Чтение онлайн

Стоит отдать ему должное, он завалился ко мне еще в прошлую полночь, зная, что родителей нет дома, затаскивая за собой огромный пакет продуктов и стеклянных бутылок лимонада Буратино. Так что все это время мы нахально мусорили обертками от вредных чипсов в гостиной и остальной всячины, засыпая лишь под утро с набитыми под отказ желудками.

– М-да… Выглядишь не ахти, друг мой. Геморрой или лишай? – бормочет весело, давясь собственной слюной, пока тянется за наполненным водой стаканом.

– Скорее он будет у тебя от веселой жизни, чем у занятого меня.

Как-то я не настроен сегодня на веселье. Такое ощущение… Будто что-то не так. То ли это беспокойство за любимую девушку, то ли простая паранойя, не имеющая за собой четкого обоснования. Хочется сейчас быть рядом с ней, чтобы хоть как-то облегчить ее состояние. Хочется помочь, обнять и утешить, забирая всю боль с собой.

Выпроводить засидевшегося друга не составило труда. Он наелся, напился и ушел восвояси, словно кот бездомный, на прощание повиливая задницей и мяукая на весь подъезд, ловя удары тапками от вышедшей к мусоропроводу тети Лары из соседней квартиры. А я не выдержал и, собрав свои вещички, направился в цветочный магазин за самым красивым букетом ЕЕ любимых лилий, прихватывая в местной аптеке разные лекарства от отравления.

Как выяснилось, разочарование приходит не сразу. Сколько там стадий принятия нужно пройти? Пять? Тогда куда входит сумасшедший смех, рвущийся из груди от комичности всей ситуации и своей же глупости? Нет той злости и обиды на всех, кого хотелось бы ненавидеть всем сердцем. Наверное, она придет чуть позже, но точно не сейчас. Так же, как и безразличие к существованию этих двоих, рвущих душу на куски.

Квартира девушки наполнена ароматами свечей, купленных нами на прошлый Новый год. Цитрусовые, травы, зимняя хвоя… Верхний свет приглушен, из ее комнаты доносится едва слышимая мелодия любимой ею зарубежной классики, а тихие голоса заставляют поджилки трястись от неизведанных ранее чувств, сжимая в свободной руке металлический ключ от входной двери, что она не так давно забыла у меня.

Дверь в комнату той, что когда-то была для меня всем, приоткрыта, и даже издалека можно разглядеть два обнаженных силуэта, сливающихся в том танце, что влечет за собой тяжелое дыхание и сладко растянутые в улыбках губы.

– И что ты ему скажешь?

– Хм… Беременность? Потребую деньги, чтобы никто не узнал о нашей проблеме, раз я несовершеннолетняя. Поверь, он точно не захочет потерять такую, как я, и согласится на все.

А она знает, на что давить. Всегда ненавидел этот шантаж с ее стороны. И чем дальше наши отношения заходили, тем больше я его в ней не мог терпеть.

Мне бы войти к ним, чтобы застать на горяченьком, да высказать все, что думаю о когда-то хорошем друге из знакомой компании, в которую даже Козлов со мной не пошел. Высказаться в адрес той, о которой еще недавно беспокоился, покупая любимые цветы и лекарства, желая облегчить страдания. Я мог бы увидеть тот испепеляющий и полный ненависти взгляд, которым она одаривала меня в каждую нашу ссору, если я отказывался идти у нее на поводу.

Я устал. Ежедневные перепалки с лучшим другом из-за этих людей, творящих на улицах беспредел. Споры с девушкой, вечно хлопающей дверью при уходе, словно отгораживающейся от меня, намекая, что возвращаться самостоятельно она не собирается. Все это давит, а справится с этим я должен в полном одиночестве…

– Закатит мне истерику, будет умолять одуматься и так далее по списку. Но я уверена, что деньги к концу недели будут, и мы сможем сделать так, как и планировали.

Возможно, все это время я был готов к ее обману. Просто не хотел осознавать, что меня водят за нос, как доверчивого пацана, влюбившегося в красивую девчонку из нового окружения. Верил в ее слова о любви, в то время как сама она была с другим.

Интересно, так было каждый раз, когда она отказывалась от встречи? Может, тогда она и его использует, имея на стороне еще парочку таких же идиотов?

Внутри будто что-то треснуло, раскололось и разорвалось на кусочки. Будь то завтра, через месяц или пару лет, быть хорошим, верящим и любящим для кого-то еще? Почему я должен это делать? Почему я должен подстраиваться под того, кто этого не стоит? Почему должен проглатывать обиду и боль, лишь бы сделать лучше для того, кого люблю? Нет… Больше ни одна дрянь не посмеет сделать этого со мной. Уж лучше я их, чем они меня…

…– Сань, ты чего? – знакомый голос раздается над самым ухом, заставляя поежится и отпрянуть от говорящего прямиком к яркой витрине цветочного магазина со снующими внутри людьми.

Оказывается, это было так давно… Сколько уже прошло? Года два? Может и больше, но сейчас вспоминать об этом нет никакого желания. Уж лучше обратить все свое внимание на вечно гундящего друга, старающегося показать себя местным раздолбаем с лапшой быстрого приготовления в крупной черепушке.

– Если день прошел хреново, – тарабанит внезапно, обхватывая мою шею своей тяжеленной рукой, чуть ли носом ни прислоняя к витрине магазина. – Не печалься, не грусти. Завтра будет новый повод выпить водочки ноль три!

Да, уж лучше рядом с ним, чем с самим собой наедине…

– Лер…

Не хочу ему отвечать. Пусть идет, берет себе в братья этого ужасного типа, а от меня отказывается, раз он так ему нравится.

– Ну Лера…

Это он так двуличность свою показывает, улыбаясь в лицо, а за глаза говоря гадости о нем? Бедная Вероника. Как она вообще умудрилась влюбиться в моего брата, да еще и пробыла с ним все это время? Я бы ни в жизнь с этим разгильдяем не сошлась. Жаль, теперь нас уже девятнадцать лет связывают непредвиденные обстоятельства…

– Солнцева… А ну перестань притворяться червяком и подними лицо с подушки! Ты же так задохнешься!

Брат старается тянуть меня за плечи, чтобы оторвать от этой невыносимой мягкости, которая начинает раздражать, пахнущей ароматным парфюмированным шампунем, но я не могу ему сдаться. Упираюсь, что-то мычу и прошу выйти, оставив меня одну.

Как ни странно, он беспрекословно слушается. Исчезает, будто пару минут назад и не старался стянуть меня с кровати под разными предлогами. Если бы он всегда так делал, то ему бы цены не было.

Но еще неприятнее становится не от липучести брата, а от этого неотесанного неприятного типа, зачем-то каждый раз приближающегося ко мне до крайней точки возможной близости. А я ведь…

– Уже привыкла к нему, черт возьми! – крикнула в подушку, проглатывая непрошенные слезы, что так и рвались наружу все это время.

Привыкла к его вечному нахождению рядом… К этим пугающим, завораживающим взглядам небесно-голубых глаз, провоцирующим фразочкам и колким словам, манящим отвечать грубостью на грубость. А теперь он просто сдался? Трус!