Чтение онлайн

Мэрилин пожала плечами:

– Говоря об этом, как мы собираемся это сделать? Ты ещё не можешь ездить, а Тойота ужасно маленькая!

– Понятия не имею, – чем больше я об этом думал, тем яснее понимал, что всё ещё могу надеяться лишь на милость Армии. Уолтер Рид не собирались меня отпускать. Фактически, как только они закончат делать со мной всё, что должны – они тут же отправят мою жалкую задницу обратно в Файеттвилль.

Я лишь кивнул.

– Я могу лишь гарантировать тебе, что, если ты спросишь консьержа в Хилтон, то получишь какую-то помощь. Также он подскажет тебе, где торговый центр. Не покупай слишком много, но мне кое-что понадобится. Возьми мне комплект для бритья, дезодорант и бельё. Что-нибудь такое, из чего не будет вылазить моя задница. Кстати, у меня 12-й размер обуви.

Мэрилин может быть пассивно-агрессивной в таких вещах, но в итоге она согласилась прикупить это для меня. Она совершенно ненавидит водить; возможно, потому, что она ужасный водитель. Мне это неважно. Когда я впервые учился водить – в первый раз – то ездил по пятиполосной трассе Балтимор-Бельтвей со скоростью 70 миль в час!

Мэрилин купила для меня вещи, хотя всё равно перепутала размер обуви. Но я всё ещё торчал в Уолтер Рид. К концу второй недели с меня сняли бинты и сильно уменьшили их количество на колене. Я был переведён в реабилитационную секцию, где меня поднимали на ноги. А на следующей неделе учился использовать костыли, познавал такой изысканный вид пытки, как попытка двигать коленом, и заново постигал науку ходить. Я поверить не мог, каким слабым стал. В свободное от реабилитации время, проводил спортзале, делая жим лёжа. За время похода по Никарагуа и заключения в тюрьме я потерял больше двадцати фунтов – и пока даже близко не вернулся в форму. Моя одежда свободно висела на мне.

Рождество встретил в больнице; подарков было мало, так как я был далеко от дома и никто из нас не имел возможности ходить по магазинам. Мэрилин походила и купила кое-что для меня и Чарли, и мы пообещали друг другу устроить праздник, когда я выйду отсюда. Прошло почти 4 недели после операции прежде, чем я, наконец, выписался. Я отослал Мэрилин с Чарли домой, назад в нашу квартиру. Я не мог с комфортом ездить на Тойоте – по крайней мере, пока. Кроме того, доставить меня домой было работой Армии. На следующий день меня погрузили в птичку Herk, приписанную к больнице, а затем машина скорой помощи отвезла меня в больницу Брэгга. Меня снова осмотрели, а затем я остался на ночь, чтобы получить новые занятия по реабилитации. Когда меня выпустили – на следующий день – Мэрилин приехала за мной на моей Импале, усадив Чарли на заднее сидение.

Когда мы ехали с базы в квартиру, я сказал:

– Знаешь, я собираюсь покончить с этим, но уверен, что не покончу с созданием дома для тебя. Понятия не имею, чем займусь дальше, но, что бы там ни было, не хочу слишком много путешествовать.

– А ты уже думал об этом? В смысле, о том, чем займёшься дальше? – спросила она.

Чарли начал барахтаться, и я повернулся, чтобы покорчить ему смешные рожицы и попытаться отвлечь его.

– Ни единой чёртовой идеи!

– Думаю, нам нужно обсудить это, – сказала Мэрилин.

Я просто кивнул.

Скоро мы прибыли к дому, и я прекратил попытки занять своего сына, предоставив его профессионалу. Мэрилин помогла мне выйти из машины, и я при помощи костылей более-менее доковылял до квартиры. Мэрилин открыла дверь – я оставил свои ключи дома перед отлётом. К счастью, наша квартира была на первом этаже, потому что с лестницами у меня всё ещё были натянутые отношения.

Тот факт, что Армия вышвырнула меня, врезал мне по роже сразу же, как только я вошёл. На обеденном столе стояли несколько коробок с моими вещами, присланные из батареи. Должно быть, Могучий Мышонок и правда хотел выкинуть меня вон! Балансируя на левой ноге, я подошёл и заглянул в них. В одной коробке были фотографии с моей «Я люблю себя» стены, фотографии времён службы и одна четырёхлетней давности, с Грейс Хоппер. Фотографии с моего стола, с Мэрилин, были упакованы отдельно – с прочими вещами с моего стола. В самой большой коробке были все виды формы и снаряжения из моего офиса. К моему удивлению, там была коробка с моими вещами, привезённая из Гондураса, где было то, что я уже не надеялся увидеть, включая мой Кольт. Должно быть, они отследили его по серийному номеру. Там же была записка от полковника Физерстоуна, свёрнутая и засунутая в ствол, что мой 1911А1, похоже, «был утерян в боевой обстановке». Это принесло мне улыбку.

Я прошёлся по квартире, глядя на всё как в первый раз. Всё было таким же, но другим. Какие-то небольшие детали, которые казались странными: новые занавески в душе, переставленный тостер на кухне, плед на диване вместо одеяла. Я нашёл Мэрилин во второй спальне, где она сидела в кресле-качалке и кормила Чарли из бутылочки. Я стоял в дверях и просто глядел на них, улыбаясь. Она заметила меня и спросила:

– Что?

– Ничего, – улыбнулся я.

– Скажи мне, что.

– Я просто рад быть дома. Видеть вас двоих, всё такое, – Мэрилин улыбнулась и закатила глаза. Я снова вернулся в коридор, – Я собираюсь в душ.

– Тебе нужна помощь?

Она имела в виду помощь в перемещении и раздевании, а не ту помощь, которая была бы мне приятно.

– Я буду в порядке, – сказал я ей.

Я добрался до главной спальни. В нашей квартире была только одна ванная, но одна дверь туда вела из коридора, а вторая – из нашей спальни. Прислонив костыли к комоду, я присел на кровать. Мне понадобилось 10 минут, чтобы раздеться, и большую часть этого времени я снимал штаны. На колене больше не было бинтов, но оно было твёрдым и не сгибалось, а ещё не переносило большой вес. Голым, я встал на ноги и запрыгал в ванную, опираясь о стены.

Когда я вышел из душа, то обнаружил свою жену в ванной со мной, бормочущей что-то. На её рубашке было большое пятно.

– У твоего сына была огромная отрыжка.

– Мой сын? Дай угадаю, в другое время он твой сын.

Она щипнула меня и сняла с себя рубашку. Пока Мэрилин раздевалась и принимала душ, я вытерся. Глядя на неё, я вспомнил кой о чём ещё, чего мы ждали месяцами! Я крепко понадеялся, что Чарли поймёт – этой ночью ему лучше спать без перерывов!

Допрыгав обратно в спальню, я открыл ящик, чтобы найти какие-нибудь трусы, и при этом свалил костыли на пол. К счастью, Чарли не проснулся, но Мэрилин открыла дверь ванной и нервно спросила:

– Ты в порядке?

– Я в порядке. Это костыли упали на пол.

– Ладно.

Мне понадобилась ещё пара минут, чтобы поднять их – пиная одной ногой в сторону кровати, а затем сидя на ней и протягивая руки вниз, чтобы поставить прямо. Это была нереальная боль в яйцах! Надеюсь, реабилитация восстановит меня хотя бы до такой степени, чтобы я смог использовать просто трость. Мэрилин вышла из ванной, чистая и одетая в свой халат, и нашла меня всё ещё сидящим на кровати, голым и пытающимся снова прислонить костыли к комоду.

Она подошла и взяла их у меня.

– Дай-ка мне, – и прислонила их к комоду, у стены.

Я с отвращением покачал головой.

– Иисусе, лучше бы мне скорей поправиться. Я в жизни не чувствовал себя таким беспомощным! – это было даже хуже, чем когда мне стукнуло 60 и я начал использовать трость при ходьбе.

Мэрилин присела возле меня на кровать.

– Всё будет в порядке. Сейчас ты уже двигаешься в десять раз лучше, чем неделю назад. Ты едва мог стоять на костылях. Через пару-тройку недель полностью от них избавишься. К тому времени, как Чарли начнёт ходить, мы оба сможем за ним гоняться!

– Было бы неплохо, – засмеялся я. – Это я должен поддерживать его, а не наоборот.

Мэрилин улыбнулась и поглядела на меня. Я всё ещё сидел нагишом на краю кровати, с шортами в одной руке. Она взяла из у меня и положила в ящик.

– После еды он спит, и спит очень крепко.

БАЦ! И Карл-младший внезапно подскочил! Полагаю, избиение в подвале, когда несколько ударов прилетело и в пах, не полностью вывело его из строя. Поглядев на неё, я спросил:

– И как долго он будет спать?