С небес об землю
Шрифт:
Наконец дверь открылась, и в комнату вошла полная женщина лет пятидесяти с пачкой бланков в руке.
— Здравствуйте, — сказала он. — Меня зовут Анна Григорьевна. Я маг четвертого уровня. Вы вызваны на заседание Трибунала и мне необходимо подготовить требующиеся документы.
— Что такое Трибунал, — устало спросила Клара.
— Так называется заседание Инквизиции, на котором рассматриваются сложные дела. Ваше появление совпало со множеством катастроф, и Инквизиция захотела разобраться во всем происшедшем.
Сидящие переглянулись, а Сантьяга пробурчал:
— Надеюсь на нас не повесят мировой катаклизм и не привлекут к ответственности за его создание?
— Никто ничего на вас вешать не будет без детального разбирательства произошедшего. Погибло много людей, есть большие разрушения. И нужно выяснить причины, чтобы не допускать подобного впредь.
Она села за стол, отодвинула в сторону пустую посуду и разложила на столе бланки.
— Вот это все нам нужно заполнить, — сказала она, достала ручку и приступила к опросу.
Опрос продолжался уже второй час. Анна помимо анкетных задавала различные вопросы, необходимые, как пояснила она, чтобы составить психоматрицу и проверить ее на совместимость с каким-то сумраком.
— Анна, — устало спросил Кортес, которого она уже замучила вопросами от любимом цвете, предпочтительных сортах коньяка и выборе недостающей фигуры из пяти предъявленных, — у вас наверняка есть ученики и последователи? А вы не хотите сменить имя?
— Зачем, — удивилась толстушка.
— Ну, как вам сказать. Вот жил Маркс. После него остался марксизм. А что после вас останется вашим последователям?
— Ну, это, если не ошибаюсь, описано еще в Ветхом завете, — улыбнулась Анна. — Так что ничего нового в этом мире, согласно Экклезиасту, мои последователи не получат.
Гора заполненных анкет постепенно росла. Наконец Анна убрала ручку, собрала все бумаги в стопку и, попрощавшись, скрылась за дверью. Все облегченно вздохнули.
Светка приехала, когда уже стемнело. Я оттащил привезенные ею сумки с провизией на кухню и представил Мозесу. Тот мельком глянул на нее, кивнул головой и, отхлебнув из кружки, уставился в огонь.
Мы вышли на улицу и сели на скамейку. Светка сейчас же прижалась ко мне.
— Ты скучал без меня?
— Да. И даже сочинил ждальную песню. Прочитать?
Светка молча кивнула головой.
Ждешь тебя, как чертик ладана, А тебя все нет и нет. Видно кем-то это задано, Чтобы ждать тебя сто лет. Видно кем-то все придумано, Чтобы ждать тебя и ждать. Чтобы за день целый умного, Бог избави, не создать. Прилетай скорее, ласточка. Выйди, солнышко мое. Вот сейчас одену тапочки И пойду косить жнивье. Сеять вечное, разумное, Все читая по складам. Приходи, и что-то умное Обязательно создам.— Ну как?
— Очень ждально. Я тоже по тебе соскучилась. — Светка поцеловала меня в щеку и положила голову на плечо. — Придумай еще что-нибудь.
— О чем?
— Ну … обо мне.
— Я вижу, это единственный предмет, который тебя интересует. — Я увернулся от подзатыльника и притянул Светку одной рукой к себе. — Не бей по моему самому чувствительному месту. А то вытрясешь все придуманное.
— Я не предмет! А ты уже придумал?
— Придумал. Если не будешь драться, прочитаю. Но учти, это экспромт.
У тебя столько дел и забот — Надо чисто помыть небосвод, Надо выкупать землю в росе, По прибрежной пройти полосе Босиком по песку у воды, Чтоб остались на жизни следы, Сделать утром просвет в облаках, Чтобы солнце поднять на руках, И росою укутать траву. Я на той же планете живу. Переделав дела, на чуть-чуть Забежишь ты ко мне отдохнуть. И присядешь на теплый порог На развилке манящих дорог. И обняв, ничего не сказав, Лишь устало прикроешь глаза. Головой на плечо, на плечо. И тогда беды все нипочем. Всем ветрам распахнешь свою грудь. Отдохнешь и отправишься в путь.— Здорово. И что я только в тебе нашла? Не знаешь?
— Сие тайна великая есть. Как тебе наш гость?
— Он что, так все время и сидит в кресле у камина и смотрит на огонь? И никогда не расстается со своей кружкой?
Послышался звук отпираемой щеколды, стук калитки и звук тяжелых шагов. Перед нами выросла смутно различаемая в темноте массивная фигура.
— Здравствуйте. Меня зовут Ракот. — Хотя незнакомец и говорил негромко, но все равно ощущались в его голосе этакие мощь и сталь.
«С таким голосом надо в бой вести легионы», — подумал я.
— Гесер сказал, — продолжил Ракот, что я могу встретиться с господином Мозесом. Но я бы хотел поговорить с ним конфиденциально.
Вспомнив указание шефа, я вытащил мобильный и набрал его номер.
— В настоящее время абонент недоступен, — бодро сообщила мне трубка, ехидно подмигнув экраном.
— Если вы звоните Гесеру, то он сейчас на заседании Трибунала, — сказал Ракот.
— Да, он мне говорил… Тогда понятно, — сказал я, убирая мобильный. На заседаниях Трибунала обязательно все телефоны отключались. И чтобы не отвлекали от разбирательства и во избежание утечек.
— Пойдемте, — мы со Светкой встали со скамейки. — Господин Мозес в доме.
Войдя на освещенную веранду, я посмотрел на гостя.
Это был высокий, на глаз примерно на пятнадцать-двадцать сантиметров сверх двух метров, плотный мужчина с темным как будто вырубленным из камня лицом, с густой гривой темных, длинных волос, спадающих на спину до лопаток, и глубокими черными глазами. Он был одет в старомодный тяжелый черный плащ без рукавов, почти касающийся пола и скрепленный у горла затейливой застежкой в виде дракона. Поглядев на нее, я понял, что это не бижутерия и не дешевая поделка.
Был он весь какой-то старомодный, но не выглядел старым английским джентльменом восемнадцатого-девятнадцатого века, а скорее напоминал рыцаря или даже военачальника из Средневековья, когда надо было скакать на коне под дождем, сквозь вьюгу и спать в лесу у костра, укрывшись плащом.
«Он гармонично бы смотрелся в компании с тяжелым двуручным мечом», — решил я.
Несмотря на его массивность, он двигался легко с грацией леопарда, но поступь была тяжела, что говорило о его немалом весе. Густо черные глаза гостя внимательно смотрели на меня, как будто он читал меня как интересную книгу