Чтение онлайн

Резко и стремительно залетал смычек в его руке. Грациозно и точно, с показательными акцентами полилась известная «Шутка Баха». Под гитарный аккомпанемент, у дымившегося костра в цветущем саду, это было впечатляюще. Только встряхивались завитки седеющих волос у скрипача, так азартно он водил плечом, будто перед тысячным залом играл. Напротив, парень с гитарой сидел неподвижно и только бросал взгляды со струн гитары, на смычок скрипки. Стройно и чётко прозвучали последние аккорды.

Катя была поражена. Весело захлопала в ладоши и засмеялась.

– Браво!

Лена, уставшая от ошибок и рваных кусочков на репетициях, бесконечных настроек и проб, тоже довольно улыбалась, услышав что-то целиком и закончено.

– Для тебя играли!.. – шепотом проговорила быстро Катя, склонив голову к уху Луизы.

Француженка обвела всех потеплевшим взглядом и благодарно качнула головой несколько раз. Ленка суетилась около костра. Рассуждала неспешно, не отрывая глаз от дела. Солила, мешала, пробовала. Попутно разговаривала, то с Катей, то с Сашкой.

– Всё вроде... – облизала она ложку, смотря на вращающуюся пену в котелке, - Саш, давай! Снимаем! – просто и по-домашнему рассуждала часто вслух.

Сашка молчал, поглядывая на девушек с улыбкой, водил по струнам негромко, что-то пробуя и просто по наитию. Незаметно подкрался вечер. Было тихо и уютно в саду у Сивидовых. Отец Лены, ушёл сразу, оставив молодёжь обсуждать свои проблемы. Так вчетвером и сидели.

Угостили ухой гостью. Та, отказавшись сперва, попробовала немного русского блюда из речной рыбки, наловленной с утра Сашкой и Виктором Васильевичем. Сосед Севидовых по переезду, сделался заядлым рыбаком.

Супчик так понравился, что незаметно для себя гостья закончила трапезу первой.

– Ой! Кать! Я шахматы не показывала! Нет?

– Какие шахматы?

– Ну торт, Кать! – изумилась Ленка, будто пекла его вместе с подружкой, - мы на заказ делали, на эту спартакиаду или олимпиаду... Короче, как настоящие, на доске не видела?

– Нет... – улыбалась Катя глянув на гостью.

– Ой, я принесу сейчас, у нас есть, Саш, ещё? Где? – певуче говорила Ленка, поднимаясь из-за стола.

Торт был, как настоящие шахматы, только покрупнее. Лена смеялась, рассказывая, как придумали приз, как по традиции должны были вручить торт проигравшему в финальной партии, но соперники согласились на ничью, и ели торт вместе. А первое место дали обоим. Всё-таки спартакиада была школьная...

Самую суть Катя переводила Луизе и говорила простыми словами и короткими фразами, что бы обеим было легче. Одной объяснять, другой понимать. Кажется, получалось. Луиза согласно кивала, в знак понимания услышанного. Часто улыбалась, переводив взгляд с Лены на Сашку.

– Они шуточную партию сыграли за чаем, а фигуры и вправду «ели», потом бросили играть и стали есть просто!.. – визгливо смеялась Ленка.

Саша улыбался, иногда вставлял слова, поправляя жену, а сам, попросту, любовался ей. Ленка в любой кампании вела себя натурально и просто. Для не её не было авторитетов. Осталась такая же, как была в школе: - легковерной, и чересчур восприимчивой. Она всем всегда нравилась. С ней было легко. А своей женственностью, наводила зависть даже на подружек.

Вот и Луиза, оглядывала её оценивающе. Было что сравнить. Сразу же вспомнилась та, в алом сарафане, и Луиза снова затосковала, вспомнив о Бранте.

Звонок Антона прервал пиршество. Катя попросила не искать госпожу сегодня, она оставит её ночевать у себя. Что ей одной там делать? Антон согласился охотно. И сам думал, как её оставить... Посмеявшись, пожелал Кате удачи. Все понимали обстановку.

Попрощавшись, сели в машину. Молча тронулись с места.

– Я хочу с ним поговорить, - перебила гул мотора Луиза.

– Конечно, поговори... Сегодня хочешь? – обернулась Катя спокойно.

– Нет... Нет!.. Не могу сегодня... – налились у неё глаза слезами.

Букет роз прыгал на заднем сиденье. Рядом, лежал большой конверт с портретом. Пока ехали медленно, Катя обернулась назад и кончиками пальцев стащила конверт себе на колени. Переключив передачу, протянула Луизе.

– Держи! Тебе на память!

Та, всхлипнув, вынула плотный лист бумаги и замерла сразу, лишь подпрыгивая на кочках изредка. Дрогнули в улыбке пухлые губки, шевельнулись брови.

– Данке... – шмыгнула она носом.

Катя улыбалась.

– Хочешь спать сегодня у нас?

Луиза теребя мокрый платочек, неопределённо повела плечом.

– Хорошо! – снова улыбнулась Катька.

Поздно вечером гуляли на закате. Солнце уже цеплялось за верхушки елей, неожиданно вынырнув из плотных туч. Было тихо и умиротворённо. Зашла Люся со Светкой.

Девочка сразу увела Никитку в сад. Дети в опеке не нуждались, зная каждый уголок усадьбы. Мохнатая собака сопровождала их чуть ли не по пятам, давая забраться на свою спину и скулила жалобно, когда кто-то из ребятишек со смехом валился в траву, тщетно цепляясь за пушистую шкуру.

Обычно, по прохладе прогуливались мимо иностранцы группками, до речки и назад. Но сегодня, в первый день, в Холмах было пустынно. Втроём говорили весь вечер по-немецки. Катина сестра изъяснялась довольно свободно, ставя гостью в тупик своими вопросами.

Спустились к пруду. Луиза залюбовалась беседкой, окружённой водой со всех сторон. По берегу, раскинув перья-листья, качались длинноногие ирисы.

Но вдруг, как-то случайно, Луиза взглянула через поляну и ручей на освещённый последними лучами, далёкий лес на холме. Домики! Она увидела знакомые домики, и тот, с сиреневой крышей! В боковом окошке горел свет. Остановилась в нерешительности.

– Катя... Можно, я буду спать?

Вечер, незаметно перешёл в ночь. Потух закат и всё стихло в Холмах.

Яркий свет бил настолько, что всё вокруг казалось плоским. Всё было ярким: небо, море, широкая полоса прибрежного песка. Закроешь глаза и красные круги плыли кольцами и ломило веки. Далёкий, привычный шум мало тревожил. Выводила из забвения только вода, шлёпая о глянцевые борта яхты. Солнечные блики светились звёздами на гребешках прибрежной воды и белыми всполохами отражались на покатом борту. Играли, переливаясь, будто из-под воды кто-то светил фонариками. Луиза со стоном опускала голову, снова и снова как в омут, проваливаясь в воспоминания. Уже несколько дней, как она вернулась из России. В первый день побродив по дому, она уехала в пригород Марселя, где стоял небольшой домик неподалёку от причала. Совсем небольшой, сложенный из белого, тёсаного, известкового камня, купленный специально неподалёку от стоянки яхты. Здесь хранилось кой-какое снаряжение, здесь можно было собраться в дорогу, отдохнуть после прогулки по морю. Одномачтовый шестиметровик лениво покачивался на прибрежной волне, полностью готовый к походу. Два мощных «Меркюри» висели на транце, задрав вверх винты. Такелаж был убран, так как под парусами ходил только отец Луизы – Пьер.

Внутри лодки копошился Андре, толковый и серьёзный парень, неплохо разбирающийся в морском деле, нанятый случайно, когда он безвозмездно помог Пьеру с ремонтом мотора.

Пьер предложил плату за ремонт, но парень отказался, сказав что они соседи по пристани, и повозиться с лодкой ему в удовольствие. Добавил, что он тоже, мечтает о такой же лодке, и когда-нибудь, обязательно купит, после того, как накопит денег. Парень понравился Пьеру, и отец Луизы предложил ему подработать, - присматривать за лодкой, содержать её в рабочем состоянии, и иногда попрактиковаться за штурвалом. У Андре был утлый швертбот с небольшой рубкой, скорее от непогоды, чем для удобства и он любил море и своё побережье. Конечно, Андре согласился.