Чтение онлайн

Я кричала, бегала, бросалась на колени... выла как дикий зверь... умоляла... билась. Все в доме обнимали меня и плакали вместе со мной. Мне насильно дали успокоительное, чтобы я успокоилась, и случившееся не коснулось ребенка, который должен был появиться на свет через три-четыре недели. Моя мама уехала от меня всего два дня назад и больше никогда не вернется... никогда.

В эту минуту начался самый главный урок из тех, что до сих пор посылал мне Господь. С той минуты как я получила ужасную новость и до того как прибыла в Мехико, город, где находилась моя мама, тянулись нескончаемо-долгие, тоскливые часы. С того момента как я покинула Нью-Йорк, эта клаустрофобная поездка длилась целую вечность. Много лишних минут к моей, и без того долгой поездке, добавили журналисты. Им хотелось сделать несколько фотографий, поэтому при выезде с аэропорта и по дороге к похоронному бюро их машины и микроавтобусы сопровождали нас, окружив плотным кольцом машину, на которой ехали мы с мужем. Мы едва плелись со скоростью 10 километров в час, в то время как единственное, что хотелось мне, это лететь, чтобы быть рядом с мамой.

Даже когда мы прибыли на место, у меня еще теплилась надежда, что все было обманом, дурной шуткой, но войдя в зал и увидев обнявшихся сестер, стоящих перед гробом матери, я поверила в ужасающую реальность, и у меня покосились ноги.

Происходящее было правдой… мама ушла.

Мы с сестрами крепко обнялись. От жуткой и бессмысленной нелепой боли, рвущейся изнутри, мы стали единым целым.

Мы только смотрели друг другу в глаза, твердя, как заведенные:

– Сестричка… сестричка… моя мама…

Это было начало некоего важного урока, который мы могли выучить только так и не иначе. Мы все

были разными, и думали по-разному, но впервые нас так сильно объединяли самые прочные узы искренней и глубокой сестринской любви друг к другу.

В эти часы, проведенные у гроба матери, каждая из нас, со своей семьей соответственно,

простилась с мамой по-своему, сообразно собственному мировоззрению выразив свои чувства.

Федерика под аккомпанемент оркестра своей христианской общины возносила Богу хвалебные

гимны за Его любовь, величие и мудрость, поскольку мама приняла Бога в свою душу и согласно христианской вере приняла обряд крещения.

Лаура заказала католическую мессу по усопшей.

Эрнестина решила выполнить последнюю волю мамы, адресованную непосредственно ей:

“Маурисио, доченька, – сказала мама Тити и ее будущему мужу за день до смерти, – на свадьбах всегда что-нибудь случается, но что бы ни случилось, пообещайте мне, что продолжите свой путь вдвоем”. Так они и поступили. Пообещав маме идти по жизни рядом, они сдержали слово перед ее бренными останками. Глубоко скорбя в душе, Тити и Маурисио поженились. Мы все поддержали их решение, понимая, что Любовь восторжествовала, одержав победу над смертью. Тити сказала мне: “Талита, сегодня мама нарядила меня в белое свадебное платье, а я надела на нее белые одежды для ее воссоединения с Богом”.

Я, в свою очередь, попросила нескольких марьячис, одетых в бело-золотые костюмы исполнить

песни, которые так нравились моей маме, чтобы музыкой немного разрядить обстановку и смягчить напряженность момента. Мама всегда добивалась своего, и смерть ее не стала исключением: она много раз говорила Тити, чтобы та послала Лауре, нашей старшей сестре, приглашение на свою свадьбу для того, чтобы воссоединить ее с родной семьей. С другой стороны, мне она тоже наказывала, чтобы я приехала на свадьбу сестры, на что я отвечала, что это практически невозможно, если следовать советам врачей, поскольку до родов оставалось около четырех недель.

Разумеется, что сейчас мы все находились здесь. Лаура присутствовала на свадьбе Тити, а я

выступала в качестве свидетеля. Все это произошло на глазах мамы, и я уверена, что она обрела абсолютное счастье, видя всех нас, собравшихся вместе, как она того и желала всем сердцем.

За несколько дней до ее ухода, сказанные ею слова прозвучали как пророчество, она будто

предчувствовала все. Навестив меня в Нью-Йорке, мама возвращалась домой. Фидель, присматривающий за домом мамы и работавший у нее уже более четырнадцати лет, приехал за ней в аэропорт. Он рассказал мне, что по дороге мама заявила ему: “Фиделито, я приехала на свадьбу Тити а во вторник я возвращаюсь в Нью-Йорк”. Так и вышло – во вторник она вернулась. Гроб с телом мамы был перевезен в Нью-Йорк. Ко вторнику документы были еще не готовы, поскольку все совпало с выходными, и, следовательно, мама должна была лететь не так, как запланировала, а в другой день. Однако авиакомпания изменила все таким образом, что ей не пришлось ждать в аэропорте еще один день. Они перевезли ее тело, и так мама прибыла в Нью-Йорк во вторник, как и запланировала ранее. Более того, она прилетела в Штаты в День Поминовения, или “День погибших Ветеранов”. Это – праздник на котором торжественно отмечаются жизнь и дела ветеранов всех войн. [прим: День Поминовения – национальный праздник в США, который отмечается в последний понедельник мая. Он посвящен памяти американских военнослужащих, погибших во всех войнах и вооруженных конфликтах с участием США. Похожий американский праздник – День Ветеранов, отмечающийся 11 ноября. Он посвящен всем ветеранам войн, живым и мертвым]. Иначе и быть не могло, поскольку мама была настоящим ВОИНОМ.

Ее слова всегда были верны. Даже в свои последние часы жизни, сама того не зная, она возвестила

о том, что вскоре случилось.

Гуде, тоже работавший у нее много лет услышал, как она сказала: “Завтра не буди меня, завтра –

выходной… Весь день выходной…”

Последним желанием нашей мамы было вернуться в Нью-Йорк, и чтобы выполнить ее волю, в

Нью-Йорк нам пришлось лететь всем вместе.

Мама много раз повторяла, что если она умрет, ей хотелось бы, чтобы ее привезли в этот уголок

Америки, где она наслаждалась разными временами года. Она любила здешние цветы, воздух, листья, меняющие свой цвет, летающую пыльцу, птиц… белых белок и красавцев-оленей.

Мы все сопровождали ее в последний путь: моя бабушка, сестры – Лаура со своим первенцем,

Федерика, Габриэла, Эрнестина с ребенком и я, а в качестве полномочных представителей всех ее внуков выступали Кецалькоатль Хавьер, самый первый ее внук, и Теодоро.

Она пришла туда, куда хотела, откуда пришла и чему принадлежала. Мы попрощались с ней

по христианскому обычаю, предложенному мной, под аккомпанемент струнного дуэта, исполняющего Баха, Вивальди и Моцарта. Она вся была покрыта розовыми и белыми розами, которые она так любила.

Мы прощались с ней, пока не пришло время опустить ее тело в крипту. [прим: крипта – подземные

сводчатые помещения, расположенные под алтарной и хоральной частями храма, служащие для погребения]

Мы, все пятеро сестер, взялись за руки и крепко обнялись, уважая боль друг друга. Мы не плакали

и ничего не говорили, а только молча обнялись, окруженные сестринской любовью, которая всегда была между нами, а теперь укутала нас, вспыхнув с такой силой, что мы стали одним целым, запрятав куда подальше свою индивидуальность. Мы стали, как пальцы одной руки – независимые, разные, но объединенные в одну ладонь, неразрывные и неразделимые, чувствующие силу сжатого кулака.

Мы знаем, что уже не увидим снова нашу маму в этом измерении, не почувствуем тепло ее рук, не

услышим ее голос, ее смех, ее советы, ее шутки и ее безмерное желание жить в полную силу, вобрав в себя мощь всех ураганов, всех морей и земель, всех лесов. Но мы также знаем и то, что встретимся с ней, увидим ее снова и тогда узнаем, почему ее уход был таким неожиданным, и почему она оставила нас тогда, когда была так нужна нам.

Господь необъяснимым образом укрепляет наши жизни в такие моменты, как этот. Кто-то может

злиться на Него, спорить с Ним, говоря: “Боже, я не понимаю твое чувство юмора”, “Я не понимаю твоего послания, твоего урока. Чему я должен научиться?” В моем случае, после того как я высказала все это, меня озарило, и я поняла Его замысел. Отбросив свою боль, я рассмотрела все под другим углом и поняла, что, точно зная день смерти каждого из нас, Бог составил идеальный план. Он вложил в меня жизнь маленького человечка, чтобы придать мне сил и не дать мне умереть от той огромной любви, которую я испытываю к своей маме. На пути Тити он поставил мужчину, чтобы он поддерживал ее, поскольку именно ей было уготовано помочь маме в час ее смерти. Габи он вооружил набором инструментов для того, чтобы она со всей своей храбростью и мудростью противостояла этому моменту, и позволила Ему чудесным образом наслаждаться обществом моей матери. Лауре он послал очень хорошего человека, вместе с которым она с жаром трудилась над своим восстановлением и духовным укреплением. А Феде он сделал соучастницей своей безграничной любви; всем своим внутренним существом сестра доподлинно знала, что мама была призвана предстать перед Богом, и что когда-нибудь мы снова встретимся с ней.