Чтение онлайн

Конечно же, это был не конец. Меня нашли и Time и New York Times, поскольку «Платить по счетам» вышла очень удачно к их статьям об идеях для подарка и списка документальной литературы. Times указала меня как "одного из ведущих молодых интеллигентов на финансово консервативной повестке", что заставило меня задуматься, а сколько их вообще. Если я был главным, то очевидно, что их немного. Time выпустил напыщенную статью, и позволил себе немного подразвязать язык. Они утверждали, что Кеннеди проклинал меня, миллиардера, который хочет оставить за бортом всех старых, больных и немощных, так что я ответил. Одними из самых запоминающихся цитат были "Я заработал деньги сам. Деньги Кеннеди были заработаны его отцом", и "Семья Кеннеди дала ему миллионы. Мне показали шиш, выставив из дома в шестнадцать". В заголовках мелькало: "В тот день, когда я начну ориентироваться на Теда Кеннеди, замерзнет ад!". Да, последняя фраза была уже слишком, но Кеннеди был пьяницей с муравьями в штанах, и откупался от проблем больше, чем я сам могу припомнить. Я слышал об этом от разных людей, включая родителей Мэрилин.

Джон посоветовал мне приберечь колкости. Не то, что бы он не был со мной не согласен, но мне стоило бы быть осторожнее со словами. Мои слова могли повлиять на наши деловые отношения с партнерами, и не все наши клиенты и инвесторы могли бы с нами согласиться. Мисси фыркала в мою сторону, потому что сама была добрым и верным Демократом. Я пообещал вести себя пристойнее в будущем. Но долго обещание не продержалось. Незадолго до Рождества меня пригласили выступить на собрании Союза Консерваторов в Вашингтоне, и это тоже стало заголовком, когда, стоя на подиуме, я сказал, что при том, что консервативен я финансово, но не социально, и если Республиканская Партия хочет и дальше быть уместной, то им стоит перестать совать свой нос в веру и спальни людей. Это попало в Time и National Review.

Но жизнь не была только работой да политикой. Через две недели после Дня Благодарения мы с Мэрилин отправились на выходные в Хугомонт. Таскер и Тесса взяли на себя близняшек. Чарли с Пышкой мы оставили Паркерам (да-да, тем самым Паркерам, отцу которых Чарли хотел, чтобы я дал в нос или что-то такое. Теперь они с Джонни были лучшими друзьями). Мы вылетели в пятницу утром, и вернулись в понедельник после полудня, и летели налегке. Беременная Мэрилин стала очень похотливой, и большую часть времени носила только очки да туфли на каблуке.

Если реально смотреть на вещи, то это был бы наш последний ребенок. Нам уже было по тридцать три года, и мы уже заполнили дом детьми. К тому времени, как Мэрилин захотела бы еще одного, это уже было бы невозможным. После тридцати пяти лет плодовитость женщины резко снижается. К сорока годам она уже не может рожать. Забудьте про все статьи о женщинах, рожающих в пятьдесят и позже. Таких случаев один на миллион, и требуют массы медицинского присмотра.

Я несколько раз поддразнил жену насчет того, что наш сын думает о всей той атлетической деятельности, которая вокргу него происходит. Она ответила, что я старею, и атлетическая деятельность замедляется! Почему, так потому что я мог заниматься любовью только дважды подряд, а ее это только разогревало! Мой ответ? Качеством перекрываю количество! Это сошло как очень приятный спор, и в те выходные мы пытались решить его множество раз.

Да, у нас был мальчик. Ультразвук показал, что младший Бакмэн – мальчик! Это заставило нас задуматься о подборе имени. Я предложил Карлинга Паркера-третьего, как начало династии. Мэрилин забраковала идею! Затем на Рождество в Ютике она нашла у матери книгу по истории святых, и предложила выбрать какое-нибудь имя святого, как было с ее братьями. Я закатил глаза и взял книгу у нее из рук. После того, как я пробежался по оглавлению, я предложил Николаса Кайетано.

– Николас Кайетано? Это еще откуда взялось? – спросила она, забирая назад книгу.

– Покровитель проституток и азартных игроков, – с каменным лицом ответил я.

– Карл! Это не смешно! – проворчала Хэрриет.

– Абсолютно. Веди себя пристойно! – приказала Мэрилин.

Я пожал плечами и заулыбался. Потом я повернулся к Марку, сидевшему на диване рядом.

– А кто был покровителем торговцев трейлерами? – спросил его я.

Он захохотал, а Мэрилин закипала.

– Это был бы святой Большой Боб!

Я тоже засмеялся.

– Извините, это имя уже занято.

Вторым именем Чарли было Роберт.

Мэрилин возмутилась, и потом поискала имя святого покровителя торговцев, оказалось, ей была Святая Люси. Пока младший Бакмэн не оказался бы любителем надеть платье, Люси не подходила. Следующие несколько минут мы провели, перебирая всех странных святых (Святой Дрого, покровитель уродцев, вызвал бурю комментариев за кухонным столом, где каждый уверял, что вот этому вот брату, или вон тому бы точно подошло), но к ответу не пришли. Мы отложили это занятие на потом.

После Рождества мы снова поехали с детьми в Хугомонт. Наверное, это было бы последней нашей поездкой до самых родов. В январе мы сошлись на Джеймсе Райане, хотя я и настаивал на Николасе Кайетано.

В январе мы все также пошли на зимний концерт в школу, где Чарли выступал в хоре. Его сопрано ничем не отличалось от голосов девочек. Я шепнул об этом жене, на что услышал хихиканье и получил локтем в бок. Хотя я был рад, когда мы ушли, потому что погода начинала портиться. В Мэриленде выпадает немного снега, но он выпадает, и местные с этим не справляются. Для закупки снегоуборочной техники не выпадает достаточного объема, как, например, на севере. Когда же выпадает слой около сантиметра толщиной, штат потихоньку закрывается. В нашем же случае было уже около двух сантиметров, когда мы покинули концерт, и уже пошли объявления, чтобы все водили осторожно, потому что становится скользко. Веселье!

На Маунт Кармэл Роуд было скользко, словно по соплям ехали. Дорога составляла около восьми километров, и я ехал очень медленно. Мы позаботились, чтобы дети были пристегнуты, Мэрилин ворчала, что ремень безопасности жмет на ее расширяющуюся талию, но тоже была пристегнута. Мы медленно ехали домой.

А потом была вспышка света, раздался металлический грохот и все потемнело.

Я пришел в себя с резким неприятным ощущением от яркого света, и запаха, который не услышишь больше нигде, кроме как в больнице. Мне потребовалась пара секунд, чтобы понять, что произошло, после чего я попытался сесть, но я был привязан к кровати, и мог только болтать конечностями. Я успокоился и попытался окончательно понять, что происходило вокруг, и в палату вошел некто в белом одеянии.

– Мистер Бакмэн! Пожалуйста, успокойтесь. Успокойтесь!

Я улегся обратно и кивнул, затем спросил:

– Где я? Что произошло? Где Мэрилин? Где мои дети? – по крайней мере, я мог говорить.

Когда я очнулся в Гитмо, я был настолько обезвожен, что не мог даже говорить. Сейчас же у меня только темнело в глазах от головной боли.

– Успокойтесь, мистер Бакмэн. Доктор сейчас придет, – ответил женский голос.

– Что произошло? Была авария? ГДЕ МОЯ СЕМЬЯ?

– Сохраняйте спокойствие, мистер Бакмэн…

– Мне нужно знать, что с моей семьей! – завопил я.

Занавеска открылась, и подошел доктор. Он положил мне руки на плечо и вдавил меня обратно в кровать. Я даже не заметил, как поднялся.

– Они в порядке, мистер Бакмэн! – сказал он мне.

Это меня немного успокоило.

– Где они? Что произошло?

– Вы попали в аварию в шторм. Ваши дети в порядке, только пара синяков да ссадин. Вы можете повидаться с ними позже.

– Мэрилин! ЧТО С МЭРИЛИН? – потребовал я.

– Успокойтесь, мистер Бакмэн. Ваша жена сейчас в операционной, но она жива и с ней все в порядке. А теперь вам нужно успокоиться! С вашей семьей все будет в порядке!