Чтение онлайн

Мне нравилось это. Как член бойскаутов и отдельно церковной молодежной группы (когда Пастор Джо взялся за кемпинг), я мог рассчитывать на походы каждый месяц, дождь или солнце, независимо от сезона. Мне нравилось и я был в этом хорош. У меня было все снаряжение, и когда я перешел к разведчикам, все стало даже лучше. Каждый Скаутский Посты специализируются на чем-то. Многие специализируются на полицейских, ЕМТ* или вспомогательных средствах пожарных, но тот, к которому я присоединился, специализировался на каноэ и кемпинге. К тому времени, когда я поступил в колледж, я был экспертом и мог уверенно бороться с реками класса V. У меня даже был водонепроницаемый рюкзак для дайверов превсходящий норму UDTсо второй мировой войны, который помогал мне в сухом состоянии. Это был классный Скаутский Пост.

Важнейшие изменения, произошедшие летом 1969 года, были связаны с крупной перестройкой дома. Нана, мать моей матери, переезжала к нам. Это было сомнительное событие в первой жизни и, думаю, будет точно таким же в этой.

Поп-поп, отец мамы, умер, когда мне было двенадцать лет, почти два года назад. Он и Нана жили в Балтиморе, в районе Хайлендтаун, где и родилась мама. Они были теми еще персонажами. Он был, по крайней мере, на десять лет старше Наны, из Лондона, а в начале века убежал из дома и ушел в море на китобойном корабле. До конца своей жизни он зарабатывал на жизнь морем. Однажды зимой он заснул на Огненной Земле в южной оконечности Южной Америки. Во время Второй мировой войны он был гражданским глубоководным дайвером для военно-морского флота, перемещая мины вокруг портов. После войны у него была своя собственная глубоководная спасательная служба. Я помню его дайверский костюм и шлем в подвале дома. Он держал двустворчатого голубя на заднем дворе для голубиных гонок.

Нана была скрипучим старым топором, рожденным в начале этого века. Ее родители были немцами и приехали сюда во время массовой иммиграции конца 19-го и начала 20-го веков. Они, должно быть, нашли способ заняться этим в лодке, потому что она родилась около 8 с половиной месяцев после их прибытия. Во время сухого закона она делала пиво в ванне.

Во всяком случае, Поп-поп теперь бороздил другие моря, а Нана все еще была в Хайлендтаун. В прошлом году во время беспорядков в Балтиморе после того, как Мартин Лютер Кинг был убит, папа заставил меня одеться. Он и я должны были пойти в город, чтобы "спасти" Нану. Это не нужно было делать, но у меня была очень нервная мама. Она должна теперь жить с нами. Если когда-либо я задавался вопросом, любил ли мой отец мою мать, это было окончательное доказательство того, что он любил; старая карга могла быть чертовски невыносимой! Каждую неделю она покупала National Enquirer, худшую из таблоидов, и верила в каждое слово там, потому что «это газета!». Из-за этого нам не нужно было тратить все эти деньги, отправляя людей на Луну, потому что инопланетяне фактически высаживались где-то в Нью-Мексико. Кроме того, все эти ракетные пуски прерывали мыльные оперы, которыми она украшаала свою жизнь.

Она действительно ненавидела лунные запуски. Нам не только не нужно было тратить деньги на космос, мы должны держать здесь деньги, где это могло бы помочь всем бедным людям. Их можно использовать для увеличения социального обеспечения! Папа пошатнулся, когда услышал это. Она жила под его крышей и ела его пищу, не платила ни один красный цент, и он был бы проклят, если бы его налоги пошли на то, чтобы поднять ее платежи по социальному обеспечению, когда она сама не потратила ни копейки!

С другой стороны, она была легкой добычей для нас, детей, и всегда сбрасывала нам троим по баксу или двум. То, что действительно стоило ей денег, случалось два раза в неделю, по вторникам и четвергам, – она играла Бинго в VFW в Перри-Холле. По вторникам мама ходила с ней и сидела там, но по четвергам это делал я. В течение как минимум двух лет, независимо от того, какой сезон, даже во время школьных занятий, все заканчивалось тем, что я играл в Бинго в четверг вечером. Должно быть, она была самым неудачным игроком на Бинго на планете, потому что я не помню, чтобы она когда-либо выигрывала, ни разу.

Дом, в котором мы жили, был как и любой другой дом в производстве. Такие дома были похожи на высококлассный Левиттаун, построенный в середине пятидесятых. Были дома с ориентированные влово или вправо, в линию или в форме тройника, а также в кирпич или вагонетку. Всего восемь стилей, и они, должно быть, построили таких около пяти тысяч! Мили и мили таких домов! Я мог бы пойти в дом друга в радиусе пяти миль и знать где у них все лежит!

В доме не было места для Наны. Во-первых, строители построили большой склад в конце дома. Затем, после того, как это было закончено, мы с Папой и Хамильтоном вытащили все из гаража и перенесли в сарай. Когда гараж был пуст, подрядчик вырвал дверь гаража и превратил гараж в гигантскую спальню для Хэма и меня. Это был идеальный конец сделки. Наша спальня, фактически, стала самой большой комнатой в доме. А наша старая спальня будет комнатой Наны.

Моя первая мысль заключалась в том, что Сьюзи вытащила короткую соломинку, но она не возражала. Ее спальня была самой маленькой в доме, вроде обитой ванны. Тем не менее, она отлично ладила с бабушкой, и Нана купила красивый вишневый спальный комплект для своей новой спальни, понимая, что, когда она скончается, все достанется Сьюзи. Сестра заботилась о Нане с того дня, когда та переехала, а это была адская задача для восьмилетнего ребенка. Но она ни разу не пожаловалась, и когда Сьюзи стала медсестрой, каждый, включая саму Сьюзи, признавал, что она стала медсестрой именно из-за постоянного ухода за Наной.

Летом я должен был получить первые уроки как практического, так и теоретического строительства. Если бы мне кто сказал, что следующие тридцать лет я проведу в строительной компании, то я бы решил, что он чокнутый. Я собирался стать ученым!

Забавно, куда тебя может увести жизнь.

К тому моменту, как началась школа, я вырос на дюйм, так что теперь во мне было 5'1" роста. В девятом классе я рос как бобовый стебель, по дюйму за месяц. К выпуску из средней школы цифра составляла 5'10". Мама весь год пыталась держать меня одетым, но я вырастал из всего, что на мне было буквально за месяц-два! Это было просто смешно! К концу школыя нарастил еще один дюйм и пришел к своему окончательному росту в 5'11".

Главное различие состояло в том, что теперь я занимался и набрал около пяти фунтов мышечной массы. Раньше я выглядел несколько тощим, а теперь просто худым. В прошлый раз, даже когда я перестал расти, все костюмы приходилось шить на заказ. Может быть сейчас я смогу одеваться в магазинах.

Всё началось спустя пару недель после того, как я начал ходить в девятый класс. Осенний семестр длился уже две недели, к тому моменту когда я проходил мимо кухни и мать меня остановила. У нас был специальный дверной проем чтобы измерять рост, для каждого ребенка свой цвет.

– Эй, стань у проема! – сказала она.

Я улыбнулся и встал на место. Обычно мы это делали на день рождения, но до него оставалась еще пару месяцев. Мать достала рулетку и приложила её к моей голове. "Так-так, я знаю, что мы тебе подарим на день рождения! Новую одежду!" Если бы ты только знала, что тебя ждет впереди, мам. Конечно ей придется купить мне несколько пар джинс, я просто не смогу влезть в старые уже через месяц.

Девятый класс был похож на восьмой, разве что акцент был смещен на детей, что состояли в подготовительной группе. Больше у нас не было общей науки, появилась биология. Всем остальным предстоит её изучать только в старшей школе. Не только с ней дела обстояли подобным образом, еще у нас был второй курс алгебры и иностранный язык. Сделка с миссис Бэккли позволила ей преподавать мне основы геометрии и вынудила меня каждую неделю кататься в старшую школу Тоусона к мисс Роджерс, где я сдавал ей домашние работы и получал новые. Мама или папа, как правило, забирали меня оттуда на машине.

В этом году нам выпал Испанский II. В школу перевелась новая девочка, Ребекка Риналди. Родители Бэкки работали на государство и жили в целой куче латиноамериканских стран, переезжая раз в несколько лет, когда отца переводили в другое посольство. Она свободно говорила на испанском и с радостью объясняла классу слова, которые ты не найдешь в El Camino Real. Ругательства на испанском стали новым видом спорта! Мы достаточно хорошо знали этот язык, чтобы попасть в неприятности. А если ты не знал какое-то слово, то просто добавлял "о" к английскому. Обычно всех это смешило, а потом тебе объясняли как звучит слово на самом деле. С Тэмми Робертс это сыграло злую шутку. Она должна была сказать, что ей стыдно, вот она и произнесла "Yo soy embarrassado"*. Учитель тут же разорвался со смеху и объяснил, что 'Embarrassado' значит беременна! На бедную Тэмми шутки сыпались где-то с месяц.

Теперь я был в хоре девятиклассников. В первый раз, всю начальную и среднюю школы я играл на трубе. Но особого музыкального таланта у меня никогда не было. Ко времени, когда я пошел по второму кругу (за неимением лучшего выражения) я не держал трубу в руках уже на протяжении более чем пятидесяти лет! Я даже не знал, как в неё правильно дуть, не говоря уже о чтении нот. Одной из самых больших ссор с родителями была та, где я объявил им о том, что хочу забросить трубу и пойти в хор. Он считался местом для бедных, кто не мог позволить себе инструмент или для тупых, кто ни на одном не мог играть. Моё полное отсутствие таланта оказалось недостаточным фактором для того, что бы перестать играть. Слава Богу к тому моменту мой голос уже сломался и я разрешил спор спев "Невыполнимую мечту" из "Человека из Ламанчи". Фильм тогда еще не вышел, но у родителей была копия саундтрека из бродвейского мюзикла. Это отличная песня для баритона, родители были поражены. Глянув на меня, так и не скажешь, что я могу быть хорошим певцом, но в церковном хоре я пел баритоном.