Чтение онлайн

– У меня больше нет сил бороться... ради бога, Томми, дай мне уйти...

– Ну что ты, детка, не говори ерунду, – очень ласково говорил он, задыхаясь от слез, – ты поправишься... Ты нужна нам с Сабриной. Вот увидишь, ты поправишься.

Томми был моей медсестрой, заботливой сиделкой, моим спутником. Он надевал на меня пижаму, приводил в порядок мои волосы. Я была чистым скелетом, но он ни разу не позволил, чтобы я увидела на его лице отражение беспокойства или какой-либо знак брезгливости. Всякий раз он говорил мне комплименты: “Ты очень красива, любимая. Тебе так идет этот цвет. Ты выглядишь просто потрясающе, ты окрепнешь”. Он сажал меня в машину и вез на прогулку любоваться вечерними сумерками. Ни разу, никогда он не позволил мне пасть духом.

Интоксикация от антибиотиков была основной проблемой, но и не принимать их было нельзя. Это было ужасно! Я была мокрой как мышь; пижама и простыни были насквозь сырыми от пота, влажным был даже матрас. У меня болело все тело, даже волосы, которые начали выпадать. Временами я чувствовала, что голова просто лопается от боли; она была такой тяжелой, словно внутри нее был свинец. Жутко болели глаза, а порой мне казалось, что в глубине головы затонули металлические шарики. И все это наваливалось разом бессонными ночами, не позволяя отдохнуть. Биение сердца отзывалось режущей болью в каждом из суставов, словно в них вонзали ножи и теперь отрывали от тела. Эта боль была ужасающе жуткой. Кожа стала гиперчувствительной. Были моменты, когда я не могла терпеть даже прикосновение простыней. Ощущение было таким, словно всю кожу натерли жгучим перцем чили или просто заживо сдирали ее... А мышцы... Впрочем, какие мышцы? У меня не было мышц. Я превратилась в сорокадевятикилограммовый скелетик. Я чувствовала себя так, будто по жалким остаткам мышечной массы проехал дорожный каток или того хлеще – грейдер. По всему телу пробегали электрические разряды, мышцы сводило судорогой. Я не могла пошевелиться – бедра и ноги казались единой стальной балкой, которую я не могла сдвинуть с места. Ладони были постоянно открыты, поскольку у меня не было сил сжать пальцы рук. Я ничего не могла удержать в руках. Всякий раз как я хотела куда-нибудь пойти, мне казалось, что я не смогу встать на ноги. Я чувствовала, как миллионы раскаленных игл пронзают ступни, будто я целыми часами шагала по вулканическим камням.

Когда болезнь Лайма прогрессировала, проявился еще один симптом – я начала терять память. Как-то меня пришла проведать моя сестренка Тити. Помнится мне, пока она разговаривала со мной, стараясь подбодрить, я смотрела на нее и говорила про себя: “Я люблю эту женщину, я знаю, что она моя сестра, но... как ее зовут?” Дошло до того, что я даже не могла общаться, поскольку не могла построить предложения. Я потеряла способность связно мыслить, планировать. Я была подобна растению – существовала, словно и не существуя вовсе. Так, прозябала... плыла по жизни... витала где-то вне реальности.

Я принимала пять самых сильных антибиотиков почти два года. Через день мне кололи пенициллин, и на моей заднице уже не было живого места для очередного укола. Ягодицы напоминали сетки с шариками; шишки от уколов были со всех сторон, это лекарство скапливалось под кожей. Помимо этого мне давали препарат, использующийся в борьбе с малярией, и ежедневно делали уколы для укрепления имунной системы. Всеми этими лекарствами меня пичкали с единственной целью – убить бактерии, но на самом деле это были небольшие дозы яда, который, походя, убивал не только бактерии, но и меня. В общей сложности за день в меня впихивали пятьдесят таблеток, включая уколы, пилюли, пищевые добавки, витамины и лекарственные травы. Ужас.

Побеждая смерть

Бывали дни, когда я даже не имела представления о времени, и было много других дней, когда у

меня не было воли, чтобы жить. В один из таких дней я лежала на боку на своей кровати, на том же самом месте, где провела уже несколько месяцев. Вдруг я почувствовала, что могу покинуть свое тело. Я тут же подумала, что это было мгновение, о котором я читала в каких-то книгах, мгновение, когда человек покидает свое тело, выходит из него, теряет с ним связь и уходит… Я почувствовала, что такой момент наступил и для меня, и сказала самой себе: “Если я поддамся происходящему, то уйду”. Это было восхитительное ощущение, мне было так хорошо и уютно и совсем не больно. Я словно освобождалась от всего. Легкое тепло вызывало всеобъемлющее чувство того, что я принадлежу всему сразу, что я могу выйти за установленные жизнью пределы, все оставить и быть свободной… Это чувство было столь прекрасно и сильно, что в тот момент я решила, что уйду.

Маленький мониторчик, позволявший мне видеть и слышать мою девочку, лежащую в

колыбельке, был включен, и в эту самую секунду малышка начала плакать. Она плакала так сильно, как никогда, как будто с ней что-то случилось. Ее плач словно разрывал воздух. Он вернул меня обратно, и я сразу пришла в себя. Отбросив покрывало, я встала с кровати и, цепляясь за все, что только можно, добралась до комнаты Сабрины. Уже давно я была так слаба, что всем приходилось класть дочку мне на руки, взять ее на руки сама я уже не могла. А теперь я остановилась перед ее колыбелькой и, не знаю откуда, но я набралась сил. Я взяла дочурку на руки и смогла обнять ее, крепко прижав к своей груди.

Я сидела в кресле, не понимая, что случилось, поскольку на самом деле моя малышка не плакала. Сабрина спокойно смотрела на меня. Меня буквально окутали любовь и спокойствие, которые излучала моя девочка. У нее был такой прекрасный взгляд, и я осыпала малютку ласками, смотря в ее глазки... Я подумала о том, как я могла всего несколько секунд назад принять такое категоричное решение, и какой же эгоисткой я была, не подумав об этом маленьком, беззащитном человечке, доверчиво смотрящем на меня. “Доченька моя, – плача, прошептала я ей, – ради тебя я стану бороться. Неважно, что мне предстоит пережить, я сделаю это, я стану сражаться против смерти и выйду из этой битвы победителем, обещаю тебе”. Закрыв глаза, я обратилась к Богу. “Господи, – горячо молила я, – придай мне мужества и решимости, которых у меня нет. Прошу тебя, поддержи меня, пожалуйста... помоги мне, ведь я – это Ты, а Ты – это я”. Так я и сидела с малышкой на руках, беседуя с Богом.

В тот день я решила не поддаваться смерти. Я сознавала, что нахожусь на Длани Божией, укрытая и защищенная несокрушимой мощью своей веры, и тогда я смогла спокойно уснуть, потому что точно знала – я выиграла битву, я победила. Так крепко спать мне не удавалось уже несколько месяцев.

Мама, не отходившая от меня ни на шаг все это время, никогда не переставала поддерживать меня. Она брала меня за руку и постоянно подбадривала. Все эти месяцы она провела в ужасном беспокойстве, и в ту ночь, увидев меня с закрытыми глазами, она ощутила в душе страх, что они никогда больше не откроются. Пока я отдыхала и спала, мама пошла к себе домой за одеждой. Позже она рассказала мне, что по дороге к дому, который находился примерно в пятнадцати минутах от нашего, она разрыдалась, потому что очень сильно боялась потерять меня. Войдя в свою спальню, она принялась неистово кричать от безысходности. “Боже всемилостивый, – исступленно молила она со всей болью, что носила в своей душе, – моя девочка умирает, моя доченька умирает... Я не знаю, доживет ли она до рассвета. Помоги мне, Господи, молю тебя, ведь она умирает!”

Охваченная отчаянием матери, знающей, что ее дочь при смерти, непрестанно рыдая, она схватила Библию и открыла ее наугад, словно ища какого-либо знака, посланного ей Всевышним. И тут взгляд мамы упал на отрывок, в котором рассказывалось об умершей дочери одного начальника синагоги. Иисус же, сев на ее кровать, сказал ей: “Талита, куми, то есть, девица, тебе говорю, встань!” [прим: здесь речь идет об одном из библейских чудес, совершенных Христом и поведанном в Евангелии от Марка – воскрешении умершей дочери начальника синагоги Иаира, когда Иисус подошел к ее кровати, взял за руку и сказал:“талита(талифа), куми”(глава 5, стих 41), что в переводе с арамейского означает “девица, тебе говорю, встань!”, после чего девица тут же встала и начала ходить]. В этот самый миг мама почувствовала в душе величайшее спокойствие и умиротворение. Она немедленно поняла, что я буду спасена. Этот стих ошеломил ее, поскольку она очень ласково называет меня “Талита”. Так что она решила принять душ и лечь в свою постель полностью уверенная в том, что ее мольбы были не только услышаны, но более того, они не остались без ответа. Ее вера была столь велика и крепка, что потом, позднее, едва завидев возвращение какого-либо симптома болезни, который приводил меня в постель, она произносила “Талита, куми” с твердым убеждением в том, что я поднимусь с постели и встану на ноги. Собственно, так оно и происходило.

С того дня, как я услышала плач своей дочери в миг абсолютной безнадежности и отчаяния, мои мысли полностью изменились. На самом деле я не знаю, где конкретно произошли перемены – в моем ли разуме, в сознании или в поведении, но постепенно это позволило мне преодолеть трудности и справиться с болезнью. Спустя три года с начала ухудшения моего самочувствия и после почти двухлетнего усиленного лечения, стало возможным держать болезнь под контролем. Нельзя сказать, что я полностью излечилась, это просто означает, что болезнь и дальше будет находиться в стадии ремиссии [прим: ремиссия – период течения хронической болезни, который проявляется значительным ослаблением или исчезновением ее симптомов], а я всегда должна заботиться о себе и привносить в свою жизнь полезные для моего организма новшества.

На сегодняшний день у меня имеется четко определенная цель – выздоровление, и я нахожусь на пути к ней. С тех пор как мне стало лучше, я поставила себе целью добиться оптимального состояния своего здоровья и держать под контролем все симптомы болезни. Здоровье стало для меня задачей первостепенной важности. Сейчас в моем организме содержится минимальное число бактерий, и я в полной мере наслаждаюсь результатами поставленной перед собой цели. Точно так же как и при выполнении любой задачи, мне пришлось изрядно потрудиться и многому научиться, чтобы добиться результата. Я полностью поменяла свой образ жизни, питание, упражнения, стала позитивно мыслить, сосредоточившись на простоте жизни. Я научилась абстрагироваться от стрессов, от ситуаций и каких-то вещей и моментов, нагнетающих тоску. Последнее из вышеперечисленного очень важно, поскольку стрессы снижают защитные силы организма, ослабляют нервную систему, а в моем случае, еще и позволяют бактериям завладевать моим телом. Теперь моя жизнь направлена на нулевой уровень стрессов, негативных мыслей, а также на правильное питание с преобладанием овощей, фруктов, орехов, различных зерен и семян, соков, протеинов и натуральных пищевых добавок, и кроме того, я постоянно нахожусь в движении. Я знаю, что это часть моей терапии. Точно так же как диабет заставляет человека изменить свой образ жизни, точно так же болезнь Лайма навсегда меняет твою жизнь. Я знаю, что алкоголь, сладости, хлеб, пирожные или что-то очень жирное приведут к обострению болезни, и меня ожидает две недели проявления ее симптомов, пока организм не очистится от всего, что я съела. Сегодня я тысячу раз подумаю, если хочу предаться излишнему чревоугодию, потому что мое тело немедленно отвечает тем, что заставляет меня переживать ужасные дни, пока все вредные продукты перевариваются и выводятся из организма.