Чтение онлайн

Сели. На аэродроме, возле двух наскоро сколоченных столов, стояли летчики. Все были в сборе. Ждали прибытия командующего генерал-майора авиации Т. Ф. Куцевалова, который должен был вручать награды. Стрелка часов подходила к десяти. Начальник отдела кадров накрыл один из столов красной материей и разложил на нем ордена и медали. В открытых коробочках лежали ордена Ленина, Красного Знамени, Красной Звезды и медали. Никто не знал, кому какой предназначен. Все волновались.

Подъехала легковая автомашина. Из нее вышли двое: один — высокий, в летной кожаной куртке, другой — пониже ростом, в реглане. Что-то очень знакомые фигуры. Когда они подошли поближе, я сразу узнал их: Конев и Груздев.

Забегая вперед, скажу, что мне, к сожалению, больше не довелось с ними встретиться. Конев погиб в воздушном бою в 1943 году. Груздев тоже погиб. Память об этих бесстрашных мастерах воздушного боя на всю жизнь останется у тех, кто их знал и воевал вместе с ними.

— Становись, — отрывисто скомандовал Груздев. И уже тише добавил: — Да побыстрее, командующий едет…

Все мигом построились в две шеренги. Летчики-истребители на правом фланге, мы — на левом. Большинство награжденных было из истребительного полка Груздева, поэтому он и командовал всеми.

Вдали показалась вторая автомашина. Она остановилась рядом с первой. Встреча, рапорт.

— Читайте указ, — распорядился Куцевалов, обращаясь к начальнику отдела кадров.

Тот вышел вперед, принял положение «смирно» и четко начал:

— «Указ Президиума Верховного Совета Союза ССР».

Все замерли.

— «..Наградить младшего лейтенанта Ковзана Бориса Ивановича орденом Ленина».

«Ковзан, Ковзан, — заметались мои мысли. — Это же тот самый Борис Ковзан, за которым меня послали вместо погибшего Ноздрачева. «Черные стрелы», «приманка», Конев, Груздев…»

Среднего роста, худой, с широкими скулами, Борис Ковзан, получив орден Ленина, отчеканил: «Служу Советскому Союзу».

Глядя на героя, отчетливо вспомнил о его подвиге…Истребительный полк перелетал на Северо-Западный фронт. Замыкающим шел Борис Ковзан. Вдруг он заметил «юнкерса». Что делать — бить фашиста или идти вместе с полком? Борис отвалил от строя и бросился на «юнкерса». Атака, вторая, третья… Боеприпасы кончались, а вражеский самолет продолжал лететь. Тогда Ковзан смело пошел на сближение и винтом своего истребителя отрубил хвост вражескому бомбардировщику. «Юнкере» свалился на землю. В результате тарана у самолета Ковзана погнулись лопасти винта. Продолжать полет было уже нельзя, и Борис пошел на вынужденную посадку.

Кстати сказать, за время Великой Отечественной войны Борис Ковзан четыре раза таранил фашистские самолеты и всегда оставался невредимым.

…Один за другим летчики выходят из строя, получают награды и возвращаются на место. Истребители-Штурмовики…

Доходит очередь и до нас. Орден Красного Знамени получают Куликов и Голованов. Красной Звездой награждаются летчики Евтушенко и Емельянов, комиссар Коротков.

Я замер в ожидании. Сердце колотится.

Вдруг слышу:

— Старший сержант Шмелев!

Не чувствуя под собой ног, выхожу из строя и принимаю из рук командующего коробочку с орденом Красной Звезды.

Когда строй был распущен, Коротков подошел к нам и тепло поздравил каждого. Мне и Емельянову он лично прикрепил ордена на грудь. Мы тоже от души поздравили комиссара.

— Теперь — домой, и как можно скорей! И вот мы на своем аэродроме в Толокнянце. Комиссар опять рядом с нами, летчиками. Развернув газету, он говорит:

— Послушайте, как хорошо и верно написано:

Суровой тропой бесстрашья

К победной черте веди,

Звезда на кремлевской башне,

Звезда на моей фуражке,

Звезда на моей груди!

— Здорово! — соглашается Емельянов. — Но не худо было бы получить еще по квадратику в каждую петлицу.

— Далеко пойдешь, — с усмешкой отвечает ему Евтушенко. — Советую пока рифмовать старшинские треугольники.

— Не вечно же быть старшиной!

— Виктор и Николай, — прерывает нашу перепалку Коротков, — я давно хотел с вами поговорить по одному вопросу.

Редко называет нас комиссар по имени. И теперь нам очень приятно, что он обращается к нам, как отец к сыновьям.

— Мне кажется, ребята, вам пора в партию вступать.

— В партию?

— Да, в партию. В боях вы заслужили это право.

— Товарищ комиссар… разрешите подумать, — тихо отзывается Виктор.

— Надо подумать, ведь член партии… это такое звание… — повторяю я вслед за Виктором.

— Товарищ комиссар, а членам партии можно крутить глубокие виражи вокруг дымоходной трубы командирского дома? — спрашивает кто-то.

Нам с Виктором становится не по себе от этого насмешливо-колючего вопроса. Однажды зимой мы с ним выкинули такую шутку, за что и получили по «строгачу».

— Это дело прошлое, — с улыбкой отвечает Коротков. И, снова посерьезнев, заключает: — Надо вперед смотреть. Так что подумайте над моим предложением. А сейчас отдыхайте. Предстоит боевая ночь.

Когда мы пришли в общежитие, Зайцев, Ванюков, Образцов и Пахомов уже спали. Я тоже сразу же лег, но заснуть не мог. Бодрствовал и Виктор, уставив задумчивые глаза в потолок.

«В боях вы заслужили это право» — вспомнились мне слова комиссара. Потом в памяти ожили картины детства, учеба в третьей специальной артиллерийской школе, где меня в 1938 году приняли в комсомол, занятия в аэроклубе Метростроя и авиашколе. Вспомнил я и рассказ отца о том, как он вступал в партию. Умер Ленин Страну постигло величайшее горе. Партия объявила Ленинский призыв. Мой отец откликнулся на него одним из первых, навсегда связал свою жизнь с партией Ленина.

Когда наша часть находилась в Ахтырке, ко мне нередко наведывались родители. Однажды отец сказал при прощании:

— Старайся идти впереди, сынок! Эти слова крепко запали в мою память. Вспомнились первые дни пребывания на фронте. Бои под Москвой… Героические подвиги коммунистов. Каждый из них стремился быть только на переднем крае, бороться до последней капли крови… Решено, я должен быть коммунистом. Встав тихонько с постели, я подошел к Емельянову.

— Витя, — шепнул я другу, — решил подать заявление в партию.

— Я тоже, — с радостью в голосе отозвался он.

Наутро мы написали заявления и отнесли их комиссару. Коротков и Жарков дали нам рекомендации. А на очередном партийном собрании нас с Емельяновым приняли в кандидаты партии.