Чтение онлайн

Айкидо одно из самых красивых боевых искусств в том плане, что никто не ломает доски и кирпичи. Это всё из боевых искусств делающих акцент на ударах, вроде карате или кикбоксинга. Айкидо же про захваты, как дзюдо. В идеальном матче, оппонент тебя атакует, ты уклоняешься и ловишь момент, чтобы сделать ему неприятно. Например, парень пытается ударить тебя в лицо, а ты ныряешь под его удар и перебрасываешь через плечо. А может уклоняешься в сторону и перехватываешь руку, выворачивая её и роняя парня на задницу.

Еще нужно уметь избегать того, чтобы такое происходило с тобой. Нужно иметь силу и скорость. Но ловкость, всё же, на переднем плане, физическая сила не так важна. Нужно быть в очень хорошей форме, и быть выносливым. Не бегай я по утрам и не тренируйся с кирпичами (и гантелями, после Рождества), мне было бы очень больно.

Не смотря не то, что мистер Мияги считал меня безнадежно медленным, я учился и прогрессировал.

Весенний семестр прошел так, как я и рассчитывал. Я закрыл его на твердые пятерки, что немного успокоило мать. Попрошу заметить, что я все еще не использовал весь свой потенциал, что бы она, блять, под этим не подразумевала, но учился я куда лучше, чем мои B-\C+ в прошлый раз. Вдобавок к алгебре 2, я пошел на курс печати, что привлекло на меня целый поток говна ото всех на этой планете.

Если вы когда-нибудь смотрели сериал "Безумцы", то тогда вы знаете, что в те времена секретарями были женщины и только женщины. И только они пользовались машинками. Если боссу нужно было написать письмо, то он писал его от руки и передавал секретарю на перепечатывание, либо диктовал его ей лично или через диктофон. Парни не печатают – и всё тут! Поэтому Мисс Тэлмэжд так выделялась среди всех в брокерской конторе. Она не была секретарем, она была брокером, а это мужская профессия.

Забавно, но и в первый раз я научился печати. Папа послал меня в летнюю школу между восьмым и девятым классами. Я был единственным парнем в классе. Без понятия зачем ему это было нужно, возможно в качестве наказания за давно забытый проступок… но навык мне чертовски пригодился. С тех пор я печатал все мои доклады, а учитывая мой почерк… улучшение было значительным.

А может папе просто нравились секретари. Когда они с мамой встретились, она была секретаршей его босса. Так что наверняка он неровно дышал к таким делам!

Как бы там ни было, я записался в класс печати и тут же получил отказ от учителя. Я не был девочкой. Мне нужно было брать курс мастерской, что предназначен для мальчиков. На деле этот курс совмещал в себе три. Ты начинал осенью с черчения, потом зимой изделия из дерева, ну и весной металл. Так было два года, и затем, в старшей школе, нас заставляли выбирать специальность, так что кто-то брал черчение, кто-то дерево. Девочки учили секретарское дело и домашнюю экономику. Не дай Бог виды смешаются, из этого же ничего не выйдет! Прямо как смешанные браки, что тоже считались извращением в то время.

К тому времени, как я попал в старшую школу, правила начали рушиться. В последний год, когда у нас был курс мастерской, я взял полный год черчения. Кстати, с нами училось две девочки. Учитель, старый консерватор, просто не мог воспринимать их серьезно. Увидев их он окоченел и не обращал внимания весь последующий год. Оценивал работы и тесты, но и всё. Даже не разговаривал.

Черчение оказалось очень полезным. Я работал на нескольких работах, где способность читать чертежи и делать дизайн весьма пригодилось. На курсе дерева я научился делать дрянные стулья и различать какой стороной молотка нужно забивать гвозди. Металл же был катастрофой. Всё, с чем мы имели дело были либо горячим либо острым, либо и тем и тем. Проэкты, которыми мы там были заняты – бесполезны. Ну, конечно, много ребят научилось там делать заточки тюремного вида, что некоторым в дальнейшем помогло.

Когда учитель печати отказался впустить меня к себе, я отправился прямо к мистеру Баттерфилду. Он тоже отказался, с тем же аргументом. Я очень спокойно спросил о законных причинах. Услышав это слова, его уши навострились, взгляд упал на меня.

– Правила! – рявкнул он.

Я положил бумагу на стол и отметил Х в месте, где ему нужно расписаться.

– Мистер Баттерфилд, прошу, распишитесь.

Он стал ярко-красным и еще больше задрожал, затем схватил ручку и сердито нацарапал своё имя. Я быстро ушел, не желая испытывать удачу. Я направился обратно к классу печатания и вручил миссис Вакерман бумагу. Она уставилась на неё и бессловесно указала мне на пустой стол сбоку. Пишущая машинка была дряхлой и древней ручной моделью, но она работала, в основном. Некоторое время я даже успел поработать с некоторыми из компьютеров IBM во время этого курса.

Этот курс был потяжелее. Печатать на клавиатуре – ерунда по сравнению с печатной машинкой. Одна ошибка и стирай все резинкой. Только один шрифт. Никаких проверок грамматики. Никакой центровки, возвращения на абзац и все это вслепую, потому что глаза не на мониторе, но в стороне, читают то, что ты попытался написать. Такое называют печать дотрагиванием. Вероятно потому, что потом ты трогался головой.

Тем не менее, я получил достаточно приличную оценку в первой жизни, и, хотя миссис Вакерман была недовольна, она была честна. На этот раз я тоже получил достойную оценку. Еще лучше было то, что мне выпало учиться с хорошенькими девушками и не приходилось делать тюремные заточки с кучей уродливых парней. Я пообещал миссис Вакерман, что в следующем году займусь домашней экономикой, что сделало ее не на шутку злой, а девочек заставило хихикать.

Однако, одноклассники меня особо не жалели. Во-первых, после битвы в автобусе все, кто надо мной издевался пытался обходить стороной. С другой стороны, хорошо, как я уже сказал, мне приходилось общаться с ужасно хорошенькими девушками в классе, что было довольно большим делом в 13 или 14 лет. На этот раз я даже близко так не волновался по поводу девушек, как в первый. Если девушки не были во мне заинтересованы, и давайте посмотрим правде в глаза, они не были, то часто рассказывали мне, какой парень им интересен, и я мог бы бросать тонкие намеки («Идиот, я тебе говорю, ей хотелось бы пойти на таныцы с собой! Иди за приглашением!») в правильном направлении. У меня была довольно тонкая власть над моими соотечественниками.

Хорошо, мне досталась своя обильная доля гормонов, но, как тринадцатилетний карлик, я не мог купить даже дрочку от проститутки, не говоря уже о приглашении девушки на танец. В первый раз я ничего не добился, пока мне не исполнилось 14 лет, в следующем году. На этот раз будет похоже так же. Иногда я отрывался в ванной дома. Ну что ж.

Мне удалось добраться до первого класса в бойскаутах. Мне нравилось это дело и я был вовлечен в юных скаутов, через бойскаутов, а затем перешел к разведчикам. Позже, когда Паркер был достаточно взрослым, я зарегистрировал его как юного скаута, и я стал их Лидером Разведчиком. Он фактически добрался до Орла, а у меня было почти каждое звание в книге, заканчивая помощником Скаутмастера.

В то время, однако, я только заботился о кемпинге. Мне было плевать на звания или знаки отличия, хотя я достаточно учился, чтобы претендовать на них. Я никогда не зашел выше первого класса, да и у разведчиков просто нет рангов. У них титулы за работу, а элитой они считают себя в любом случае.

Гамильтон не мог вписаться и бросил через год. Он ненавидел травлю, через которою проходят все первогодки. Последней каплей для Хэма стало то, когда его заставили делать «мочки уха», требующие, чтобы нижняя половина его ушей была окрашена ртутью. Я действительно наслаждался этим, а затем выкинул его из скаутов, когда был старше. В последующие годы Скаутинг стал политически корректным, и травля не считалась воспитательной и прогрессивной. Я помню один лагерь, где меня и моего приятеляи на пару часов отправили с одного лагеря в другой в поисках того, сами не знаем чего.

Я не помню, чтобы я голодал. Никто никогда не умирал от поисков дымоотводов (уводит дым с костров подальше от ваших глаз), подвесок (штука, чтобы удержать палатку, если полюс ломается), тентов-носилок (очевидно, чтобы растянуть палатку) или ста футов береговой линии. Точно так же, отправляя в лес группу из 10 и 11-летних мальчиков с палкой и мешком, чтобы поймать снайперов (они на самом деле существуют, но не в лесу), является прекрасным средством сжечь их лишнюю энергию. Снайперская охота была давней традицией в бойскаутах шестидесятых и семидесятых.