Чтение онлайн

где это вы столько времени пропадали и где наша нервная девочка.

— О, мадемуазель Полина? — встрепенулся Антуан. — У меня все из головы вон! Но все полный порядок!

— Отлично! — обрадовалась я. — Расскажите поподробнее.

— В ресторан, я пригласить на танец... э-э... мадемуазель. — Тон француза красноречиво говорил о том, что подобный маневр был совершен им только во имя общего дела. — Мне нужно уходить из ресторан!

– Ах, вот в чем дело! — воскликнула я, поддразнивая его.

— Да, да, именно так! — поспешно подтвердил Антуан и продолжил: — Но, когда Полина убегала, я решил уходить с ней!

Я согласно покивала, признавая его сообразительность.

— Она ошень сильно нервничала. Ошень. Я попытался с ней говорить, успокоить... но не мог! И она ничего не хотеть объяснять. Говорила, хочет лечь, что у нее очень болеть голова.

Тут Антуан наклонился ко мне и, следя за моей реакцией, прошептал:

— Алья, мадемуазель Полина — наркоманка...

— Ой! — только и смогла выдавить из себя я.

— Да-да! — торопливо подтвердил Антуан, кивая. — Я тоже был ошень удивленный, но знаю, что говорю!

— А как же вы догадались? — поинтересовалась я.

— Я увидел! — воскликнул он, взмахнув руками. — Она... как это сказать... нюхает белый порошок!

— Кокаин?

— Да, кокаин, — подтвердил Антуан. —’ Она сделала это при мне, я даже не успел уйти!

— Ну и дела! — протянула я, размышляя. — Это вполне может объяснять такое поведение. Хотя может и не объяснять...

Я прошлась по номеру, бесцельно передвигая предметы с места на место. Антуан сидел сгорбившись. Было видно, что эти новости удручают добросердечного француза.

— Вы не рассказали о...

— Да, конечно, — поспешно сказал Антуан, — мне было очень неприятно... Но я помнил свой главный цель, Алья, не беспокойтесь!

Он покопался в карманах и извлек оттуда два билета на самолет.

— Вот, пожалуйста, после один день, шесть утра! — Он протянул мне билеты, а у меня отвисла челюсть и на некоторое время пропал голос.

— Два? — выдавила наконец я из себя, взяла билеты в руки и снова спросила: — Два?

— Ну да, два, — Антуан пожал плечами, словно удивляясь моей бестолковости. — Вам больше надо?

Он улыбнулся, а я забормотала что-то о том,что он совершенно не обязан мне помогать, что и так сделал для меня гораздо больше, чем я могла рассчитывать.

— Не могу же я бросать вас одну, черт возьми! — почти сердито перебил меня француз. — Я же мужчина, Алья! И потом...

Что «...и потом...», я так и не узнала. Молча улыбаясь, я слушала бестолковые объяснения и думала, что, пожалуй, Антуан гораздо больше мужчина, чем большинство известных мне мужчин, вместе взятых.

— Благодарю вас! — с признательностью сказала я. — Я вам очень обязана!

Сейчас мне было нестерпимо стыдно за то, что в первые дни нашего знакомства я считала Антуана чем-то вроде радио со сломанным выключателем.

— А, пустяки! — небрежно махнул тот рукой, но я видела, что он польщен.

— Остается только надеяться, что они не несут в аэропорту круглосуточного дежурства. Так, теперь самое главное — дозвониться до Ленки, — я глянула на часы. — Пожалуй, она сейчас спит. Ладно,не страшно, позвоню утром пораньше... Итак, Антуан, сразу после завтрака я уведу всех на пляж. И если вы твердо решили... — он кивнул, — тогда разберитесь со счетами, мне здесь нельзя проявлять никакой активности. Потом присоединяйтесь к нам. Постарайтесь, пожалуйста, как можно быстрее, чтобы наша девочка не начала лезть с расспросами.

— Конечно, Алья. — Он кивнул головой. — Не отпуск, а детектив!

* * *

Я открыла глаза и блаженно потянулась. Уснув как убитая, я не видела этой ночью никаких снов, что бывает со мной довольно редко. Обычно мне снится самая разнообразная, выматывающая чушь, после которой долго не можешь понять, спала ли ты вообще. Взглянув на часы, я неторопливо потягивалась и раздумывала, не полежать ли в

кроватке еще пару минут. Настроение было самое благодушное, словно у меня сегодня день рождения и я жду, когда принесут подарки прямо в постель.

Подарок в виде барабанного грохота в дверь не замедлил появиться. Я испуганно подскочила, инстинктивно вцепившись в одеяло. Положительно, отдых на этом курорте более походил на всесоюзную игру «Зарница», столь распространенную во времена нашего пионерского отрочества. Хорошо хоть, что без горна.

— Кто там? — несмотря на все мои усилия, голос был чуть громче комариного писка.

Но находящийся за дверью явно ждал ответа, прильнув ухом к замочной скважине, поэтому писк мой услышал.

— Доброе утро, Алевтина, — загремел ни с чем не сравнимый бас Кузьмы Григорьевича, — вы уже проснулись? Это я, Кузьма! Супруга моя, Галина Денисовна, просила одолжиться у вас таблеткою от головной боли. Нет ли у вас чего-нибудь подходящего?

Я хрюкнула от раздражения, но вслух вежливо ответила:

— Подождите, пожалуйста, минутку. Сейчас найду!

Натянув халат, пошарила в чемодане, вытащила упаковку таблеток и открыла дверь. В мои намерения входило просто сунуть лекарство в руку Кузьмы Григорьевича и отправиться умываться, если уж из постели меня все равно вытащили. Но у Кузьмы Григорьевича были другие планы, поэтому, как только я приоткрыла дверь, он просочился внутрь комнаты.

— Э-э! — сказала я.

— Прекрасный у вас номер, Алевтина! — ответил Кузьма Григорьевич.

Ненавязчивым такое поведение никак нельзя было назвать, поэтому я решительно кашлянула и сурово сказала:

— Извините, Кузьма Григорьевич, но я только что проснулась и еще не одета. К тому же у Галины Денисовны болит голова, вероятно, она вас ждет.

Мой гость весело рассмеялся и шутливо ответил, поигрывая глазками:

— Уверяю вас, дорогая Алевтина, моя обожаемая супруга уже давным-давно меня не ждет! Я надоел ей до смерти! А вам не идет сердиться, поверьте мне, Алевтина. Вы такая красивая, когда улыбаетесь! Ну, улыбнитесь же!

Улыбаться с утра пораньше, не умывшись, я никогда не

любила, поэтому привычкам своим и сейчас изменять не стала.

— Кузьма Григорьевич! — я повысила голос.

— Алевтина! — пропел, разведя руки в стороны, Кузьма Григорьевич и плавно двинулся ко мне.

Все это стало приобретать откровенно сексуальный оттенок, поэтому я не стала шуметь, метаться по комнате, а просто спокойно ждала, следя глазами за непрошеным гостем.

Как я всегда и подозревала, самомнение у мужчин развито гораздо сильнее чувства самосохранения. Решив, вероятно, что я навеки покорена его обаянием, Кузьма Григорьевич подошел вплотную, сграбастал меня в охапку, потянулся к лицу, забавно выпятив губы, ойкнул, хрюкнул и медленно сложился пополам, осев передо мной на колени. Тщетно пытаясь вздохнуть, он уткнулся головой мне в живот и жалостливо застонал. Я печально возложила руки на глупую лысеющую голову и благословила: