Чтение онлайн

Нет, видать, он, Антон Корницкий, еще тут нужен!

"ПАРТИЗАНСКИЙ КРАЙ - БОЛЬШАЯ ЗЕМЛЯ"

Если Корницкий, предчувствуя что-то недоброе в телеграммах Центрального штаба, не спешил на партизанский аэродром известного теперь болотного острова Зыслов, то Василь Каравай не мешкал ни минуты. Готовились крупнейшие операции, и некоторых командиров партизанских отрядов и соединений срочно вызвали в Центральный партизанский штаб.

Василь Каравай заспешил в Москву. Бывшему помощнику Корницкого не терпелось поскорее встретиться с начальником штаба генералом Осокиным. Но генерала вызвали в Центральный Комитет партии.

– Вы сегодня отдыхайте, товарищ Каравай, - советовал адъютант генерала.
– А завтра, пожалуйста, приходите в десятом часу. Петр Антонович очень хочет с вами встретиться.

Это "Петр Антонович", сказанное как-то по-штатски, напомнило Караваю довоенные времена, мирную тишину Минска, семью. Как они там живут сейчас, в Свердловске, Вера, хлопцы?.. Надо будет отпроситься у Петра Антоновича и съездить дня на два.

На другой день утром Василь Каравай явился к Осокину.

– Петр Антонович вас ожидает, - встретил его адъютант, - заходите.

Василь Каравай слегка дотронулся до своих пышных усов словно для того, чтоб увериться, что они на месте и в надлежащем порядке, и вошел в кабинет.

– Здравия желаю, товарищ генерал. Полковник Каравай по вашему приказанию прибыл.

Генерал Осокин сидел за своим письменным столом, склонившись над бумагами. От громкого караваевского голоса он вздрогнул и поднял голову. Потом быстро встал с кресла и пошел навстречу партизанскому полковнику.

– У-ух, какой ты шумный!
– по-простецки и сердечно встретил Осокин. "Товарищ генерал"!.. "Здравия желаю"!..

Они поцеловались несколько раз. Потом Осокин немного отступил, любуясь могучей и ладной фигурой Каравая.

– Петр Антонович...

– То-то же!
– довольно буркнул Осокин.
– А то - "генерал"!.. Развоевались там, черти полосатые, что неизвестно, как теперь настроить вас на мирный лад. Ну, садись и рассказывай.

– Я вчера передал вашему адъютанту подробный рапорт.

– Я его прочитал. Ты мне объясни то, чего нет в рапорте. Что там у вас произошло с Корницким? Почему он утаил, что ему ампутировали руку?

– Я думаю, он боялся, чтоб его не отозвали на Большую землю, Петр Антонович. Он хочет воевать с оккупантами до прихода туда нашей армии.

– Во-во... Безрукий вояка! А куда девалась дисциплина? Он даже не ответил на две последние радиограммы, которыми мы отзывали его в Москву! Что нам с ним теперь делать? Ты его хорошо знаешь. Посоветуй.

– А вы, Петр Антонович, пошлите третью. Напишите, что он очень нужен тут.

– Очень нужен?.. Гм... может, это имеет резон. Это не отставка, а новое задание. А-а? Сегодня должен быть подписан Указ о присвоении Корницкому звания Героя Советского Союза. Мы поздравим его и прикажем вылететь в Москву...

После этой беседы прошел месяц. Корницкий в офицерском кителе с пустым правым рукавом и левой рукой на перевязи остановился на лестничной площадке нового дома. В последнем письме жена писала, что им дали новую квартиру, что Осокин помог перебраться. Надейка и Анечка очень скучают по батьке и не могут дождаться, когда кончится война. Они по пять раз перечитывают каждое его письмо...

И вот он сам приехал... И не один, а с Мишкой. У Мишки за плечами полный вещевой мешок. Корницкич был растерян. Он даже оглянулся, прежде чем сказать:

– Ну вот мы и на своей базе, Мишка. Смело звони, стучи в эти двери.

Мишка нажал на кнопку звонка. За дверями послышались легкие шаги. Корницкий их узнал. Двери открылись. В их проеме - Полина Федоровна.

– Антон!
– радостно закричала она.
– Ант... Боже мой!..

Она глянула на пустой рукав, на забинтованную левую руку и в ужасе отступила назад.

А в это время из-за Полины Федоровны показались Надейка и Анечка. С криком "Татка!" они обняли за шею склонившегося к ним отца, совсем не замечая, что он калека.

Корницкий поцеловался с дочками, промолвил торжественным голосом, как говорил прежде, когда они были маленькими:

– Объявляется посадка на самолет "Партизанский край - Большая земля".

Надейка и Анечка снова повисли у него на шее, поджав ноги, чтобы не доставать до полу. Так он внес их в комнату.

Мишка вошел следом, прикрыв за собою двери. Снял с плеч вещевой мешок, положил его в углу около дверей. Взглянув на Полину Федоровну, которая в замешательстве стояла возле стола, Корницкий обошел с дочками вокруг стола и объявил все тем же торжественным голосом:

– Москва, самолет идет на посадку.

Он сел вместе с девочками на диван:

– Рассказывайте все. Слово предоставляется Анне Антоновне.

Надейка, заглядывая в лицо, прощебетала:

– Пойдем, я тебе покажу ванну, спальню, кабинет. Дядька Осокин привез нам пятьдесят ключей и сказал: "Выбирайте для Героя Советского Союза любую квартиру в новом доме". Ой, татка, как тут хорошо!

Она потянула отца за полу кителя из комнаты. За ними вышла и Анечка.

Полина Федоровна только теперь спохватилась и подала Мишке стул.

– Садитесь, пожалуйста. Мне кажется, я где-то вас видела.

– В Пышковичах, Полина Федоровна. Голубовичей помните?

– Помню.

– Так вот я их сын, Мишка. Антон Софронович взял меня в свой отряд, как только прилетел из Москвы.

Полина Федоровна, оглянувшись на двери, спросила:

– Давно... это с ним?

– Что?

Полина Федоровна показала на свою правую, потом на левую руку.

– Полгода.

– Полгода!.. Как же он писал нам письма?

Мишка, глядя зачарованными глазами через окно на залитый солнечным светом Кремль, промолвил:

– Письма писал я.

– Вы? Но ведь его ж почерк!

– Я, Полина Федоровна, могу делать любые немецкие аусвайсы*.

_______________

* А у с в а й с ы - удостоверения.

– Теперь поняла... А родители ваши... где они?

– Отсиживаются в лесу.

– Почему в лесу? А Пышковичи?

– От Пышковичей остались одни головешки. Вы, Полина Федоровна, не узнаете теперь Белоруссии. Почти что вся она перебралась в лес. Например, на Волчьем острове можно встретить больше людей, чем на каком-нибудь городском проспекте.