Чтение онлайн

Лишившись объектов опеки, дамы совсем уж было заскучали, но тут к ним подмешался кавалер и принялся вести светскую беседу. Когда после порции изысканных комплиментов кавалеру всё же не дали сто рублей на опохмел, он грязно выругался и пошёл прочь, пошатываясь и бормоча проклятия.

Две девчонки собрались поиграть в теннис, но их прогнали.

— Размахались своими ракетками! — возмутилась тётка в халате хищной леопардовой расцветки. — Я тут, вообще-то, бельё сушу!

— Мы не заденем ваше бельё, мы далеко! — пискнула одна из девчонок.

— Ты мне поговори ещё! — на весь двор крикнула тётка.

— Поговори-поговори ещё! — оживились дамы, предвкушая скандал.

Девочки пожали плечами и ушли в другой двор, а тётка в халате принялась зачем-то поправлять висевшие на верёвках вещи, попутно ругая современную молодежь — она была мастерица делать несколько дел одновременно. И это впечатляло. Но ещё больше впечатляло то, что висело на верёвках.

То были странные вещи — пододеяльник с зелёными розочками, огромных размеров атласные штанищи, пять носков (среди которых не было парных) и ещё нечто огромное, коричневато-серое, расшитое стеклярусом.

Я отвела взгляд — всё же нужно было ключи искать, а не на чужое нечто смотреть. Оказалось, что в сумке дыра, и ключи провалились за подкладку. Я уже их нащупала, когда вдруг с балкона свесился рослый рыжеволосый парень и гаркнул:

— Ма-а-а! Свет дали! Иди сериал свой смотри.

Раскатистый бас парня произвёл эффект разорвавшейся бомбы. Всех просто смело: жильцы вдруг всполошились, вскочили со своих мест, расхватали младенцев и собак — и наперегонки побежали домой.

Скамейки, шины, каркас стола и даже пни мгновенно опустели.

Лишь ветер колыхал бельё на верёвках да гнал по двору кожуру от семечек.

Дома меня ожидал сюрприз: дали не только свет, но и горячую воду. Решив воспользоваться случаем, набираю полную ванну. Чувствуя, как согреваются замёрзшие ноги, анализирую события сегодняшнего дня.

Сегодня в коридоре меня изловил Вячеслав Михайлович и с прямотой, свойственной учителям обществознания, заявил:

— Мила, ты уже месяц не появляешься на моих уроках!

Надо же, заметил. Какой наблюдательный. Я уже открыла рот, чтобы сказать что-нибудь в оправдание, но учитель, похоже, вовсе не из-за этого ко мне подошёл. Он продолжал:

— Вчера я разговаривал с Александром Николаевичем…

С чего это вдруг он решил поделиться этой новостью? Ну нашёл себе собеседника. Разговаривал. Хорошо, должно быть, пообщались. Теперь добавят друг друга в друзья в социальной сети и будут писать на стене: «Приффетик! Как делишки?». Интересно, он где-нибудь зарегистрирован? Надо поискать. Наверное. Он же, несмотря на залысины и объёмистый живот, совсем не старый вроде, лет тридцать с чем-нибудь. Так что, может, у него и ник есть. Что-нибудь вроде «Славик <КрУтОй ПеРеЦ> Михайлович»… Точно, и аватарка такая тройная: на верхней картинке он рядом с машиной, на средней — с сигаретой и в солнечных очках, а на третьей — обнимает загорелую красотку. Машина чужая, очки взял погонять у друга, с красоткой и вовсе не знаком, тут спасибо фотошопу.

— Мила, ты думаешь о чём-то своём.

— Нет, я Вас слушаю. Просто не знаю, кто такой Александр Николаевич.

— Он приходил на мой урок.

А, психолог.

— Он психолог?

— Нет.

Вот оно как. Не психолог и не депутат. Тёмная лошадка этот Александр Николаевич!

— Итак, — продолжил Вячеслав Михайлович. — Он готов выделить деньги на оборудование для школьной газеты.

Школа нашла очередного спонсора. Сейчас я, видимо, должна запрыгать от счастья, сделать на спине татуировку с лицом Александра Николаевича и всех своих будущих детей называть в честь него Александрами Николаевичами, даже если будут одни девочки.

Учитель обществознания набрал в грудь побольше воздуха — значит, сейчас будет кульминация разговора. На выдохе он произнёс:

— И он настаивает на том, чтобы ты была главным редактором.

Эта фраза выдернула меня из мира, где у меня была татуировка и полсотни детей с одинаковыми именами.

— Я. Главным редактором, — уточняю на случай, если мне послышалось.

— Ты можешь отказаться! — обрадовался Вячеслав Михайлович. — Просто он считает, что ты подходишь на эту роль. Вы не родственники?

Видел меня раз в жизни и уже такое утверждает. Надо же, какое хорошее впечатление я произвожу.

— Значит, ты отказываешься, — успокоился учитель. — Тогда скажи Насте Комаровой…

Не знаю, какие силы дёрнули меня за язык в тот момент, когда я сказала:

— Почему? Я согласна.

За стеной тошнит соседа. Эти звуки возвращают меня к реальности, вылезаю из ванны, и, наскоро вытершись, натягиваю мою обычную домашнюю одежду — топ с полупрозрачной гипюровой спиной и длинную юбку. Мою любимую юбку. Раньше я носила её не только дома, до тех пор пока на подоле не появился ряд несмываемых пятен акриловой краски. И совсем незаметно, но мама всё равно хотела юбку выкинуть, и только мои уговоры удержали её от этого опрометчивого шага. Я предложила закрасить пятна чёрным маркером или пришить поверх них оборку, но мама была неумолима — или носи дома, или выбрасывай.

Я прошла на кухню и поставила на плиту чайник. В его округлых металлических боках на секунду отразилось моё озадаченное лицо, искажённое, как в кривом зеркале. Сидя за столом и поджав ноги, я слушаю гудение чайника и проклинаю себя за длинный язык. Вячеслав Михайлович ждал, что откажусь. Я бы и отказалась, не жди он этого от меня. Неужели ещё не переросла привычку делать всё наперекор взрослым? Пора бы. Не маленькая.

Главный редактор, значит. Чем занимается главный редактор? Он такой главный… И редактирует. Это всё, что я знаю.

— Лесь, хочешь быть помощником главного редактора? — спрашиваю.

Хочет. Отлично, теперь нас двое. Не так уж всё и плохо!

Через секунду мобильник опять зазвонил. Решив, что это снова Леська, я взяла трубку, даже не поглядев на дисплей. Зря. В телефоне звучал голос отца.

— Привет! — бодро сообщил он. — Ты сейчас свободна? Хочешь, приезжай! Или могу подъехать. Близнецы сейчас на прогулке с няней, но минут через десять уже вернутся!

«С няней»?! Его жена не работает, чем она, чёрт возьми, так занята, что им пришлось нанять няню? В горле встал какой-то противный комок, и я промямлила:

— Нет, я сейчас не могу.

— Ну, в другой раз… — расстроился отец. — Как твоя учёба, ты хорошо учишься?

Получив утвердительный ответ, он поспешил распрощаться.

И тут я почувствовала запах дыма. Чайник вскипел и, сердито потрясая крышечкой, плевался клубами пара, как разъярённый дракон. Но в том, что у нас ничего не горит, я была уверена.

Неужели опять «субботник»? Листья давно сгнили, что же они жгут? Разве что чучело, изображающее меня.

Окна моей квартиры выходят на проезжую часть и чтобы посмотреть, что происходит во дворе, пришлось бы выходить на лестничную клетку. Делать мне больше нечего.