Чтение онлайн

Так продолжалось очень долго. Учёный подпирал дверь, вслушиваясь в происходящее за неё, и пытался осмыслено подвигать правой рукой. Долго ничего не выходило, но вот, он смог поднять конечность. Этот успех придал ему сил. Натерпевшийся организм, что уже не мог бояться, стал нормализоваться. Учёному постепенно становилось всё лучше и лучше.

В определённый момент чавканье за дверью прекратилось. Неизвестный вновь куда-то зашагал. Паника с новой силой ухватило учёного, и он изо всех сил вжался в дверь. Хоть бы неизвестный не заметил его! Не учуял, и вновь не принялся бы ломиться в его комнату! Только не это…

Неизвестный внял мольбам и, проигнорировав дверь, двинулся куда-то в своём направлении. Учёного отпустило. Но всё равно, дверь необходимо держать! Шаги неизвестного удалились, но мало ли что произойдёт ещё.

Неопределённо долго он держал дверь, пока незаметно для себя, прям в этой, довольно неудобной позе, и не уснул. Он совершенно не представлял, как в такой ситуации, сидя возле трупов, когда за дверью кого-то только что съели, можно уснуть. Но организму нет дела до предрассудков разума. Крайние три дня, проведённые в диком аврале, когда он спал буквально по паре часов и постоянно работал, сказались.

Учёный просыпался медленно и тяжело. Хотелось вновь сомкнуть веки и не раскрывать их, но он не мог себе этого позволить. Пётр изо всех сил сжимал рукоять пистолета давно уже вспотевшей рукой и слушал. За дверью вновь кто-то ходил. Звук был странный, как будто хозяин подволакивает одну из своих ног. И слушал он не просто так. У него был план. Если очередной неизвестный будет ломиться внутрь, он не будет пытаться её удержать, а просто выпустить все патроны из пистолета прямо сквозь неё. Это вполне возможно, ведь пуленепробиваемые только гермопереборки, что в случае экстренной ситуации могут перекрыть все коридоры. Но хоть на бункер и было выделено неограниченное спонсирование, но позволить себе даже двери в помещения делать бронированными и герметичными никто не мог.

Но привлекать внимания тоже не хотелось. Лучше худо сидеть, чем жарко биться с неизвестными. Учёный, старался дышать через раз и максимально тихо, сторожил вход в свою комнату. Которая, с каждым часом, переставала ему нравится как укрытие, но страх перед неизвестными был сильнее. Находиться в помещении ему сильно мешали тела. Мерзкий запах, и тяжёлая атмосфера казалось, не давали дышать, и так старавшемуся этого не делать человеку. А ведь тут, в бункере, отличная вентиляция. Но даже она не могла справиться с таким. Три не свежих трупа, да ещё огромная лужа крови.

Но вот напряжение спало, подволакивавший ногу неизвестный двинулся куда-то по своим делам, оставив профессора в покое. Обтерев холодный пот, он поражённо уставился на правую руку. О чудо! Она заработала! Пока ни кого не было за дверью, и даже если он чуть-чуть нашумит, то ничего не произойдёт, учёный решил попробовать встать.

И ему это удалось. Казалось, что тело, сбросило добрый десяток лет, движения давались с лёгкостью, которой он давно не ощущал.

Правда, радостное событие омрачало невероятное чувство голода. Фраза о том, что бы съесть слона, казалась ему дурацкой шуткой, какой-то глупой, гиперболизированной литотой. Но страх всё же довлел над ним значительно сильнее. Особенно когда вновь возобновилась стрельба, спустя столько времени. Это спровоцировало неизвестных. Они один за другим следовали в её сторону, и заставили Петра вновь прижаться к двери.

Пальбы не хотела быстро замолкать, как это случалось ранее. Она шла практически без пауз, уже чуть ли не пять минут, при том периодически звуки выстрелов накладывались друг на друга. Что же это такое? Подумал профессор, панически вжавшийся в дверь. Может это пришло спасение? Ведь судя по звукам, стреляет по крайней мерее несколько человек.

Но учёный за крайнее время совершенно растерял всю надежду на своё спасение. Эти дни, пропитанные страхом, дались ему очень тяжело. И он лишь покрепче сжал потной ладонью рукоятку пистолета, и вжался в дверь, крепко прижимая её к косяку. Хоть она и заперта, но учёный всё равно очень опасался того, что к нему начнут ломиться, и без его поддержки дверь не выдержит. Ему нужно хотя бы успеть выстрелить, пока противник задержан хлипкой преградой. А то Пётр не уверен, сможет ли он попасть, и вообще выстрелить, когда неизвестные зайдут внутрь.

А стрельба всё не утихала, и даже постепенно приближалась. Сначала это совсем не обрадовало учёного, но потом, когда казалось, стреляли буквально за дверью, он всё же решился. И по крепче сжав оружие, он дёрнул отпёртую им дверь на себя.

В комнату сразу ворвались запахи, что стояли в коридоре. И не сказать что там ситуация была сильно лучше. Всё та же кровь, обильно разлитая по полу, издавала ароматы, не сильно отличавшиеся от тех, что были в комнате. Правда это всё было не так сильно, но всё компенсировала гарь и что-то кисловатое. Конечно, это было не так ужасно, как могло было быть, вентиляция, ни смотря на то, что Пётр ею совершенно разочаровался, продолжала работать.

Грохот, а скорее щелчки выстрелов, немного не похожие на те, что Пётр слышал в первый раз, продолжали приближаться. И вообще, учёный ожидал немного другого. Как-то всё сильно тихо, и рассеяно.

Быстро выглянул из проёма, и тут же заскочил обратно. После нескольких щелчков его обдало порывам ветра, прямо под ухом засвистело, да к тому же по лицу прилетело крошкой, выбитой из бетонной стены. Учёный недоуменно потрогал щёку, по которой заструилась кровь. Как же так?

— Не стреляйте! — изо всех сил закричал он, — что же вы так? Это же я!

— Нормальный? Помаши рукой через дверь, — донёсся ответ из коридора.

Профессор тут же выполнил требования, и по нему не стали стрелять. В очередной раз обтёр он холодный пот. Его надежды, что это бойцы бункера, а не какие-то террористы, оправдались.

— Сиди там, закончим с зачисткой, заберём, — скомандовал голос.

Не став спорить, учёный вернулся к своему стандартному положению, что сложилось за крайние пару дней.

Боец не обманул, и где-то через час после разговора, и через полчаса после прекращения стрельбы за ним пришли. В дверь постучали, и он увидел пару человек, в знакомой камуфляжной униформе охранников бункера, обвешанных оружием. Ну, это они всегда так ходят, и, увидев их, учёному невероятно захотелось, что бы у него был такой же автомат. Тогда, он бы не сидел тут и не боялся каждого шага за дверью. События крайних шести дней сильно поменяли профессора.

— Пётр Ильич, это вы что ли? — поражённо произнёс один из бойцов, лицо которого, а свои извечный камуфляжные маски они почему-то не надели, показалось учёному смутно знакомым.

— Как видите, — развёл руками профессор.

— Н-да потрепало вас знатно, пойдёмте, приведём вас в порядок, — посочувствовал боец. И совершенно обоснованно. Деловой костюм, в котором он всегда приходил на совещания имел сейчас совершенно непрезентабельный вид. Весь в бурых пятнах, да ещё к этому учёный как-то умудрился порвать его в нескольких местах. Его опрятная причёска тоже совершенно потеряла бывший лоск, и превратилась в растрёпанные грязные патлы. Даже несмотря на то, что он уже давно поседел, настоящий цвет невозможно было опознать

Только сейчас профессор осознал то, как он выглядит, поразительно, вроде совсем немного времени прошло… А как стыдно то, вроде солидный человек, а тут.

Но его внешний вид недолго оставался таковым. Водопровод в бункере действовал, а с его комнатой ничего не случилось за крайние дни. Так что бойцы проводили его туда. Этот путь его уже не так сильно напугал. Да, трупов было много, но почему-то былого страха они не вызывали. Привык что ли? Нет, не может такого быть, отринул Пётр глупую мысль, к смерти невозможно привыкнуть, просто слишком перенапрягся. Наконец-то показалась и его комната, родной саквояж, купленный ещё вместе с давно покинувшей его женой, так и лежал на кровати, распахнутый и не разобранный. Сколько же он с ним уже… Ещё в былые времена привезён из поездки к иностранным коллегам. Вот теперь саквояжу довелось побывать и на другой планете.