Чтение онлайн

В нашей жизни царит мирная тишина, о которой я всегда мечтала, но не думал, что смогу. Во всяком случае, не с Татум. По выходным мы подбираем больше мебели для моей квартиры, пока она не становится почти такой же роскошной, как у Нины — почти.

Но мне это нравится; кажется, что это продолжение дома Татум, и она помогла сделать его своим, что помогает ему больше походить на мой. Потому что, влюбившись в нее, я понял, что она — мой дом.

И я не знаю, как ей сказать. Потому что, между нами, все еще есть кое-что, этот душераздирающий секрет, который я храню. Это всегда здесь, прячется где-то на задворках моего сознания, напоминая мне, насколько хрупки на самом деле наши отношения, превращая то, что должно быть совершенно приятным воскресным завтраком, во что-то, запятнанное ложью.

— Что случилось, малышка?

Татум сидит за моим кухонным столом, подперев подбородок рукой, и в глазах у нее грусть. Перед ней чистый лист бумаги и ручка, но она не пишет.

— Я ничего не слышала от своего отца уже пару месяцев. Я начинаю беспокоиться.

Мое сердце начинает бешено колотиться, но я изо всех сил стараюсь сохранять невозмутимое выражение лица. Я доливаю кофе в ее кружку, а затем сажусь рядом с ней.

— Я уверен, что с ним все в порядке, — говорю я.

— Как ты можешь быть уверен? У него никогда не было такого долгого перерыва между письмами. Она смотрит на меня, озабоченно нахмурив брови. — Как ты думаешь, мне стоит поехать к нему?

Паника нарастает в моей груди, как в скороварке. Я заставляю себя встать и выливаю остатки кофе в раковину.

— Я думаю, ты должна сделать то, что считаешь лучшим. Но, честно говоря, мне не нравится идея, что ты поедешь в такое место. Кроме того, это довольно далеко…

Я замолкаю, пытаясь оценить ее реакцию. Я не хочу давить на нее.

Она вздыхает.

— Да, наверное, ты прав.

В порыве действия она сминает чистый лист бумаги в плотный комок и отбрасывает его в сторону. Уставившись на смятую страницу, я чувствую себя самой большой кучей дерьма на планете. Это все моя вина; я причина, по которой она так себя чувствует.

— Позволь мне отвлечь тебя от этого, — говорю я, кладя руки ей на плечи сзади. Сегодня прекрасный день. Давай прогуляемся, устроим пикник.

При этих словах она просияла. «Правда?» — конечно. Иди одевайся. Я все приготовлю.

Мы в пути около часа, окна опущены, радио орет, а корзина для пикника пристегнута ремнями к кузову моего грузовика. Я точно знаю, куда везу ее: озеро Биг-Ридж, к югу от озера Норрис. В это время года слишком холодно, чтобы купаться, но вид все равно прекрасный.

Я выбираю местечко поближе к линии деревьев и расстилаю клетчатое одеяло под кривобокой ивой, которая защищает нас от солнца. Мы едим сэндвичи с индейкой и потягиваем игристый сидр, наблюдая, как мимо аккуратными рядками проплывают утки. Татум бросает хлеб, который мы принесли, в воду, чтобы привлечь их внимание, и довольно скоро она привлекает толпу.

Я наблюдаю, как она кормит уток, выглядя менее обремененной, чем этим утром. На ней бледно-голубое платье с высоким вырезом и подолом повыше. От одного взгляда на ее бедра у меня в штанах становится тесно. Я думаю о том, чтобы раздеть ее догола и взять прямо здесь, в парке, где любой мог бы увидеть, где каждый знал бы, что она полностью моя. В моем воображении она лежит лицом вниз на одеяле, ее великолепная круглая попка задрана вверх, а мой член глубоко внутри нее. Вскоре у меня практически потекли слюнки, так сильно я ее хочу.

Когда с хлебом покончено и утки улетели, она возвращается к одеялу.

— Что это за выражение? — спрашивает она меня.

По тому, как она прикусывает губу, я подозреваю, что она точно знает, о чем я думаю, или что-то близкое к этому. Я обнимаю ее за талию и прижимаюсь губами к мочке ее уха.

— Я хочу, чтобы ты кончила, — говорю я прямо, оценивая румянец, заливающий ее щеки.

— Сейчас? — шепчет она.

— Сейчас.

— Но, папоч… — начинает она, и я поднимаю руку. Она немедленно замолкает.

— Я знаю, где мы, но вокруг никого нет. Кроме того, твоя киска моя, когда я этого захочу, не так ли?

— Да, папочка…

— Я хочу ее сейчас.

Быстро оглядев пустой парк, она начинает медленно задирать юбку на бедрах. Я кладу свою руку поверх ее, чтобы остановить ее.

— Я хочу, чтобы ты встала на четвереньки, малышка. У меня болит член от того, как быстро она выполняет мои инструкции. Я опускаюсь на колени позади нее и задираю юбку, обнажая ее бледно-желтые трусики.

— Лицом вниз, милая, — говорю я, мой тон грубоват из-за силы моего возбуждения. Она подчиняется, и ее задница приподнимается немного выше. Я не торопясь стягиваю ее трусики вниз по изгибу ее ягодиц, позволяя им сомкнуться на сгибе ее колен. Она — видение, ее сладкая киска уже блестит.

— Раздвинь ноги немного шире для меня, детка.

— Но, папочка, что, если кто-нибудь увидит?

— Ты думаешь, я позволю кому-нибудь еще взглянуть на эту сочную киску?

— Нет…

— Поверь мне, здесь никого нет на мили вокруг.

— Но…

— Я позабочусь о тебе, — говорю я, и я это сделаю. Ничего не случится, и никто, кроме меня, не увидит эту прекрасную киску.

Она ахает, когда я провожу средним пальцем между ее складочек, находя маленький твердый бугорок ее клитора. Я нежно поглаживаю, дразняще срывая стон с ее губ, когда она начинает извиваться подо мной. Кожа ее ягодиц покрывается мурашками, когда нас обоих обдувает легкий ветерок. Я улыбаюсь и растираю ее чуть сильнее.

— Пожалуйста, папочка, — шепчет она. Я ухмыляюсь, моя эрекция болезненно напрягается под джинсами. Но я не буду трахать ее здесь, по крайней мере, не своим членом.

Я просовываю два пальца в ее жадное маленькое влагалище и сгибаю их вперед, надавливая на ее любимое местечко. Она издает крик, который эхом разносится над озером, и мне интересно, услышал ли ее кто-нибудь. Часть меня надеется, что услышали. Убирая руку, я дьявольски ухмыляюсь, когда она начинает двигаться по собственной воле, трахая себя моими пальцами и протягивая руку, чтобы погладить свой клитор.

— Ты хочешь кончить, не так ли, малышка?

— Да. Она дышит. — Мне нужно…

— А что, если я скажу нет? — Поддразниваю я. Она перестает двигаться.

— Хорошая девочка. Ты знаешь, что делать.

— Пожалуйста, позволь мне кончить, папочка, — умоляет она. Я медленно двигаю пальцами, наслаждаясь бархатистой мягкостью ее киски. Она такая чертовски влажная, ее соки практически стекают по моей руке.

Это наводит меня на мысль.

— Ты можешь кончить, малышка, — говорю я, — если сможешь засунуть папин палец себе в попку.

Татум выдыхает. — Но…Папочка…

Я вынимаю одну пару пальцев из ее киски и быстро заменяю их пальцами другой руки. Она тихо стонет, когда я обвожу ее вход своими скользкими пальцами.

— Ты когда-нибудь засовывала палец себе в попку, детка? Или папочка собирается первым трахнуть эту дырочку?

— Ты первый.

Чувство глубокого удовлетворения захлестывает меня. Я слегка надавливаю на ее анус, и ее киска сжимается в ответ.

— Сделай глубокий вдох для меня, малышка… Это оно. Теперь выдохни…