Чтение онлайн

— Никто не может видеть тебя лучше, чем ты сам. И иногда надо себе врать, потому что иначе ты начнешь себя очень недооценивать. Вряд ли есть человек, который не имеет скелета в шкафу. И каждый раз, наталкиваясь на очередную косточку этого скелета, ты начинаешь все более себя ненавидеть. Так, может, принять все как есть? Скажем, если ты знаешь, что не должен кого-то любить, быть с кем-то, надо зарыть на это глаза ради этого человека? Как ты думаешь?

— Ты насчет чего? — изумилась я.

— Это я так, для примера, правда. У меня никогда таких проблем не было. А вот у моего приятеля, о котором я до того упоминал, были.

— И что он сделал? — я вся напряглась, стараясь не выдавать волнения.

— Он честно собрал все косточки и даже потом гордился этим, — Берестов допил последний глоток, отставив бокал, — Так где ты таких идеек набралась?

— В воздухе витали, — с самым невинным видом сообщила я. Но почему-то лицо Костика стало еще серьезнее. Мне даже показалось, что он так и шарит глазами по стенам, мебели и потолку, словно пытаясь эти самые мысли найти. Но в кухне ничего не летало, кроме пыли, которая, в прочем, без солнца не была видна, — Слушай, а во сколько концерт-то и когда?

— Точно, — парень рассмеялся, звонко шлепая себя по лбу, — в следующее воскресенье, в актовом зале института. Значит, ты согласна прийти?

— А как же.

— Что ж. Думаю, я смогу тебя удивить.

— Ты и так удивляешь меня все больше. Вот вдруг появился у меня дома. Ты знаешь, мне даже без всяких сюрпризов приятно будет тебя послушать. Я когда прошлый раз была, мне очень понравилось.

— Правда? Ты льешь бальзам мне на душу.

— Это точно, — вздохнула я, убирая посуду со стола, — Бальзам на душу и коньяк в желудок.

Берестов весело рассмеялся, утирая слезы. Я только хмыкнула, отворачиваясь в сторону раковины. На какой-то момент мне показалось, словно по кухне прошел ветер. Я даже огляделась, но ничего не заметила. И только на холодильнике пугливо притаилась странная тень. Осторожно отложив чашку и бокал, я повернулась на Константина. Но ничего странного в его внешнем виде не заметила. Парень сидел, прикрыв глаза и только пальцы судорожно сжимали полу халата.

— Пойду я, наверное, — произнес он, вставая.

— А одежда?

— Ничего страшного. Я горячий, да и она уже высохла.

— Не заболеешь? — попыталась уговорить я его. Но Костик только покачал головой.

— Нет. Не в первый и не в последний раз промокаю до нитки. К счастью, в данном случае у меня еще есть теплая компания и халявная выпивка. Не пропаду!

Я пожала плечами. Пока Берестов переодевался, я пыталась как можно более аккуратно запихать пузатую бутылку в шкаф, что бы скрыть следы моего вмешательства в ее покой. Кажется, мне это даже удалось, так что провожала я Костика с легким сердцем:

— Значит, до встречи?

— Ага, — подтвердила я, — Удачи тебе.

Дверь за Берестовым закрылась, и только на кухне остался висеть запах алкоголя и чая.

Звонок в дверь едва не довел меня своей неожиданностью до разрыва сердца. Полудрему сразу унесло куда-то в поднебесье. Книжка, с которой я лежала в обнимку почти час, отлетела в сторону. Подскочив на месте, я понеслась к двери, попутно пытаясь вспомнить, кого же могла посетить столь чудная идейка- припереться ко мне в такое время. На пороге стояла Аринка:

— Ты еще не готова? — начала она, не здороваясь.

— А к чему я должна была готовиться? — не поняла я, на всякий случай пятясь подальше от подруги, которая начала все больше злиться.

— Вообще-то, к концерту Берестова. Но судя по тому, что ты этого не делала, придется теперь только к казни, — жестко выдала девушка.

— Сколько у нас времени? — приступила я к делу, начиная потихоньку соображать. Этому очень способствовало выражение лица Арины, больше напоминавшее тяпку. И ее очень выразительное пыхтение.

— Ровно полчаса на то, чтобы доехать до института, — не часто мне приходилось видеть подругу в таком состоянии. И если честно мне даже думать не хотелось, до чего она может дойти, если я сейчас же что-нибудь не сотворю.

Вздохнув, едва успела закрыться дверь за Аринкой, я понеслась в комнату. На этот раз не было засовывания по три раза двух ног в одну штанину, и даже напяливанья блузки наизнанку. Подруга стояла рядом, с некоторым сарказмом и раздражением поглядывая на то, как я пытаюсь влезть в летние брюки. В серебристых глазах девушки отражался килограмм непонимания и целый воз осуждения.

— Я не понимаю, как можно было забыть о таком событии. Между прочим, не каждого Берестов пригласил на свой концерт, тем более лично. И вообще, вид у тебя такой, словно ты уже готова опоздать.

— Да нет, — расчесывая волосы, произнесла я, — просто пытаюсь следовать мудрому совету Егора. Ты знаешь, он сказал, что если ты куда-то торопишься, не надо считать минуты, представлять, как они быстро утекают. Наоборот, надо думать, что у тебя целая вечность впереди.

— К сожалению, вечности у нас нет, — парировала подруга, — Я смотрю, он произвел на тебя большое впечатление.

— Ты даже не представляешь, как я тебе благодарна, — я бросилась обнимать Аринку, — В прошлый раз, когда мы почти целый день сидели с ним в парке, он едва из меня душу не вытряс. Все спрашивал, анализировал, рассуждал. И самое странное, что мне это очень помогло. Я теперь могу смотреть своим комплексам и страхам в глаза. Я перестала бояться чего-то неизвестного.

— Это любовь? — хмыкнула девушка. Она уже начала отходить, но раздраженность в интонации никуда не ушла.

— Нет. Это дружба, самая настоящая. Я раньше никогда не встречала человека, с которым мне бы было так легко, как с Сорелом.

— А я так, больше не нужна…

— Аришка, как же я могу тебя бросить? Ты самая классная девчонка, которую я знаю.

— Да ты тоже ничего, — улыбнулась подруга.

Несколько мазков помады и теней, и мы с Аринкой вылетели из дома, не теряя ни одной минуты. В итоге, нам не только удалось не опоздать, у нас остался еще небольшой запас времени, чтобы не торопясь добраться до актового зала. Правда вот нормально сесть мы уже не смогли. Пока Арина широким жестом расталкивала народ, я тихой мышкой проскальзывала за ней, стараясь случайно не наступить кому-нибудь на ногу. Путь до удобных кресел в третьем ряду был труден и тернист. Но благодаря недюжинной физической подготовки подружки, и тому, что половина находящихся в зале состояла из наших приятелей, мы смогли успешно его преодолеть. Уже издали я заметила, как на сцене суетятся парни из знакомого ансамбля. В углу притулилось пианино, на стуле разлеглась гитара. Только теперь я сразу вычленила из толпы Берестова. Белая рубашка и новые джинсы, на лице неизменная улыбка, — обязательные отринуты его творческой деятельности. Аринка тоже увидела Костика, буквально вперившись в него взглядом. Я проследила за ним, утыкаясь глазами прямо между двумя зелеными изумрудами. Свет над сценой, полутьма над остальной частью помещения создавали еще более красивые декорации, чем были поставлены людьми на сцене. Несколько подготовительных минут, и мы с Аринкой замерли на креслах, прислушиваясь к старым и новым песням. Одной из первых зазвучала композиция, текст которой хранился у меня дома, написанный на салфетке. Наверное, я слишком заслушалась ее, как и в прошлый раз. И, как и тогда, меня не переставало преследовать ощущение, что Костик не мог создать такие вещи. Не в его это характере. Может быть поэтому я не сразу расслышала среди торопливой мелодии режущие слова уши: