Чтение онлайн

Через несколько дней Ф. Ф. Андреев вернулся в звании бригврача и должности начальника медико-санитарного управления ВМФ. О своем назначении он сказал нам сам, зайдя в группу проститься. Неожиданную новость мы встретили с удовлетворением, но и с чувством огорчения оттого, что теряем такого замечательного преподавателя. Несколько взволнован, как мы заметили, был и Ф. Ф. Андреев. На прощанье он нам сказал:

– Помните, служба не делает скидок на дружбу. Не будем искать их и мы. Скидок не будет!

Мы поняли его намек.

Как командир взвода слушателей попросил разрешения сказать несколько слов и я. От лица товарищей по учебе я поблагодарил Федора Федоровича за науку, за добрые пожелания. Заверил, что запомним его наставления и будем их выполнять...

– Вот оно что! А ведь я не знал, что вы так хорошо знаете Федю, отозвался Слепенков, выслушав меня не перебивая.

То, как Слепенков произнес это имя, мгновенно напомнило мне первую встречу с командиром, Федей он назвал тогда, как и сейчас, очевидно, Федора Федоровича Андреева. Я решил уточнить:

– А вы тоже его знаете?

– Состою в родственных отношениях. Мы, дорогой доктор, женаты на родных сестрах, - ответил Слепенков, лукаво улыбнувшись.

Для меня это была новость. В глубине души мне было приятно, что Слепенков так близок с Андреевым - моим учителем и прямым начальником - и что мне довелось стать врачом именно у Слепенкова.

– Здорово, друзья. Теперь ясно, почему у нас доктор не замухрышка, как некоторые!
– заметил весело Плитко.

[стр.97-112 - фотографии]

– Федя знал, кого направлять, - отозвался Слепенков в тон комиссару.

Командир и комиссар шутили, конечно. Не думал я и теперь не думаю, что мое назначение в полк имело какую-либо связь с родственными отношениями между Андреевым и Слепенковым. Но, видимо, разговор какой-то у них был; ведь Слепенкову был обещан врач. Федор Федорович мог и не возражать против моей кандидатуры, если она была ему названа.

– А вы знаете, что Федор Федорович был ранен?
– спросил Слепенков.

Я ответил утвердительно Командир дополнил мои сведения некоторыми подробностями, о которых он знал от самого Андреева. Это случилось в конце декабря 1941 года, когда он руководил медицинским обеспечением при высадке десанта в Феодосию и Керчь отрядом кораблей Черноморского флота и Азовской флотилии под командованием капитана 1-го ранга Н. Е. Басистого (впоследствии адмирала). Они стояли на ходовом мостике флагманского крейсера "Красный Кавказ". Во время обстрела противником на подходе к берегу осколком снаряда Андрееву раздробило стопу. Ее оказалось необходимым ампутировать. Это и было сделано под местным обезболиванием в операционной крейсера. Не теряя самообладания, Федор Федорович давал советы хирургам по ходу операции Дальнейшее лечение проходило в Сочи. Однако он не переставал руководить медицинской службой флотов и флотилий. Его заместителем в Москве был в то время Валентин Иванович Кудинов, перед тем - флагманский врач бригады крейсеров Черноморского флота. Когда рана зажила, Андрееву сделали удачный протез - "ботинок-стопа". В нем он хорошо ходил, почти незаметно прихрамывая. За Керченско-Феодосийскую десантную операцию Андреев был награжден орденом Красного Знамени (Генерал-лейтенант медицинской службы профессор Ф. Ф. Андреев умер в 1950 году в возрасте пятидесяти лет.)

Выйдя от командира полка, я решил зайти на КП полка. Оперативным дежурил начхим М.В. Красиков. Надлежало уточнить с ним некоторые детали завтрашнего совместного занятия по преодолению участка, зараженного ипритом. Настоящим, боевым.

На аэродроме нарком ВМФ. П. Ив. Павлов и Зосимов прощаются с госпиталем. Эвакуация Зосимова в Москву. Полковые новости после командировки и отпуска

Я доложил командиру о своем намерении поехать к главному врачу ВВС, чтобы получить указания командующего о самолете для Зосимова. Кроме того, надо было представить Корневу материалы моих наблюдений за трудовым процессом летчика-истребителя.

– Сегодня не стоит. Самохин и все начальство заняты с наркомом Кузнецовым, и вы ничего не добьетесь, - ответил Слепенков.

– Ясно.

Звоню Корневу и прошу уточнить время встречи с ним. Получаю "добро" на завтра. Быть с материалами не позднее одиннадцати. К этому времени главный врач обещал доложить командующему зосимовский вопрос.

Направляюсь в санчасть, потом на аэродром. Захожу на КП 1-й эскадрильи. Там все в сборе. Необычно тихо. В землянке прибрано. Впечатление такое, будто ждут кого-то. На мое появление капитан С. А. Гладченко не замедлил отреагировать:

– Напугал ты меня, доктор медицинских наук. За наркома принял. Чуть не скомандовал "смирно", - сказал он, вызывая улыбки присутствующих.

Но не прошло и четверти часа, как дверь в землянку широко распахнулась и один за другим появились Слепенков и Плитко. Мы встали, не услышав, однако, излюбленного Слепенковым "вольно-вольно". Не последовало и приглашения сесть. Напротив, командир и комиссар тоже приняли положение "смирно", повернувшись в сторону открытой ими двери, и стали по сторонам от нее.

Вслед за тем в землянку вошли народный комиссар ВМФ, адмирал Николай Герасимович Кузнецов, командующий КБФ вице-адмирал Владимир Филиппович Трибуц, начальник авиации ВМФ генерал-полковник Семен Федорович Жаворонков, командующий ВВС КБФ генерал-лейтенант Михаил Иванович Самохин.

– Здравствуйте, товарищи, - вежливым тоном, тихо поздоровался Н. Г. Кузнецов в полнейшей тишине, предупреждая движениями руки, что можно не отвечать по-уставному.

Жест был понят, и мы промолчали.

– Пожалуйста, присаживайтесь, - предложил нарком.

Но никто не сел. Все оставались в прежнем положении, лишь изредка переминаясь с ноги на ногу.

– Это тот самый полк, товарищ народный комиссар, который...

– Помню-помню, - остановил С. Ф. Жаворонкова Н. Г. Кузнецов.

Однополчане оценили реплику наркома, остановившего Жаворонкова. Они, как и нарком, не желали ворошить огорчительное прошлое полка. Всем хотелось знать, как настоящее полка оценивается в верхах. Это понимал, конечно, и С. Ф. Жаворонков. Сделав небольшую паузу, он перешел к тому, о чем и собирался доложить, но после экскурса в нашу историю, желая, видимо, на фоне успешно преодоленных неудач прошлого убедительнее представить боевое сегодня полка.

– Сейчас, товарищ народный комиссар, это один из лучших полков нашей истребительной авиации, - начал Жаворонков, вызывая довольные улыбки летчиков и всех присутствующих.

– Согласен. Оценку считаю вполне заслуженной, - отозвался Н. Г. Кузнецов, слегка кивнув головой.

Всего несколько слов высокого начальника. А как они поднимают дух воинов! Их готовность бить врага еще крепче.

Неожиданно раздался телефонный звонок. Никто не берет трубку. Ближе всех к аппарату я. Рядом со мною вполоборота Н. Г. Кузнецов. Высокий, стройный, молодой, красивый. Так близко я видел его первый раз. Повернув голову в мою сторону и встретившись со мною взглядом своих слегка монгольского разреза глаз, он мягко сказал:

– Послушайте.

– Есть послушать!

Беру трубку. Называю позывной. На противоположном конце провода слышу чей-то огорченный, но вежливый голос: "Да нет, мне "Чайку". Извините". На этом разговор окончен. Кладу трубку. Н. Г. Кузнецов снова поворачивается ко мне. Наши взгляды снова встречаются.

– Не туда попали, товарищ народный комиссар, - громко доложил я, назвав Н. Г. Кузнецова не по воинскому званию, а по должности, следуя примеру С. Ф. Жаворонкова.

Нарком чуть приметно улыбнулся.