Чтение онлайн

На календаре был конец января, а снег Москва так и не видела. Накинув капюшон, Лия шла по улице. На работу в таком состоянии идти не хотелось, слишком много мыслей вертелось в голове. Арбат. Главная улица города, еще не отошла от празднования Нового года. Всюду мигали гирлянды, витрины пестрели новогодней атрибутикой, прохожих, снующих туда-сюда, переполняло праздничное настроение. Но Лие было всё равно. Как вообще такое могло случиться, как и что ей делать с этим? Ни обещаний, ни слов любви они друг другу не дарили. Просто встреча, просто секс. «Да кого я обманываю!» – размышляла Лия. «Ну, какой просто секс. Стала бы я так переживать из просто секса!». Ведь несмотря на свое бегство в то утро, она продолжала думать про Джи Вона. Лия так увлеклась мыслительным процессом, что на ходу врезалась в большое и каменное.

– Осторожнее, – услышала она. А подняв глаза, увидел перед собой… Михаила. – Здрасти! – только и смогла она сказать.

– О, огонёк. Какая встреча! И снова в Москве!

– Смешно. А то ты не знал, что я тут живу.

Михаил всегда знал, что все беды от женщин, горький жизненный опыт помог. Вот и сейчас перед ним стояла представительница бедовая. Только присмотревшись к девушке, мужчина заметил, что огонёк не горит, не сверкает. Другая стала.

– Предлагаю выпить кофе.

– Я....!

– Если я предлагаю, это означает, что ты идешь вместе со мной.

Когда они зашли в кофейню, там было не многолюдно. Но стоявший, в заведении терпкий запах кофе, снова сыграл с девушкой злую шутку. И не успев опомниться, она уже бежала в сторону дамской комнаты. Ополоснув лицо холодной водой, Лия посмотрела на своё отражение в зеркале. Серо-зеленое лицо, на фоне рыжих волос смотрелось слишком странно. Михаил, вот его она не ожидала увидеть. Интересно, Джи Вон тоже с ним?

Войдя в зал, Лия увидела, что Михаил занял столик в углу, как раз где работал кондиционер.

– Итак, огонёк, давай рассказывай, что случилось? Что это за побеги, и почему глаза на мокром месте?

Гормоны, как потом вспоминала Лия, только они могли сотворить такое.

– Он уехал, понимаешь! А я здесь, понимаешь. Да, провели время вместе, да я сбежала. Ты понимаешь, он весь такой в костюме, деловой, с ушками, и я. Он олигарх? Или как у них там богатые называются? Частный дом, телохранитель.

– Не средний класс, – ответил Михаил. – Нормальный он. Папа дипломат, мама бережет семейный очаг, ну и он строит карьеру.

– Вот и я говорю, я для него ниже среднего, – откуда вообще у Лии в тот момент были такие мысли, трудно сказать. Но поток мыслей уже было не остановить. – Я просто HR-менеджер в крупной компании, у меня сын и бывший муж. У него и папа и мама, чёрт, еще и беременность эта! – Лия промокнула глаза салфеткой и замерла. – Ой, – от своих же слов.

– Стоп, огонёк, погоди! Ты что беременна?

– Да! – девушка посмотрела на мужчину. И как камень с души. Настолько стало хорошо, свободно. Но и Михаил такого от неё не ожидал. – Но ничего, была сказка, да кончилась. Куда нам простым до поднебесной.

– То есть ты не в курсе, кто он и чем занимается?

– А как? С переводчиком в телефоне? Знаешь-ли не очень удобно. Да и времени на такие вопросы не было.

– Дай телефон!

– Зачем?

– Так, ещё раз. Я говорю, ты делаешь. Переводчик им не такой, – пробурчал себе под нос Михаил. – Вот, читай! А потом решать будем, – Лия так и замерла с телефоном в руке. «Джи Вон, айдол, восходящая звезда Сеула. Благодаря упорству и колоссальной работе, всего за несколько лет, молодой айдол добился таких высот». Лия сидела, тихо-тихо, и смотрела на телефон.

– Со средним классом я как-то промахнулась. Видимо.

Подошедшего к их столику официанта, Михаил развернул назад, попросив заменить кофе на ромашковый чай.

– Понимаешь, в вашу первую встречу, в Питере, он и представить не мог, что здесь его не узнают, в отличие от Сеула. Ведь у себя на родине ему прохода не давали. А здесь, прошли девушки и никакой реакции. А потом ты со своими «сексуальными ушками». И ты ведь не айдолу это сказала, а просто мужчине.

– Вот это меня занесло! – Лия схватилась за голову. – Такого приключения у меня не было. Да ещё с продолжением.

– Поверь, сам в шоке. А Джи Вон такой сентиментальный, когда узнает.

– Стоп! Теперь слушаешь ты, а говорю я. О том, что я жду ребёнка, Джи Вон не узнает никогда. Это останется моей тайной, и теперь твоей. У нас разные не только статусы, но и миры. Из того, что я успела прочитать, у Джи Вона сейчас самый разгар карьеры, и мои проблемы сейчас должны волновать его меньше всего. Поэтому, давай так. Если он когда-нибудь упомянет меня, моя жизнь для тебя закрыта.

– То есть, ты предлагаешь мне, врать своему клиенту и другу?

– Называй это как хочешь.

– Лия, огонёк, – быстро пересев, Михаил прижал к себе девушку, – ты мне дай знать, когда всё произойдет!

– Обязательно.

10

Семья. Для любого уважающего корейца, семья оставалась на первом месте, и не важно кто ты, пекарь или айдол.

Так и Джи Вон любил и уважал свою семью, прислушивался к советам родителей. Правда, не всегда. О его желании выйти на сцену, он узнали первые, точнее мама:

– Ты же понимаешь, сынок, что твой отец слишком старомоден. И все новомодные увлечения он не понимает, – рассуждала Исеул Вон.– Так что давай я приготовлю любимую папину курицу с рисом, а там все обсудим. И каждый раз, возвращаясь домой, Джи Вон благодарил свою семью, за то, что не бросили его в трудную минуту. Мама начинала хлопотать на кухне, так хотелось побаловать любимого сына, отце напротив – был сдержан и молчалив. Как и говорила мама, как только будущий айдол решил бросить учёбу, папа не разговаривал с ним около недели.

Вот и сегодня, приехав в гости после гастрольного тура, получив порцию жарких объятий от мамы, родители вызвали его на разговор:

– Джи Вон, мы понимаем как ты занят, – начала мама. – Но и ты нас пойми, мы тоже не молодеем.

– О чем вы?

– Все твои сверстники имеют приличную, постоянную работу, завели семьи. Пришло и твоё время.

Джи Вон терпеть не мог таких разговоров. Они в семье проходили с периодичностью, но глядя на родителей сегодня, он понял, что настроены они очень серьезно. Да и о каких отношениях могла быть речь, когда, там, далеко в заснеженной Москве, осталась та, кому он отдал частичку души.