Чтение онлайн

Гедда - собака породы Лхаса апсо, которую мы с Тедди подарили Вив после нашего злополучного пребывания в колонии для несовершеннолетних. Это случилось спустя неделю после того, как родители Вив заставили её избавиться от ребенка. Пес не заполнил пустоту в сердце Вив, оставшуюся после потери малыша, но он дал её возможность заботиться о ком-то, что уже хоть немного, но облегчало её участь. Нам будто снова по пятнадцать.

Я вытерла глаза.

– Спасибо, Вив. Вы с Тедди самые лучшие.

– Ох, Лекс, пока я не забыла...

– Да.
– Я зажмурилась.

– Ты справишься со всем этим. Бёрди все равно заботится о тебе. Она просто больна. А что касается этого урода Келли, так я ему быстро вправлю мозги, ведь мы пересечемся с ним на занятиях по журналистике уже через пару недель. Я люблю тебя.

– И я тебя тоже.

Я повесила трубку и начала собираться. От YSL до Gucci, я паковала всё, что более-менее подходило. Все это время, пока я чавкала жвачкой, в моей голове всплыла десятка страхов и худших моментов моей жизни. В хронологическом порядке, они выглядели следующим образом:

«Гениальный» совет подростку, то есть мне, подкладывать что-то в лифчик, либо вообще его не одевать. А мне-то было всего девять.

Замок на холодильнике. Ни один родитель не имеет права морить своего ребенка голодом. Бёрди называла это мониторингом пищевых продуктов.

Преследования папарацци, и как итог - в большинстве своем - самые неудачные кадры из всей моей жизни. Такие как, допустим... когда я поедала шоколадно-ванильное мороженное-рожок, в твердой малиновой глазури и покрытое разноцветной кондитерской присыпкой. Купив его в вагончике Мистера Софти, припаркованном на Мэдисон-авеню, я ела его стоя в стоградусную жару и стопроцентную влажность, в каком-то летнем синтетическом платье в горизонтальную полоску, вопиюще коротком и провокационно обтягивающем. И кто бы мог подумать, что эта дрянь посмеет задраться, и обнажить честному народу мою пятую точку? См. пункт номер 5.

Викодин, который дал мне папа, чтобы остановить мою истерику, вместо того, чтобы обойтись обычным пластырем или просто обнять. Тогда я упала и поцарапала колено на Мэдисон-авеню, убегая от папарацци. Мне было всего одиннадцать.

Фотография моей задницы на фоне грузовика с мороженным, которая появилась на следующий день на обложке The Manhattanite Times. Заголовок звучал так: «Александра Великая и минет для мистера Софти.»

Мать, у которой сексуальное тело, красивое лицо и роскошные волосы, о которых мне даже не стоит и мечтать. Даже когда мне стукнет семьдесят, а она будет при смерти.

Отец, который никогда не был рядом. Были случаи, когда он годами не переступал порог нашего дома. Я даже не уверенна, что он в курсе, что Бёрди продала особняк на Сентрал-Парк-Уест и переехала в Сохо еще в прошлом году. Пожалуй, следует дать ему наш новый адрес.

Страх, что я никогда не достигну или даже добьюсь большего на фоне финансового или профессионального успеха моих родителей, независимо от того, в какой отрасли я буду работать. Согласно теории, которую мы с Вив освоили на занятиях по экономике: без богатого ухажера, мой шанс добиться чего-то стоящего в этой жизни меньше пяти процентов. Бедняжка Вив, ее семья является второй самой богатой в Северной Америке. У неё и того меньше половины процента.

Дурная слава! Я всегда буду в тени моих знаменитых родителей - Эдди и Бёрди Истонов.

Бёрди и ее полномасштабный секс на всю катушку с моей школьной любовью. Я любила Келли Стерлинга Долли. Или, по крайней мере, я так думала.

Почти час спустя, все мои принадлежности, обувь и школьная, повседневная и торжественная одежда поместились в девять чемоданов Louis Vuitton. И только одну вещь я не потащу с собой в Верхний Ист-Сайд - то самое злосчастное платье в полоску из детства и прямиком в ад. Я обнаружила эту тряпку на самом дне моего шкафа. Бёрди, должно быть, прихватила его во время последнего переезда.

– И как так вышло, что я до сих пор тебя не спалила нафиг еще пару лет назад.
– Одна, я кричала на это платье, словно какая-то сумасшедшая, что было почти правдой. Я потащила эту тряпку с плохими воспоминаниями в уборную, и закинула в ванную.

– Ах-ха!
– В аптечке, я нашла аэрозольный баллончик StrawberryNET для Ультра Мега Супер-Пупер укладки. Я облила им платье и подожгла спичку.
– Гори, детка, гори!

На пути к выходу, я выбросила коробку из-под туфлей, всю забитую старыми фотографиями.

– Всего хорошего - адью.
– На них были мы с Келли в наш выпускной вечер, со встречи выпускников, и Рождественские праздники. И всё эти воспоминания мне предстоит перечеркнуть раз и навсегда.

Среди тишины и спокойствия, царившем на тот момент в пентхаусе, казалось, что вокруг ни души. Бёрди, наверное, успела отключиться.

Я впихнула в рот еще две никотиновые жвачки. Челюсть напряжена, зубы пытаются хоть как-то справиться с комком жвачки, который, пожалуй, никто не пытался разжевать до меня, да и не рискнет потом.

Двери лифта открылись.

На подъемник я по очереди начала грузить свои чемоданы: первый, второй и так далее. Я уже собиралась возвратиться в последний раз, чтобы забрать мой кошелек и шлем, когда ко мне подошел уже бывший «возлюбленный».

Он вел себя так, будто он появился здесь всего пару минут назад.

– Лекс.
– Подкаблучник с припухшими губами, Келли, отводил свои покрасневшие глаза, стараясь не встречаться взглядом с моими. И я оттолкнула его в сторону, когда этот козел попытался поцеловать меня в щечку.

– Отвали, Келли.

– Чего?
– Он стал косить под дурачка.

– Я видела, чем вы с моей мамой занимались. Ваши охи и вздохи было слышно всей округе в радиусе пары километров.

– Тьфу-ты.
– Он запустил пальцы в свои светло-каштановые волосы. Раскачиваясь то вправо, то влево, Келли стоял и молчал.

– Скажи хоть что-нибудь!
– Мне так хотелось врезать ему. Старший Истон успел еще в детстве обучить меня паре-тройке ударов руками и ногами.

– Ну, милая, - он взмахнул руками, пытаясь выразить что-то типа «давай не подымать шум, я все равно под кайфом».
– Я пришел за тобой. Тебя не было дома. Миссис Истон предложила мне сделать минет. Меня приперло. А потом мы курнули, чтоб прийти в себя. Все. Конец.

– А потом был кокаин?
– За эти пару часов он на моих глазах превратился из красавчика в настоящее чудовище.

– Всего пару дорожек. А потом слово за слово. Сначала миссис Истон начала раздеваться. А потом и я.

– Разделись, вот как?
– Вот так открыто мне вешали лапшу на уши. Казалось, будто я полизала под хвостом у Гедды Хоппера, да-да, это собака Вив, таким же дерьмом и на вкус и по запаху оказались все его оправдания. Инстинктивно я хотела въехать ему правой ногой.