Чтение онлайн

Таковыми они, по моему мнению, не были, по меньшей мере применительно к странам-победительницам. Народы, только что одержавшие под руководством своих правительств полную победу в империалистической войне, думают прежде всего не о государственном перевороте, т. е. не о разрушении достигнутого. Развивая эту мысль, я не считаю справедливым, когда широкие круги немецкого бюргерства упрекают наш народ в революции во время войны с внешним врагом, в глубоком равнодушии к судьбе отечества и в недостатке стойкости и верности ему, даже если я и далек от мысли простить переворот в Германии и прежде всего его инициаторов, то, ради справедливости, мне кажется, следовало бы учесть причины происшедшего в нашей стране.

Подобно войску, которому в наступательных операциях обычно присуще, по моему опыту, весьма тонкое, инстинктивное чувство ожидаемого успеха, победы, правильности тех или иных шагов, или же понимание, в какой момент необходимо приостановить наступление, точно так же народ инстинктивно оценивает ситуацию, реальность надежд Германии на победу или же на приемлемый исход ее военных усилий. Только после того, как летом 1918 г. эта вера была окончательно утрачена, преступные планы ограниченного круга людей обрели столь благоприятную почву, что их цели, во имя которых они вполне сознательно желали поражения своему отечеству, стали близки к осуществлению.

Я твердо убежден в том, что французский народ, стойкость которого, несмотря на четырехлетнюю оккупацию, столь настойчиво противопоставляется нашей стойкости, тоже поистине достойной восхищения, мог бы быть побежден еще в 1915 году, окажись он в такой же коалиции и в голодной блокаде, против трех четвертей обитателей земного шара. Как и каждый француз, знавший, что время работает на него, что ему будет приходить все новая и новая помощь, так и всякий более или менее мыслящий человек в странах Четверного союза ощущал, что любые потери в людях и технике были невосполнимы, что всякий лишний день продолжения войны работает против нас.

Понимание всего этого никак не извиняет бессовестных авторов нашего переворота, подготовка к которому снижала дух и тем самым результаты усилий армии и страны; переворота, который, в конце концов, превратил нас из пусть не всесильного, но способного к переговорам государства в сломленную, поверженную и обезоруженную страну.

Опасность того, что мы можем власть в большевизм, еще не миновала. То, что в ноябре 1918 года она прошла мимо, наполовину случайность. Устранение большевизма в случае его временной победы может потребовать столько сил, что Германия в этой борьбе может оказаться полностью уничтоженной. Определенные немецкие партии, сумасбродные и преступные меры Антанты, прежде всего Франции, а также русская агитация и русские деньги в своей совокупности могут непрерывно и неумолимо привести нас к пропасти. Словно Франция питает такую великую ненависть и алчность, что предпочла бы видеть нас погибшими от большевизма, хотя в этом случае она точно также утратила бы возможность в будущем заполучить вожделенные миллиарды контрибуции, как и сегодня свои вложенные в России ценности. Но нашу жизнестойкость и платежеспособность Франция все-таки сокрушила бы.

В 1909 году вышла в свет книга под названием «Морская звезда», без указания автора, получившая очень широкое распространение, в ней весьма живо и впечатляюще изображена будущая мировая война, завершаемая германским кайзером после успешного вступления на территорию Франции, на основе предложенного перемирия и уступок. Как раз в этот момент приходит весть о всеобщем восстании против Европы в Африке и, если не ошибаюсь, в Китае и Индии. И вот воюющие страны объединяются для отражения этой новой всеобщей опасности. Я часто вспоминал эту книгу после того, как осознал всю опасность большевизма для всего мира, когда эта опасность, всеобщая для всех стран и сторон, не привела к окончанию мировой воины, когда без учета этой опасности победоносная Антанта сделала Германию беззащитной и все больше подвергала ее перспективе будущего русского типа. Позиция наших врагов была и остается столь абсурдной, столь враждебной их собственным интересам, что не замедлит когда-либо отомстить им самим. Было бы правильно оставить ослабленную Германию достаточно сильным оплотом борьбы против большевизма и поддержать ее в выполнении такой важной задачи.

Понимание опасности распространения большевизма в Германии само по себе имеет место, однако оно в настоящее время полностью заглушается иными интересами и чувствами. Об этом свидетельствует русско-английский экономический договор от 1921 года, но прежде всего приглашение России в Геную, за которым, естественно, последует официальное признание этого кровавого режима. Англия в первую очередь несет ответственность за такую ложную позицию стран-победительниц в отношении России, стремление к миллиардным прибылям в Англии, конечно, гораздо сильнее, чем стыд и позор за остальной мир на случай, если ему придется вступать в официальные отношения с правительством и признавать такие отношения правомерными, с правительством, которое вот уже на протяжении более четырех лет запятнало себя террором и кровью более чем миллиона людей.

Мы снова имеем перед собой пример бесстыдного лицемерия, которое, например, с возмущением требует наказания турецкого правительства за резню армян; которое, далее, назвало кайзеровское правительство Германии неспособным к ведению переговоров; которое, наконец, осмеливается на желание «наказать» наш народ Версальским миром и преследованием так называемых военных преступников; которое, однако, по отношению к русским убийцам говорит: «Бизнес есть бизнес».

Германия одна, сама по себе, не может противостоять такому развитию событий. Если бы она встала на этот путь, она была бы отстранена от тех экономических возможностей, которые предлагает Россия. Но мы должны по мере того, как последствия постыдного мира закрывают перед нами остальные страны, целеустремленно устремляться на восток. Надо надеяться, что в этом деле нам, как прежде, не помешает наше внешнеполитическое ведомство, на деятельность которого еще в 1918 году влияли оглядка на либерал-демократов, страх перед мнением улицы и политическая левизна, желание обрести в России поле деятельности для нашей торговли и промышленности не должно приводить к нашему отказу от возмездия за убийство 6 июля 1918 года и к тому, чтобы мы в любом отношении поступались своим достоинством во имя экономических выгод. Мы не имеем права вступать в близкие отношения с преступными руководителями совершенно неправового правительства, так как иначе мы еще более утратим уважение масс русского населения, чем это было уже в 1918 году в результате нашей неправильной политики. Да и наше географическое положение, и теперь уже имеющийся опыт, должны побудить нас быть куда более осторожными, чем Антанта, в вопросах большевистской агитации. Однако надежда на правильность нашей внешней политики ныне еще менее слаба, чем в 1918 году.

В противовес Франции мы можем легко держать большевизм и в будущем подальше от нашего отечества, если все, кто по убеждению или из признания того факта, что всякие насильственные перемены могут только увеличить наше несчастье, будут стоять за нынешнюю конституции и выполнять свой долг. Начиная с немецкой национальной народной партии и кончая социал-демократами, в этом отношении должно быть полное единство, поскольку мы не можем позволить себе роскошь пойти на партийные раздоры перед лицом такой опасности. Если все у избирательной урны отвергнут коммунизм в пользу правового государства и тем самым выполнят свой долг, если какое-либо сбитое с толку бессовестными лидерами меньшинство захочет свергнуть право и закон и пожелает навязать нам свою диктатуру, то в этом еще нет никакой опасности. В то же время, все мы, осуждающие революцию, считающие устранение монархии тяжелой несправедливостью, а нынешнюю конституцию страны непригодной для нашего народа, должны стоять за нее и защищать ее бок о бок с нашими политическими противниками против любых попыток насильственного переворота. Германии нужно спокойное развитие, успехом которого будет медленный подъем и абсолютно неизбежный пересмотр насильственного Версальского договора. Самоотверженный труд на благо всех, верное выполнение долга даже в условиях сегодняшней, на наш взгляд столь несчастно изменившейся государственности, принесет даже правым партиям, как это показали события четыре года назад, поддержку все более сильных народных масс и тем самым все большее влияние.

Граждане Германии должны отказаться от равнодушия и инерции, по мере того как будут осознавать опасность большевизма на примере России. Содействовать этому, как я уже отмечал в начале этих заметок, главная цель издания моих московских записок.

Призывы о помощи, доносившиеся до Германии со всех сторон из России, а главным образом от реакционных кругов, объясняются прежде всего страхом имущих классов за сохранность своей собственности и владений в случае насильственных действий со стороны большевиков. Германия должна сыграть роль полицейского, чтобы прогнать большевиков из русского дома и предоставить его опять реакционерам, которые затем будут проводить такую же политику по отношению к Германии, какую проводило царское правительство в последние десятилетия.

Небольшая кучка крайне правых русских (вокруг Дурново, Маркова, Сабурова) еще до войны не имела в стране никакого значения, не будет иметь его и в дальнейшем, после того, как вся страна, особенно крестьянство, пропиталась демократическими идеями и ожидает, что они спасут ее. Кроме того эти круги, встав у руля с помощью немцев, будут думать точно так же, как сейчас кадеты и социалисты. Как и любой русский патриот, они понимают, что Брест-Литовский мир, точнее последствия этого мира, проявляющиеся в нашей балтийской политике, в наших действиях в Финляндии и в Крыму, означают разрушение России. Этому они противопоставят попытку вновь организовать страну и мобилизовать ее на сопротивление Германии. Ожидать благодарности от этих кругов, которые могут держаться только за счет широкой поддержки демократической буржуазии мы не можем. Кроме того, их в самое ближайшее время сменят либеральные кадеты, наши заклятые враги в России, и получится, что мы сами помогли снова подняться на ноги собственным врагам.

Сейчас наша основная задача в России — помогать разлагающим силам и как можно дольше держать страну слабой, подобно тому, как вел себя князь Бисмарк по отношению к Франции после 1871 года, выступая против восстановления монархии. Далее наша политика должна состоять в налаживании связей с отколовшимися самостоятельными государствами, особенно Украиной, Финляндией и новым кавказским правительством, в закреплении там нашего влияния и подавлении федералистских тенденций по отношению к России. Поэтому, на Украине следует приветствовать тот факт, что коммунистическая Рада, имевшая много общего с большевиками и взгляды, противоположные нашим, уступила место правительству, стоящему на платформе частной собственности. Прежде всего, новое правительство должно иметь национальноукраинский образ мыслей, а не великорусский. Насколько это так, будет видно. На Кавказе грузины — самый сильный элемент — в течение всей войны держались на нашей стороне и будут и в дальнейшем искать у нас поддержки в отношениях с Россией и Турцией.