Чтение онлайн

Прежде всего Якову хотелось насладиться тишиной. Забраться куда-нибудь в горы или в лесную глушь.

И вдруг в этот самый момент откуда-то из-под развалин дома, где располагались пулеметчики, донеслись звуки баяна:

Славное море, священный Байкал…

«На Байкал! Вот куда увезу я семью отдыхать!» — подумал Чапичев, вспоминая любимые места на этом удивительном озере.

Рука потянулась к планшету. Достал блокнот. С трудом отыскал страничку, где еще можно было на полях мелким почерком что-то втиснуть.

Рождалось новое стихотворение. А может быть, победная песня. Поставив в уголке дату «3 марта 1945 года», он написал:

Неожиданно ударили немецкие пулеметы. Завыла и рядом за стеной дома разорвалась мина. Загрохотали разрывы снарядов.

Немцы начали очередную атаку — новую попытку вырваться из окружения.

Спрятав блокнот, Чапичев перебежал к притаившимся за обломками стены бойцам. «Чем яростнее атака врага, тем ближе надо быть к солдатам. — Это правило давно усвоил Чапичев. — На войне одинокого пуля находит и под землей».

Каменный дом, где засели фашисты, походил на крепость. Гитлеровцы вели огонь из каждого окна, пролома. Подступиться к этому стреляющему, огнедышащему гиганту было невозможно. Его надо было разбомбить или взорвать. Весь целиком! Но ни того, ни другого сделать было нельзя: пострадали бы свои солдаты, тесным полукольцом окружившие здание.

— Ну, а что если мы возьмем этот дом изнутри? — спросил Чапичев сидевших вокруг него солдат.

— Лишь бы коготком зацепиться, — ответил за них Шерстняков.

— Но как вы туда попадете, товарищ майор?

— Сейчас узнаешь, — ответил Чапичев. — Пойдешь со мной?

— Так если вы не боитесь, товарищ майор, то и я тоже, — ответил солдат, оправляя до черноты пропотевшую на плечах гимнастерку.

— У меня есть план, — сказал Чапичев. — Бросим перед домом несколько гранат, и, пока дым рассеивается, добежим до парадной двери. А вы здесь не зевайте, — обратился он к остальным солдатам. — Как в окне, возле двери, пулемет накроем, сразу же вперед за нами!

Метнув одну за другой две гранаты, Чапичев вместе с Шерстняковым бросились к дому. Ворвавшись в здание, снова бросили по гранате туда, откуда стреляли вражеские пулеметчики.

Почти одновременно взорвалось еще несколько гранат, и весь взвод вбежал внутрь здания.

Тем временем Чапичев со своим напарником проник на второй этаж, откуда бешено стреляли гитлеровцы.

Завязалась рукопашная схватка. Вдвоем, солдат и майор, они сумели расправиться со всеми, кто был в комнате. Но вот распахнулась дверь соседней. Чапичев не успел повернуться… Сраженный вражеской пулей, он упал на пол. Шерстняков выпустил полдиска в гитлеровца, убившего майора. Но помочь храброму офицеру, любимцу солдат, было уже нельзя.

Именно эти простые, проникновенные строки, написанные Чапичевым еще накануне войны, лучше всего украсили бы его памятник. Чапичев оправдал их всей жизнью, которая от начала и до конца была подвигом.

В письме-завещании, посланном в адрес Крымского отделения Союза писателей, начальник политотдела дивизии гвардии майор Лебедев сообщил в те дни:

«…Вражеская пуля оборвала жизнь пламенного большевика агитатора Чапичева.

Бойцы, сержанты и офицеры, страстно любившие своего агитатора, со слезами на глазах поклялись жестоко отомстить немецко-фашистским захватчикам. И свою клятву сдержали — много фашистских гадов было убито, ранено и пленено.

И сейчас, когда мы завершаем уничтожение окруженной вражеской группировки, на устах у всех бойцов и командиров светлое имя большевика Якова Чапичева.

Недалек тот день, когда салюты Москвы возвестят о нашей полной победе. Распластанная фашистская Германия будет лежать у ног воинов-победителей: мы никогда не забудем тех, кто отдал жизнь за счастье и независимость нашей Родины…

Пусть правда о большевике Чапичеве, о его героизме дойдет до нашей Родины. Пусть на его подвигах воспитывается молодое поколение».

С тех пор, как отгремела война, минуло много лет. Но всякий раз при встрече с фронтовыми товарищами — в обычный ли будничный день или в праздничный вечер, расцвеченный огнями салюта, — мы с гордостью и грустью вспоминаем тех, кто отдал свою жизнь за спасение Родины. И всякий раз память приносит новые подробности о друзьях, полузабытое становится почти явью.

А время неутомимо летит. Растут наши дочери, мужают сыновья. И люди, которые были близкими для нас, становятся такими же близкими и для них.

Когда я впервые писал о Чапичеве, мне ничего не было известно о его семье и родных. Но как только материал был опубликован, сразу же стали поступать письма. Первая весточка пришла в газету «Красная звезда».

«Уважаемая редакция!

31 августа 1963 года в номере 206 вашей газеты под рубрикой «Герои и подвиги» мы прочли статью полковника Борзунова «Три встречи», посвященную памяти Героя Советского Союза Якова Чапичева.

Мы бы хотели, если это возможно, поближе познакомиться с полковником Борзуновым. Очень просим Вас сообщить, если редакции известен адрес тов. Борзунова, так как к Вам обращаются жена и дочь Якова Чапичева…

С приветом Екатерина и Долорес Чапичевы.

Наш адрес: Одесса, В — 47, ул. Артема, дом 11, кв. 30».

Письмо из редакции было переслано мне, и я без промедления связался с семьей моего друга. Сообщил неизвестные семье факты о Чапичеве: о том, как бесстрашно вел он себя на фронте, как часто и тепло вспоминал о семье, которую считал погибшей, о сестре, родственниках и друзьях. В добавление ко всему выслал фотографии тех лет, на которых Чапичев заснят в кругу сотрудников нашей армейской газеты.

В своем ответе жена и дочь Чапичевы писали:

«Мы прочитали Вашу статью «Три встречи» и были глубоко взволнованы воспоминаниями о нашем муже и отце, облик которого вы так хорошо и верно создали…»

В конверт были вложены ранние фотографии поэта, стихи, Грамота Президиума Верховного Совета СССР о присвоении Я. И. Чапичеву звания Героя Советского Союза и письмо Председателя Президиума Верховного Совета СССР Н. М. Шверника жене героя.

Кроме этих документов в конверт было вложено также неизвестное мне стихотворение Чапичева, написанное собственноручно и посвященное дочери.