Чтение онлайн

Кто ранен, кто уже убит,

Кто в муках корчится – вопит…

Врагов жестоких здесь не счесть,

И саблей не посечь…

И силы не равны,

И раны глубоки…

И как ни бился б Жоломан –

Исход борьбы один,

А по степи

То тут, то там

Сражается Найман…

19

Но верен чести он, отцу,

И долгу, и друзьям.

Он защищал свою семью,

И племя, мать свою.

Он землю защищал свою,

И право – быть живым,

Свободным, молодым…

Пока он лук держал в руках,

Пока в сознании был,

Разил он лютого врага.

Явив отваги чудеса…

Но рана кровью залилась,

Туманом застило глаза –

И пленным стал он у врага…

20

Проигран бой на этот раз,

Найманы отошли,

Растаяли, рассеялись

Кто смог,

В родной степи.

Укрыли сарозеки их –

Попробуйте найти…

Но многие добычею

Попали в стан врагов…

Пригнали, словно стадо, их,

В колодки заключив…

С другими пленными добрёл

И Жоломан сюда.

Какая пытка и когда

Неотвратимо здесь ждала?

Он ранен был и убежать

Не смог, стряхнув оков.

21

Пришла Луна, ушла Луна,

А жизнь в краю врага текла.

И рана больше не болит,

И ясна голова,

Но какова ж его судьба?

Что ждать ему грядущим днём,

И ночью где ж его найдём?

У пленников короткий век.

Тяжёлый труд и горек хлеб,

А плеть хозяина тонка,

И рядом с ней раба спина…

И вот однажды, по утру

Жуань-жуаны привели

Верблюдицу в свой стан.

22

Обрили головы найман

Со тщательностью всей,

Как полированный орех

Та стала, ты поверь…

Стреножили, как барсов, их –

И отвели свой взор…

Словно немой укор.

23

Наш Желоман не знал вины,

Работал, воли не искал…

Не посылал в свой стан послов,

И выкуп не просил…

Лишь взгляд красивых, тёмных глаз

Те чувства выдавал,

Когда пленённый Желоман

С тоской на сокола взирал,

Что в небе крылья распускал,

Свободно в облаках парил,

И гордый клич врагу кидал…

24

А между тем,

Настал верблюдицы младой

Теперь последний час,

Ещё немного и она

Лишится жизни на глазах

У пленников – найман.

Дрожала в воплях та – глуша

Предсмертный жизни вздох.

В той пытке ей сыграть дано

Ужаснейшую роль:

Возьмут у ней там вый парной,

Другую жизнь ему дадут,

Вживив в иную плоть.

25

И будет раб, носящий вый,

Манкуртом дальше жить,

И жизнь растянется на год,

А там ещё один, ещё –

Избавит только смерть…

Но знает ли она,

Что мёртвого взяла?

26

Не знал наш юный Жоломан

К чему весь этот ритуал,

И к смерти был уже готов,

В душе призвав свою любовь…

В его то годы умирать?

Отца он начал вспоминать…

Отец давно в иных мирах

Блуждает с предками сейчас.

Возможно, встретится он с ним

И будет там уж не один…

27

И пред глазами Желомана

Вдруг вспыхнули глаза отца,

Его улыбка зацвела: -

Не бойся, сын – жизнь такова, -

Как будто тот ему шептал,

И страхи в сердце усмирял…

Но поспешил на этот раз

Несчастный пленный Желоман

Здесь с жизнью проститься,

Как и соратники его,

Найманы – земляки его.

28

Найманы смотрят в изумлении –

Жуань-жуаны вый несут,

Ещё он тёплый и парит….

К чему такие хлопоты?

Что хочет враг на этот раз?

Ужель пришёл последний час…

А в стойбище царит возня,

Обыденная кутерьма…

Те к пленникам подходят,

И быстро, ловко, и умело

На чистый череп Жоломана

Натягивают вый парной,

Как будто тот ему родной…

29

Найманам непонятно.

Чуть – чуть тепло,

И будто бы приятно

Верблюдицы коснулся вый

И намертво пристал –

Теперь он панцирем их стал.

Что будет дальше?

Как понять

И можно ли тот вый содрать?

Освободиться, а потом,

Возможно, и сбежать?

Надежды в сердце Жоломана

Чуть теплились, росли,

И к юрте матери несли…

Но знает кто,

Что приготовила судьба,

И какова

Жестокость лютого врага?

30

Жуань-жуаны

На пленников, смеясь, взирали,

Надежды их, ровно, читали.

И не закончен ритуал,

Пока свобода есть в движении,

Пока владеют те руками

И богом данными – ногами…

31

А Жоломан заволновался,

Душой своею – испугался…

Он понял вдруг, надежды тщетны.

Несут колодки их враги.

Свобода ж – только миражи…

И вот продолжен ритуал,

И с ним лишилось воли тело,

Да и кому – какое дело?

32

Жуань-жуаны,

Пленников несчастных

В колодки шейные искусно

Заключив,

Подняли всех стреноженных

Найманов

И в сарозеки унесли.

От стойбища подальше своего,

Чтоб крики дикие

И вопли обречённых

Лишь там, вдали,

Терзали тишину…

И не мешали жить здесь

Никому.

33

Теперь пытать найманов будет там

Сама природа,

И Зло само обрушится с небес,

И муками одарит юность.

И сколько им терпеть,

То нам не счесть.

Ужели ж провидение оставит,

Не взглянет и не навестит,

Забыв о благости прощения,

И о пределах искупления…