не пришла в себя. Самой ей ещё нельзя было вставать, да и ни к чему чтобы девушка, которая родила пару дней назад, таскалась по больничным коридорам. Кендалл с Джесс побыли несколько часов после рождения наших дочерей, но потом уехали домой, всё-таки Тори маленький ребёнок и не стоило им сидеть здесь. Их сменили Карлос с Кейтлин. Дастин тоже не желал уходить, да и по-моему, ему нравилось здесь, потому что он имел возможность заигрывать с симпатичными медсёстрами, которые так и вились вокруг него. Он был явно доволен тем, что с ним происходило.

Морально они все очень помогали мне. Я был благодарен тому, что кто-то из них обязательно сидел в коридоре напротив палаты моей жены. Хотя я говорил им и убеждал, что не стоит этого делать, но они не хотели слушать меня и так же ждали когда проснётся их подруга. Чед также всё это время находился здесь. Он выглядел невозмутимым и был спокоен, но я видел, что он тоже не находил себе места и также как и я молился про себя только об одном, чтобы его «сестра» наконец-то открыла свои глаза и произнесла хоть что-нибудь. Мы знали, что с ней всё хорошо, но когда дорогой тебе человек лежит, не открывая глаз уже долгое время, это не даёт покоя и заставляет голову придумывать себе много всего не нужного.