Чтение онлайн

Раздался дружный смех. Гвардейцам понравился этот рассказ.

— А что же дальше? Что делает в это время жених? — под хохот однополчан спросил Шерстняков.

В ответ на этот вопрос Чапичев решил представить, что называется, подлинный документ. Он вытащил из планшетки переведенное на русский язык письмо одного немецкого солдата к своим родным в Германию и стал медленно читать:

«4 августа состоялось мое заочное венчание. Это была странная свадьба. Я уже являюсь мужем моей жены, а она еще не моя жена… Тем не менее день моей женитьбы был прекрасен. Я был снят с боевой позиции на 24 часа и не должен ничем заниматься. Всю ночь я мог спокойно спать: это была для меня самая лучшая брачная ночь. Только музыка была на моей свадьбе не та, музыка русских «катюш». От ее игры обалдеть можно…»

— Что посеяли, то и жните, — вставил кто-то.

— Вот так и заключаются браки в нынешней фашистской Германии, — как бы подводя итог, сказал Чапичев. — «Новобрачная» сидит в бомбоубежище, прижав к горячей щеке холодную каску. «Новобрачный», в свою очередь, лежит где-нибудь в окопе, уткнувшись носом в землю.

Время было позднее. Кругом все стихло) немцы, видимо, устали и решили залечь на боковую. Вскоре, однако, раздался какой-то непонятный гул. Он нарастал, делался все резче и отчетливее.

— Что это? — спросил Чапичев прикорнувшего рядом Шерстнякова.

— Ничего особенного, — ответил он, — фашистские снабженцы заработали.

— Ах да, я и забыл про них.

Каждую ночь над Бреславлем гудели вражеские самолеты-транспортники. Они стремились пробиться к городу, чтобы сбросить на парашютах окруженной группировке снаряды, патроны, продовольствие. Но советские зенитчики научились вести борьбу с ночными стервятниками.

Рано утром наши солдаты изгнали гитлеровцев из соседнего дома. Войдя внутрь здания, они увидели на полу несколько фаустпатронов.

Чтобы поднять боевой дух своих солдат и офицеров, немецкое командование, и особенно гитлеровские пропагандисты, в те дни много шумели о новом секретном оружии, о его замечательных качествах. Фаустпатроны были действительно новым и эффективным оружием реактивного действия: дистанция огня их достигала 100–150 метров.

А еще раньше, вспомнил Чапичев, в конце 1943 года, на участке одной нашей части немцы пустили две другие новинки — танкетки-торпеды, или так называемые противотанковые торпеды.

Чапичеву рассказывали, что рано утром солдаты заметили приближавшиеся к нашей обороне черные точки. Они двигались со стороны противника и с каждой минутой становились крупнее и отчетливее. Вскоре все увидели, что движется что-то похожее на небольшие танкетки. Без всякого шума они устремлялись к нашим окопам. Был слышен лишь легкий лязг их гусениц.

По траншее прозвучала команда:

— Внимание! Приближается противник!

Когда танкетки оказались на расстоянии ста метров от окопов, бронебойщик Александр Барвиненко прицелился в одну из них из противотанкового ружья и выстрелил. Пуля метко угодила в цель. Раздался оглушительный взрыв, и на месте торпеды образовалась глубокая воронка.

Вторая торпеда подошла ближе к нашим окопам и тоже была подбита, но не взорвалась. Солдаты с помощью саперов осторожно подтянули ее в свое расположение, изъяли из нее взрывчатое вещество и стали рассматривать фашистскую новинку со всех сторон.

По форме торпеда напоминала собою обычную танкетку, только была значительно меньше размерами.

Ведущими колесами, как и у танка, были передние, а направляющими — задние. Каждое колесо имело электромотор, приводимый в движение аккумулятором. Гусеницы стальные, штампованные, трансмиссия — электрическая. Управлялась танкетка по электропроводам на расстоянии из танка или надежного укрытия при помощи электропульта.

Немцы рассчитывали использовать эти танкетки против наших танков, а также для разминирования перед атакой минных полей, подрыва дзотов и других оборонительных сооружений. С этой целью гитлеровцы создали особые дивизионы танков-торпед, состоящие из трех рот по пяти танков и двадцати танкеток-торпед. Каждый из танков имел оборудование для одновременного управления четырьмя торпедами.

Наши бойцы знали, что при умелой борьбе с торпедами большой эффективности этот вид оружия не даст. Танкетка имела слабую броневую защиту, пробиваемую ружейным огнем. Лучший результат в борьбе с танкетками давала стрельба бронебойно-зажигательными пулями и снарядами всех калибров артиллерии на дистанции действительного огня. Заметив появление танкеток-торпед, советские воины уже с расстояния 400 метров открывали по ним огонь и расстреливали их еще на подступах к нашим оборонительным сооружениям.

Здесь же, под Бреславлем, фашистское командование против наших танков широко применяло фаустпатроны (танки-торпеды себя не оправдали). С целью преградить путь советским войскам оно создавало в населенных пунктах и на перекрестках дорог большое количество мелких групп, вооруженных фаустпатронами. Фаустпатронщики подпускали наши танки как можно ближе и с короткой дистанции открывали по ним стрельбу.

Однако гитлеровцы нередко сами попадали под губительный огонь наших танкистов. Однажды, отразив контратаку врага, танк механика-водителя старшего сержанта Бойченко на большой скорости ворвался в населенный пункт. Не сбавляя хода, советский танкист повел машину вдоль улицы, огнем и колесами уничтожая удиравших гитлеровцев. Экипаж был настороже и внимательно наблюдал по сторонам. Вскоре механик-водитель заметил двух немецких солдат с фаустпатронами, спешивших к дому. Бойченко, не отрывая глаз от гитлеровцев, быстро сообщил об этом пулеметчику, а сам продолжал двигаться вперед. Он был убежден, что немецкие фаустпатронщики будут ожидать того момента, когда танк подставит под удар боковую часть. Зная эту тактику врага, механик-водитель сделал обманное движение, быстро поравнялся с домом, в котором сидели фаустпатронщики, и резко развернул танк вправо. Ветхое здание рухнуло на землю, похоронив в развалинах гитлеровцев, пытавшихся поджечь машину.

Существенную помощь нашим танкистам оказывали, как правило, десантники. Они имели большую возможность вести наблюдение за полем боя, за всем, что происходило вокруг танка, и замечать врага раньше командира танка или механика-водителя. А это очень важно. Упредить — значит победить — таков железный закон боя.

Так оно не раз и случалось. Действуя в Бреславле, десантники старшего сержанта Кунучакова заметили, как в одном из домов засели фаустпатронщики. Выкурить их оттуда было нелегко. Десантники решили применить хитрость. Незаметно спрыгнули они с танка и, укрываясь за домами, вплотную подобрались к зданию, в котором засели гитлеровцы. Не успели фаустпатронщики произвести выстрел, как десантники набросились на них и в рукопашной схватке перебили всех. Захватив целую груду фаустпатронов, советские смельчаки тут же решили использовать их против врага.

— Ишь, какую головешку придумали, — рассматривая фаустпатроны, проговорил рядовой Пустовойтов.

— Все норовят свою гибель оттянуть, — отозвался Кунучаков. — Теперь уже ничто не спасет их: мы сейчас этими штучками самих угостим.

Старший сержант взял фаустпатроны и выдвинулся вперед поближе к дому, в котором засели гитлеровцы. Они заложили окна кирпичом, оставив лишь узкую амбразуру, через которую стреляли из пулемета вдоль улицы. Кунучаков укрылся за углом противоположного дома, и гитлеровцы его не могли заметить. Встав на колени, он взвалил фаустпатрон на плечо, прицелился и нажал кнопку. Раздался выстрел. Вначале Кунучаков отшатнулся и даже зажмурился, так как струя пламени с шумом вылетела из трубы в заднее отверстие. Несмотря на неопытность стрелка, первый выстрел был точным. Фаустпатрон разворотил окно и уничтожил немецких пулеметчиков. Старший сержант выстрелил еще несколько раз. Но уже смелее и точнее. И тут все увидели, как из пролома в стене выскочил офицер с белым флагом и поднял руки вверх:

— Гитлер капут!

Офицер этот оказался 55-летним фольксштурмовцем, лейтенантом запаса Максом Мегером. На допросе он заявил:

— Здесь ужаснее Сталинграда. Никто из нас не думал, что в Бреслау, спустя два года после Сталинграда, мы будем переживать такие ужасы, — и угодливо улыбаясь, еще раз пробормотал: — Гитлер капут! Всех нас, мужчин, способных носить оружие, срочно мобилизовали и приказали удерживать город во что бы то ни стало. Без всякой подготовки мы заняли эти дома, по углам и этажам расставили пулеметы. У окон разместили снайперов. Путь к нам преграждали две баррикады. Мы все были уверены, что к нашей крепости не подступиться. Бои шли далеко впереди, за несколько кварталов, и все мы думали, что русских не скоро увидим. Однако уже к вечеру справа и слева горели здания, подожженные снарядами советской артиллерии. Ваши стрелки неумолимо приближались, сея среди нас смерть. Отступать было некуда: всюду бушевал огонь. Я отдал приказ роте не сопротивляться и поднял белый флаг…