Чтение онлайн

Ходьба по комнате немного успокоила Химозу.

— За чоновским складом оружия наблюдаете? — спросил он уже без истерики.

— Без устали наблюдаем, Геннадий Аркадьевич. По ночам там часовой, а по воскресеньям — даже и днем.

— Ладно, идите в школу. Я буду на последнем уроке.

Склад оружия давно привлекает Химозу. Штабс-капитан перед отъездом советовал тщательно, не торопясь подготовить налет, захватить винтовки и патроны. Его план: в дни масленицы, когда запрягают лошадей в кошевки и большие сани, катаются днем и вечером, можно очистить подвал, под песни с бубенцами, вывезти добычу в лес и там спрятать. План дерзкий, а как его осуществить? Склад размещен в подвале вокзала, тут поблизости всегда люди. «Что-то надо придумать… Проникнуть бы в подвал со стороны водогрейки, там…» Раздумывая, Химоза присел к столу, взял одну газету, развернул другую, чем-то увлекся и забыл про склад…

Газеты снова расстроили его. Они сообщали об итогах выборов в Учредительное собрание Дальневосточной республики. Эсеры и меньшевики потерпели полное поражение.

Химоза бросил газеты в печку и стал одеваться. Звонок уже прозвенел, в учительской одна Лидия Ивановна проверяла диктанты. Не поздоровавшись с ней, Химоза грубо сказал:

— Чему вы учите своих учеников? До сих пор в коридоре висит этот лозунг: «Даешь комсомол!» Объясните, что значит на русском языке слово «даешь»…

Лидия Ивановна медленно подняла голову, посмотрела на Химозу.

— Здравствуйте, Геннадий Аркадьевич! Новое время рождает новые слова. Лозунг вывешен для учащихся, и они прекрасно его понимают. А в вашем возрасте можно уже читать газеты. Вот, на столе, здесь несколько. Кстати, вы не знакомы с результатами выборов в учредиловку?

Химоза уже рылся в книжном шкафу. При упоминании газет и выборов он так хлопнул дверцей, что одно стекло вдребезги разбилось и со звоном посыпалось на пол. Старая учительница вздрогнула, посадила на листке кляксу.

— Вам, Геннадий Аркадьевич, — сказала она, — нельзя заниматься политикой… Валерьяновых капель у меня нет, могу предложить только химические чернила…

На урок Химоза убежал без классного журнала.

Везде и всюду говорили о выборах. Вечером в нардоме перед военными занятиями машинист Храпчук, потрясая газетой, горячо уверял Васюрку и Тимофея Ефимовича:

— Сорвем мы синюю заплатку с красного флага, дело к тому идет!..

Бойцы построились в фойе. На левом фланге стояли четыре девушки.

— Константин Кравченко, три шага вперед! — скомандовал Знова.

Костя приподнял винтовку и вышел из строя.

— Забирай девчат под свое начало, объясни им русскую трехлинейку…

Во главе женского отделения Костя вышел из фойе, в двери которого уже давно заглядывали Кузя, Пронька и Ленька Индеец. Их заметил Знова.

— Старые боевые товарищи, — сказал он, подходя к подросткам. — Ячейку посещаете?

Ленька отдал честь.

— Так точно!

— Тогда сыпьте на сцену к Кравченко! Скажите, что я послал!

Ребят из коридора как ветром выдуло.

Обгоняя друг друга, они шумно ворвались в зрительный зал, сбросили пальтишки и с разбегу запрыгнули на сцену.

— Назад! Кто такие? — закричал на них Костя.

Будущие бойцы опешили. Сильнее обычного Кузя потер переносицу, переглянулся с Пронькой. «Вот так фунт, нас не признает». Догадливее всех оказался Ленька. Он бросил руки по швам и отчеканил фразу, которую вчера только слышал на вокзале около эшелона.

— Прибыли в ваше распоряжение по приказу командира роты!

Косте только этого и надо было. Он отлично помнил, как его и Васюрку принял Знова, когда они пришли на первое занятие.

На столе лежала винтовка. Костя должен был рассказать, из каких частей она состоит и какое назначение каждая из них имеет. В нарушение всех правил Костя начал объяснять по-своему:

— Самое главное — это предохранитель. Не будешь знать, что это такое, — ни разу не выстрелишь, хоть и враг будет рядом. В бою под Читой с одним народоармейцем произошел такой случай…

Никто из новичков-чоновцев не знал, что Костя говорил о себе, что он сам попал впросак при разгроме банды в пади Моритуй.

Ленька стоял рядом с Верой Горяевой. Его мечта сбылась. Скоро, скоро винтовочка попадет ему в руки… «Зачем только учат нас вместе с бабами?» — подумал он.

В воскресное утро Вера открыла двери комсомольского комитета. В помещении было холодно, скамейки в беспорядке сдвинуты со своих мест, на полу валялись окурки. Девушка сходила в сарай за дровами, затопила печь. Потом долго искала веник, он оказался за книжным шкафом. Принесла с улицы снегу, разбросала его и начала подметать пол.

Вошел незнакомый молодой человек в солдатских сапогах, зеленой английской шинели и буденновском шлеме с остроконечным верхом. Под мышкой у него виднелась стопка книг, перевязанная веревочкой. Безусое лицо покраснело от мороза, глаза веселые. Назвал себя инструктором укома и неожиданно предложил помочь в уборке комнаты. Вера указала одной рукой на замерзший фикус, а другой на дверь. Приезжий все понял. Он положил на скамейку книги, обхватил кадку с застывшей землей, прижал ее к животу и вытащил в пустой коридор. Вернувшись, инструктор вытер руки полой шинели и сказал, что дежурная будет молодцом, если позовет секретаря ячейки Мокина.

— А ты… вы зачем к нам? — спросила Вера.

В ячейке еще никогда не было лекций, и Вера приятно удивилась тому, что инструктор пообещал рассказать вечером о капитализме и коммунизме. Но до лекции он хотел немного уснуть: ехал всю ночь в холодном вагоне, не удалось даже вздремнуть. Инструктор придвинул к голландке скамью и лег, подложив под голову книги.

— Скажите, — осмелилась Вера, — комсомольцам можно читать книгу «Капитал»?

Инструктор улыбнулся и ответил шуткой:

— Изучать Маркса труд — тяжкий труд, от него очень многие умрут. Но вот я выдержал…

Он закрыл глаза и умолк.

Вера подмела пол, закрыла на ключ комитет с уснувшим инструктором и побежала разыскивать Мокина.

Митя увидел уездное начальство лишь после полудня. Инструктор сидел за столом, листая свои книги. Он уже успел выспаться и покочегарить у печки. Здороваясь, передал Мите привет от каменского секретаря ячейки и записку от осиновской учительницы.

— А это прими от меня!

И подал книгу в переплете. Название ее было мудреное: «Материализм и эмпириокритицизм». Митя никогда не слышал и не произносил таких слов, не понимал их смысла. Точно догадываясь о его затруднении, инструктор сказал, что в этой книге Ленина изложена вся суть философии. У Мити екнуло сердце. Вот когда до него добрались! Должно быть, кто-то написал в уком об истории с исключением телеграфиста из комсомола, инструктор теперь и проверяет. Но укомовец заговорил о другом — скоро выйдет в свет учебник политграмоты — автор Коваленко, — пора в ячейке создавать кружки. Для комсомольских активистов будут созданы курсы. Митя совсем было успокоился, да увидел на столе брошюру «Шаг вперед, два шага назад». Его даже в жар бросило. «Значит, есть такая, а я-то…» Конечно, Уваров все ему припомнил… Однажды телеграфист по какому-то поводу назвал эту брошюру. Митя отвел парня в сторону и строго предупредил, чтобы он не мутил комсомольцам головы. Не может Ленин так учить: шаг вперед, а два назад. Это не по-большевистски. На худой конец, если где-то действительно трудно, Ильич мог согласиться сделать два шага вперед и только один назад… Тогда Уваров рассмеялся, Митя забыл о том случае, а теперь, как видно, придется принимать сразу два удара. «Понятно, какая будет лекция».

Тревожное предчувствие овладело Мокиным. До вечера он был в таком душевном смятении, что забыл о записке, которую положил в карман гимнастерки.

Объявления не понадобилось. Вечером, как всегда, в комитет собрались комсомольцы и все, кто привык бывать здесь, собираясь связать свою судьбу с ячейкой.

Прежде всего инструктор объявил план своей лекции: каким было человеческое общество в далекие времена, что происходит в нем теперь и какое у него будущее. Он назвал произведения Маркса, Энгельса, Ленина, зачитывал подчеркнутые в страницах строки и подробно растолковывал их. Впервые поселковая молодежь услышала фразу: «Призрак бродит по Европе, призрак коммунизма…»