Чтение онлайн

В кейсе обнаружилось много крупного, блестящего гороха с явным алым отливом, еще больше споранов по размерам с крупную виноградину, разительно отличающихся от того, что у него хранилось в сейфе: зеленые, прозрачные, лоснящиеся, будто натертые чем-то жирным виноградины - икра какой-то большой рыбы и все тут. В следующем отсеке лежали, цвета жжённого янтаря друзы. Янтарь - так эту странную структуру назвали бандиты Урфин Джюса, наверное, ценная вещь, раз его положили в этот кейс. Отдельно от всего в совсем небольшом отсеке, дополнительно усиленном и закрывающегося крышкой с защелкой, лежала небольшая завернутая в красивый шелковый платок, изящная кварцевая табакерка. Явно музейная ценность с вырезанным, историями из греческой мифологии про сурового Харона перевозчика душ с веслом, на узкой лодке. Внутри шесть белых жемчужин и одна, тоже белая, но сильно отличающаяся от остальных своим большим размером и более ярким радужным отливом, она будто светилась изнутри, будто радуга, заключенная в белый чертог. Вот оно - Сокровище Сокровищ. Только для чего оно, я не знаю. А вот Тигра даже не задумалась, сразу заснула свой любопытный нос в драгоценную табакерку, поводила, поводила носом, потешно гоняя жемчужины туда-сюда, туда-сюда, будто это обычные леденцы монпансье в железной банке, совершенно без всякого почтения.

Наконец, выбор был сделан, и как в прошлый раз, выложила избранницу на ладонь Оружейника. Это была та радужная, будто светящаяся жемчужина. Чего раздумывать, в тот раз все прошло хорошо и вроде как силы прибавились. И он проглотил белоснежную красоту. По телу прокатилась приятная прохладная волна, ощущения были не обычные, он как бы на мгновение почувствовал каждую клеточку каждый нерв, нега, как же хорошо, ноги, будто пушинки, он подвигал ими: приятно, боли нет, ничего не тянет, нечего не гнетет - благодать то какая! Уф, даже в пот пробило. Его примеру последовала Тигра и мелкий, который на этот раз сам выбрал себе жемчужину. Взрослеет боец. Только почему-то Тигра все растет, скоро с таксу будет, а вот Тень, как даже кажется, уменьшился и вытянулся в длину.

На заднем сидении видимо ехал кто-то из «изнеженных» - крашеный блондин. Педик, мать его - и здесь они, явно не боец с таким маникюром разве повоюешь, хотя разжился с него очень хорошим тактическим поясом из кожи ската, в нем же прилипло к рукам роскошная серебряная фляга под живчик и дорогущий мультитул фирмы «Лизерман» отделанный золотом, таких кажется на Земле не больше штук тридцати было выпущено, и стоили они, мама не горюй. Что ж, нам матросам Железнякам пригодится и такой буржуйский атрибут. Время шло к вечеру. Оружейник решил: - что надо бы побыстрей уносить от сюда свои кости пока не поздно, пограбили и хватит, хорошего, как говорится, помаленьку.

И только он хотел отправиться восвояси, как его настигло послание Тигры: непонятной силы беспокойство и светлый, прозрачный, стеклянный силуэт человека, в него, через небольшой разлом в черепе и двух отверстий в грудине, будто нагнеталась чернота и только алый комок в груди нет-нет да развеивал нагнетаемую тьму, - он понял, рядом есть раненый живой, и нужно бы поспешить.

– Молодец, Тигра, ой молодец же ты, девочка.

Образы Тигра присылала уже более понятные для него, а так же ощущения - и это радовало.

До грузовика он дополз по скорости, наверное, не медленнее полоза и махом перемахнул в кузов машины. Увиденное было тяжким. Там, брошенные как попало, будто рыба, вытащенная из сетей и вываленная кучей, лежали трупы, укрытые брезентом. Жуткое зрелище, аж мороз по коже.

Тигра быстро указала место, а вот высвобождать еще живого из сплетения мертвых, оказалось почти непосильной задачей. Пришлось Оружейнику изрядно попотеть и не только из-за того, что раненный находился в самом низу этого навала мертвой плоти, скорей от того, что выжившим оказался настоящий гигант. Подобных людей Оружейнику за всю его жизнь еще не приходилось встречать.

– Вот же попался Алеша Попович тудыт-тую, - ругался Оружейник напрягаясь.

Однако в скорости подтвердилась самая главная Российская поговорка: "глаза боятся, руки делают", Титан в человеческой личине, наконец, был освобожден. Оружейник осмотрел его, скользящее ранение в голову и два сквозных в грудь скорей всего добивали из чего-то мощного, на подобии ТТ, ранения на вылет выходные, отверстия аккуратные, без страшных вывертов. А в голову, похоже, контрольный был, да чуток промахнулась сука стрелявшая. Удивительно, но раны едва кровоточили, пульс прощупывался, влив немного в рот и смочив по наитию раны живой водой, уверенно отрезал полосу от брезента и плотно перебинтовал раненого. Парень смотрелся, как поверженный древний бог, красив, по-олимпийски сложен, лицо спокойное с легкой, почти незаметной улыбкой, спит себе молодой Геркулес и видит хорошие сны.

Открыв задний борт, Оружейник тихо прошипел сквозь плотно сжатые зубы:

– Простите, парни, простите меня, для вашего брата стараюсь.
– и начал скидывать трупы один за другим с грузовика, когда ему показалось достаточно, он допер раненного до края, обхватил его под мышки со спины и перевалился на кучу, удар был не сильным, но ощутимым, раненый охнул и открыл голубые глазищи.

– Извини, браток, другого выхода спустить тебя на землю не было, с ногами у меня не очень, увеченный я, ползком передвигаюсь. Слышишь меня, если слышишь, кивни.
– Гигант кивнул.

– Ты брат ранен серьезно, так что молчи, дыши помедленнее, не напрягай легкие, силы береги. Понял меня?
– гигант обозначил кивок.

– Живчик, - прохрипел гигант. Голос, надо отметить, у гиганта был под стать, низкий, гулкий бас.

– Не понял.
– гигант попытался снять флягу со своего пояса.

– Пить?
– Оружейник снял флягу, открутил пробку, понюхал.

– Да это живая вода!
– гигант кивнул.

– Пить.

– Понял, понял, - засуетился Оружейник и поднес к губам раненого флягу, тот сделал пару глотков.

Невооруженным взглядом было заметно, гиганту значительно полегчало:

– Я Глыба, загудел он.
– На этом Оружейник закрыл рот гиганта.

– Кто бы сомневался, с такими-то габаритами. Тебе, Глыба, говорить нельзя, ни как нельзя. Понял?
– Гигант послушно кивнул.

– Я, Войнов Михаил Валентинович, капитан третьего ранга с Земли. Ты, Глыба,- Зарина[1] глотнул, - и еще у тебя два сквозных ранения в грудь, и голова пистолетной пулей покоцана. Чудо, что живой еще, так что молчи, не мешай провидению, в полной мере явить миру сие божественное деяние, как твоя жизнь. “Во завернул”, - подумал Оружейник, и мотнулся за брезентом, опять в злосчастный кузов Урала.

Вернувшись, стал сооружать волокушу, уверенности, что он сможет дотащить этого богатыря до подъемника, не было, но отступать он не привык. Улыбка на лице Скалы ему не понравилась, он такие улыбочки видел на детских утренниках при вручении подарков.

– Что?
– не выдержал Оружейник. Алеша Попович, называющий себя Глыба, указал на свои, плотно сжатые губы и с обиженной гримасой дал понять, что ему запрещено говорить. "Бог ты мой, - подумал Оружейник, - почему я, ну почему?”

– Говори, - с досады махнул рукой Михаил.

Раненый сжал его руку, будто гидроманипулятором, "не сломал бы, детинка здоровенная".

– Ты Змей. Теперь ты Змей. Эээ, - осклабился гигант.
– Теперь и я Крестный, - с немалой толикой гордости и торжественности пророкотал буквально светящийся Скала.

Оружейник удивился:

– Почему Змей? Михаил меня зовут, можно Миха.
– Глыба даже как-то испугался.

– Нельзя Земные имена, запрещено, Стикс накажет. Змей, хорошо. Змей, сильно подходит, - и указал на Оружейника.
– Ползающий, мудрый, опасный, ты.