Чтение онлайн

Вечером комсомольцы собирались в поповский дом на работу. Андрей Котельников привел с собой мать.

— Уж вы моему старику ничего не говорите! — попросила она.

Женщина взялась вымыть окна и полы в комнате, где будет устроена читальня. В другой, более просторной половине дома предстояло выпилить внутреннюю стенку, соединить две комнаты в одну, сделать небольшую сцену. Комсомольцы начали выносить в амбар поповскую мебель. Анна и Андрей подхватили большой посудный шкаф. В кухне они остановились, с грохотом опустили ношу на пол. У порога с потухшим окурком во рту и плотницким топором в руках стоял рослый рябой парень.

— Что смотрите? Не узнали? — первым заговорил неожиданный гость. — Пришел вот на ваш день труда, говорите, что делать!

Андрей покосился на топор, кивнул парню на комнаты. Пошли вместе, Андрей объяснил, как задумано сделать один зал из двух комнат. Рябой развязал на себе красный кушак, снял полушубок и папаху, деловито поплевал на руки и принялся снимать с петель дверь, которая теперь не понадобится. Андрей вызвался помогать ему, и в поповских хоромах, давно отвыкших от шума, застучал топор, завизжала пила, послышались громкие голоса молодежи.

Во дворе Анна остановила Митю, нагруженного стульями.

— Ну и дела! Знаешь, кто к нам заявился? Никишка, младший сын купца Петухова. Что с ним делать?

Рябого Никишку Митя видел и раньше, в первый приезд. Тогда он на собрании в школе спрашивал Федю-большевичка: «А с чем едят твой комсомол?» Откровенно говоря, Митя тоже не знал, как поступать в таких случаях, но посоветовал:

— Пусть ходит, может, и его обломаете!..

Утром Митя собрался в дорогу. По мандату местные власти должны были выделять ему «одноконные подводы за плату по две копейки с версты». Очередь на подводу была за Петуховым. Поскольку сам купец отсутствовал, Митю в Каменку повез рябой Никишка. Анна была в школе, и Митя заехал проститься с ней. Первый урок уже начался, Митя, как школьник, посмотрел в замочную скважину. Анна сидела за столом и читала детям какую-то книгу. Вызывать учительницу Митя постеснялся…

Долго ехали молча. Только на реке, когда подул сильный ветер, подводчик повернулся лицом к Мите, сгрудил к его ногам побольше сена и спросил:

— Нагнал я на вас вчера страху?

— С чего ты взял? — спросил Митя.

Никишка засмеялся.

— Чего уж там… У всех, наверно, душа в пятки ушла. Поди, думали, что я головы рубить пришел…

Рябой дергал вожжи, погонял лошадь и без Митиных вопросов раскрывал свою душу:

— Дома у нас кутерьма идет. Отец — жила, все ему мало. Старший братан тоже хапуга. А я, хошь верь, хошь не верь, не имею интереса к хозяйству. По мне, пропади все пропадом: и пашни, и скот, и лавка с товарами… Ты где робишь?

— Кочегаром на паровозе! — сказал Митя.

— Это вот здорово! — Никишка взмахнул бичом, хлестнул лошадь и опять повернулся к Мите. — И меня к машине тянет. Как увижу паровик — трясусь весь. Я на отцовской мельнице сам кое-что мастерю… Но батьке на мое учение денег жалко, думает меня к земле привязать. А я могу на все плюнуть и пойти, куда глаза глядят…

Никишка плюнул, плевок его крохотной ледышкой полетел по ветру.

— Думаешь, подлизываюсь к комсомолу? Нет, паря! Это я назло отцу!

Он похлопал шубными рукавицами.

— У меня руки крепкие, никакой работы не боюсь. Може, на Петровский завод тягу дам…

У крайней избы маленькой, затерянной в тайге деревушки, младший Петухов показал кнутовищем на сельревком и повернул обратно. Денег он не взял…

В сельревкоме никого не оказалось. Проходившая мимо женщина пояснила, что председателя искать не стоит, у него всегда налиты зельем шары, к тому же он не знает грамоты, только держит у себя печатку, а всеми делами заправляет секретарь, хотя и он лодырь царя небесного.

Секретаря Митя застал дома спящим. Проснувшись, он долго зевал и почесывался. Поглядел на Митин мандат и сказал, что сам является участником русско-японской войны, ранен при обороне Порт-Артура. На полу, около кровати, лежала его отвязанная деревянная нога.

— Сельская власть должна находиться в ревкоме! — заметил Митя.

— А кого там делать? — удивился секретарь. — Все бумаги у меня в кармане… Тебе собрание надо?

Митя сказал, что хорошо бы собрать в школе молодежь, будет создаваться комсомольская ячейка. Старый служака почесал пальцем смятую бороденку, высморкался на пол и ответил:

— Школы у нас сроду не бывало, а комсомол этот самый сварганили!

— Кто? — спросил Митя.

— А отец дьякон!

В соседнем селе отрекся от церкви дьякон и приехал сюда к родителям. Бывший служитель бога ходил в крестьянской одежде, бывал на вечерках, пел со всеми частушки и плясал «подгорную». Почуяв дух нового времени, дьякон пригласил к себе молодых парней, прочитал им газетную статью о комсомоле, и ячейка была организована. Сам дьякон написал протокол, отправил его в уездный комитет. Было это три месяца назад, сейчас дьякона нет — уехал со стариками в город, служит там счетоводом в потребительской кооперации.

Митя подивился этому рассказу.

Через полчаса он расспрашивал секретаря ячейки, застенчивого юношу лет семнадцати… В комсомол записались четыре человека, все до одного неграмотные. Из укома стали поступать циркуляры. С каждой бумажкой комсомольцы гурьбой ходили к единственному грамотею в деревне — секретарю ревкома, а тот выставит вперед деревяшку, подбоченится и требует за труды солдатскую манерку муки или две горсти листового табаку. На прошлой неделе ревкомовский деятель читать бумажки отказался. «Дураков для вас нет, читайте сами!» Но читать больше некому. И тогда укомовские циркуляры, отпечатанные на тонкой папиросной бумаге, ребята истратили на цигарки. Что теперь делать? Пришли к одному мнению — всем выписаться из комсомола, только из этой затеи ничего не вышло: некому было написать заявление. Так ячейка и сохранилась. С комсомольцами еще никто, кроме дьякона, не беседовал, коммунистов в деревне нет… Митя успокоил секретаря ячейки, сказал, что срочно сообщит обо всем в уком и оттуда пришлют инструктора, обещал договориться с одной знакомой учительницей из Осиновки о занятиях с неграмотными…

Надо было трогаться дальше, и Митя попросил секретаря ячейки отвезти его до Черемхово.

— Я ведь батрак, безлошадный… Пойдем просить подводу у председателя ревкома.

Председателя нашли в нетопленной бане, в компании двух мужиков. Они пили самогон. Из разбитого окошечка доносились пьяные голоса.

Разговаривать о подводе было бесполезно. Пришлось еще раз заглянуть к герою Порт-Артура. Тот крепко спал. Его едва разбудили. Не поднимая с подушки головы, он пробормотал:

— Когда я был молодым, всегда пешком ходил на вечерки в Черемхово!