Чтение онлайн

— Вот вам красные саранки! — бормотал Храпчук, оглядываясь с моста на станцию. Языки пламени плясали над эшелоном карателей. Теплушки дымились, громоздились друг на друга.

Ожидая Эдисона, машинист присел на землю под раскидистой лиственницей, прислонился к смолистому стволу. Потрясенный событиями дня и ночи, уставший от непривычной езды верхом, старик задремал…

— Руки вверх, маркиз!

Храпчук вскочил, протирая глаза. Перед ним стоял Эдисон с карабином в руках.

— Шурка! Шельмец! Что ты делаешь со стариком?!

— Это я попугал вас немного! Здравствуйте, Николай Григорьевич! Прибыли к нам, значит?

Сквозь ветки высоких деревьев пробивались лучи солнца. В петличке зеленой гимнастерки юного партизана Храпчук увидел еще покрытую капельками росы красную саранку…

Станция была оцеплена японцами и казаками. Поезда не принимались, — пути расчищали от разбитых и обгоревших вагонов. Из Читы подошел бронепоезд «Истребитель». Привел его механик первого класса Драверт. Пока вывозили раненых семеновцев в больницу, а убитых на кладбище, команда бронепоезда начала облавы и аресты. На базаре было вывешено объявление — за поимку Храпчука и стрелочника назначалось большое вознаграждение.

Дядя Филя шел с Хитрого острова на работу в депо. Через станцию не пропускали, и он решил подняться на Набережную по лестнице.

Около магазина стояла Конфорка, роясь в вязаном ридикюле. Увидев дядю Филю, она вытащила носовой платок, встряхнула его. Из ворот товарного двора вышел офицер и начал подниматься по лестнице следом за дядей Филей. «За мной», — подумал он и ускорил шаг. «Вернуться обратно? Семеновец вооружен. Да и за воротами товарного двора, наверное, засада. Лучше обожду, не пройдет ли дальше…» — лихорадочно думал дядя Филя. Он остановился, не спеша достал кисет с табаком, начал закуривать. Офицер тоже остановился. Он был ступенек на десять-двенадцать ниже. Сняв фуражку, он делал вид, что осматривает поселок. Дядя Филя поднялся выше, на первой площадке сел на скамью, огляделся. Офицер все стоял. У дяди Фили мгновенно созрел план. Он рванулся вверх, перескакивая через две-три ступеньки. Грохотали сапоги, тряслись перила. Назад не оглядывался. Вот вторая площадка со скамейкой, остался еще один лестничный пролет. Но сверху навстречу уже спускается другой офицер с револьвером в руке. «Ловушка!» Дядя Филя перемахнул через перила и бросился по косогору вниз, рассчитывая забежать в магазин, а оттуда скрыться через служебные помещения. Офицер с лестницы выстрелил. Обожгло правую руку выше локтя. Дядя Филя спрыгнул в неглубокий, прорытый ливнем овраг. Поднял голову. С Набережной скачками спускался к нему японский солдат, держа винтовку с примкнутым кинжальным штыком. Превозмогая боль, дядя Филя поднял руки. Японец уже стоял над ним. «Эх, была не была!» Нагнулся и рывком схватил японца за ногу. Солдат выронил винтовку, упал в ров. Но уже подбежали офицер и несколько японцев. Один ударил дядю Филю прикладом по голове.

От писаря контрразведки, работавшего в одной из двоек большевистской подпольной организации, Усатый узнал, что Конфорка давно следила за дядей Филей и однажды приметила, что он встречался в кино-иллюзионе с техником участка пути. Приведенный на бронепоезд техник после порки признался, что валявшийся в конторе гектограф отдал слесарю депо Филиппу Кузнецову.

— Где гектограф? — прежде всего спросили дядю Филю.

— На нем хорошо печатают листовки, вы их читали! — ответил он.

— Где спрятан гектограф?

— В сосновом штабе!

— Точнее?

— Запишите адрес: тайга, каменная тропка, землянка № 1, спросить Матроса!

На дядю Филю набросились два здоровенных карателя…

С поломанными ребрами лежал он на бетонном полу вагона и, выплевывая кровь, хрипел:

— Можете не беспокоиться, гектограф в надежных руках…

У него спрашивали, кто такой Усатый, допытывались о связях с партизанами, о службе в Красной гвардии. Дядя Филя молчал. Ночью его вывезли за железнодорожный мост и заставили копать могилу. Собравшись с силами, он размахнулся и расколол лопатой череп офицеру. Его пронзили штыки японских винтовок…

Ни казаки, ни японцы не могли разнюхать, где скрываются партизаны. Несколько раз натыкались на разведчиков, гонялись за ними, те заманивали преследователей в таежную глухомань, а сами ловко исчезали. Контрразведка упорно искала провокатора. Малодушный техник, предавший дядю Филю, согласился пробраться в партизанский лагерь, освоиться там и затем навести казаков на след. Но писарь из контрразведки сообщил об этом Усатому, а тот — всем двойкам.

Кравченко уже третьи сутки сидел дома, в поездку не вызывали: станция не могла принимать и отправлять поезда. К исходу третьей ночи во дворе залаяла собака, кто-то не сильно, но настойчиво стучал в калитку. Кравченко вышел во двор.

— Кто там? — спросил он тревожно.

— Человек добрый, спасите! — тихонько прохрипел мужской голос.

— Да кто ты? — допрашивал Кравченко, не открывая калитку.

— Вы меня знаете, я техник участка пути, бежал с бронепоезда… Пустите скорее!

— А я тут при чем? Иди, куда знаешь!

— Мне надо скрыться! — шепотом просил техник.

— Скрывайся, где хочешь, а я с большевиками-антихристами не связываюсь, будь они трижды прокляты! — яростно проговорил Кравченко.

— Ну, пустите хоть до утра, меня ищут, я истекаю кровью!

Кравченко открыл калитку. Техник рухнул во двор и застонал.

— Искалечили меня мерзавцы…

Кравченко помог технику подняться и усадил его на завалинку.

— Как же тебе удалось бежать? Ведь оттуда не возвращаются…

Техник рассказал историю побега… Будто ночью его повели в поселок на очную ставку с каким-то железнодорожником. Пока стучали в дверь квартиры, он с высокого крыльца бросился на забор, перемахнул в чужой огород. Японцы думали, что арестованный успел убежать далеко, искали его в дальних дворах и переулках. Помогла темнота…

— Худо твое дело, парень, пропадешь ты теперь, — сказал Кравченко, — но я что-нибудь придумаю!

— Ради всего святого, я буду вам век благодарен! — лепетал техник.

Кравченко спрятал провокатора в стайке, где ночевала корова, и крепко задвинул снаружи деревянный засов. Через полчаса он был в контрразведке.

— И, подумайте, какая скотина, просит приютить! Да я большевистскую мразь и близко к себе не подпущу! А приютил я его добре, он теперь от вас не уйдет! — рассказывал Кравченко.

— Молодец, кондуктор! — притворно восхищался поручик. — Мы его сейчас же заберем, а для вас я буду хлопотать перед атаманом награду.

— Зачем награда, — вертел Кравченко в руках фуражку. — Мы для своей власти ничего не пожалеем…

Уже белел восток, над рекой плыл густой туман. Во двор Кравченко пришли офицер и два японских солдата. Когда техника вывели из стайки, Кравченко плюнул ему в лицо.

— Попался, голубчик!

Техник разразился бранью.

— Предатель! Иуда! Погоди, вот придут наши!..

— Иди, иди! — разгорячился старый Кравченко. — Будешь знать, как с большевиками связываться!

Техника увели, а Кравченко призадумался у ворот: «Значит, прямых улик против меня нет, но ищут ниточку, нельзя ли ухватиться. Зарубим себе это на носу…»

Утром Усатый сообщил, что техник и в поселке Гора стучался к одному мастеровому депо, но там ему намяли бока.

Следующая ночь принесла несчастье…

Сергей Фролов, ни с кем не советуясь, решил отомстить карателям за смерть дяди Фили.