Чтение онлайн

Я нарисовала себя главным редактором (то есть с журналом в руке и в очках). Получилось больше похоже на карикатуру.

Запах дыма усилился.

Обозвав себя мнительной старухой, всё же вышла на лестничную клетку.

Дым шёл из квартиры номер 19.

Вот что было странно. По лестнице то и дело спускались и поднимались жильцы. Прошёл сосед с бутылкой чего-то мутного. Проскакала галопом древняя соседка со стопкой сухого белья — она всегда бегает со стопками сухого белья, чтобы вывесить его во дворе и сказать, что настирала. И ведь все знали, что бельё сухое, и она знала, что все знают — но всё равно вывешивала и всё равно всем врала, что стирала.

У этой соседки весьма интересная внешность. Описывать её я не стану, скажу лишь одно: когда рисовала всадников Апокалипсиса, то лицо одного срисовала с её лица. Того, что на бледном коне.

Она меня терпеть не может. Одно время подкидывала под дверь какие-то щепки, нити и волоски — «пыталась сглазить». Толку от этого столько же, сколько и от моих проклятий. Сама же соседка-всадник безумно боится, что кто-нибудь её сглазит.

Где-то в нашем районе находится религиозная секта. Сектантов периодически разгоняют, но они с поразительным упорством продолжают ходить по квартирам и разносить печатную продукцию на тему «Как стать одним из нас и обрести вечное блаженство». Так вот, соседка-всадник никогда не отказывается от этих журналов и складывает их на балконе, потому что боится: вот выкинет, а сектанты об этом узнают и в отместку наведут порчу.

Я готова поверить во что угодно, но только не в сглаз, порчу и прочие тёмные дела. Целые полчища магов наперебой предлагают свои недешёвые услуги в газетах бесплатных объявлений. Целые полки книжных магазинов уставлены книгами по практической магии. Превращать волшебство в средство зарабатывания денег кажется мне кощунством. И я не верю ни в одну вещь, которую можно купить.

Ежедневно подметать пол у квартиры было не так уж и сложно, а на то, чтобы выдернуть воткнутые в обивку двери булавки, и вовсе уходило не более секунды, но однажды мне всё-таки это надоело, и тогда я потусторонним голосом изрекла при соседке какую-то поговорку на латыни. И добавила, что это древнее заклинание, обращающее порчу против тех, кто пытается навести её на меня. С тех пор под моей дверью перевелись волоски и прочий мусор — боится. Жильцы нашего дома легковерны, как средневековые крестьяне. Если сейчас пойти и сказать им, что я ведьма, то тут же примчатся и будут стоять под дверью с вилами и факелами — серьёзно, так оно и будет!

…Мне уже стало казаться, что дым вижу одна я, но потом поняла — им просто всё равно. От этого стало как-то не по себе.

Открыла окно в подъезде, чтобы проветрить.

Позвонила в дверь:

— У-э-э-э-э-и-и-и!

Нет ответа.

— У-э-э-э-э-и-и-и-и-и-и-и-и! У-э-э-э-э-и-и-и-и-и-и-и-и! У-э-э-э-э-и-и-и-и!

Тут я заметила: дверь слегка приоткрыта. Вспомнив из уроков ОБЖ, что ни в коем случае нельзя заходить, я на секунду остановилась. Что там говорил учитель?

«Позовите соседей, попросите вызвать полицию. Только в сопровождении кого-нибудь из взрослых, а лучше — полицейского, вы можете войти».

Да вот они, мои соседи. В упор не замечают дыма. А если бы их квартиры горели?

Понимая, что совершаю ужасную, быть может, последнюю в моей жизни глупость, я потянула ручку двери на себя.

— Прошу прощения… Здесь кто-нибудь есть? Живой или..

Если здесь это «или», то в убийстве обвинят меня. Главное-ничего не трогать. Ничего не трогать и поскорее уходить отсюда. Это разумно.

А если человек задохнулся от дыма?

— Ау! — совсем уж глупо крикнула я.

Стены с ободранными обоями ответили мне молчанием.

Дым шёл с кухни. Наверное, там и есть то, что принято называть «очагом возгорания». Надо проверить, а потом позвоню пожарным. Наступая на страницы разбросанных по полу газет, я прошла на кухню.

Огня не было. На ум почему-то пришла народная мудрость, гласящая, что дыма без огня не бывает. Но это был даже не дым, а пар, вроде того, что вырывается из носика закипевшего чайника.

Засаленные обои, как мерзко. Трухлявые оконные рамы, за ними — много божьих коровок, то ли мертвых, то ли уснувших на зиму. Не знаю, почему эти маленькие жучки так любят старую древесину. Я машинально протянула руку и взяла божью коровку.

На плите, на дне почерневшего ковшика, дымилась сосиска. Вторая сосиска, сырая и надкусанная, валялась на столе. Вообразив себя Шерлоком Холмсом, я восстановила события, предшествующие возгоранию. Итак. Некто — вероятно, сосед — надкусил сосиску. Понял, что в сыром виде она несъедобна и решил отварить. А затем с ним что-то произошло… Инфаркт? Возможно. Схватившись за сердце, сосед ищет телефон, чтобы вызвать «Скорую» — и падает без чувств где-нибудь неподалёку.

Нужно скорее открыть окна, ему и так плохо, так ещё этот дым!.. То есть пар. Нет, всё-таки дым. Пар прозрачный, а дым серый. Наверное, сперва это был пар, а когда подгорела сосиска, то… Хватит об этом думать, как будто это имеет значение!

Выдуманная история показалась мне настолько реалистичной, что я отправилась на поиски лежащего без чувств человека.

Узнай моя мама, чем занимается её дочь в свободное от учёбы время, «Скорая» понадобилась бы ей.

…Я нашла его в первой же комнате.

Впрочем, именовать это помещение «комнатой» было бы столь же нелепо, как называть парижский собор Нотр Дам сельской церквушкой.

Я, конечно же, понимала, что есть люди, которые живут в ужасных условиях. Но о том, что живут они в квартире напротив, я и подумать не могла.

Мебель, купленная годах в семидесятых прошлого столетия, покрылась толстым слоем пыли. На окне стояли горшки с цветами. Думаете, это были обычные глиняные горшки? Вовсе нет! Часть из них была сделана из обрезанных пластиковых бутылок, часть — из железных банок из-под консервированного горошка. Цветы соответствовали горшкам — мёртвые, сухие, словно посаженные корнями вверх.

На полу стояла банка из-под ананасов. В ней умирал вялый кактус.

Божья коровка, о которой я совершенно забыла, отогрелась и принялась щекотать лапками мою ладонь. Я разжала кулак и тупо уставилась на жучка. Божья коровка, улети на небо, принеси мне…

На замусоленном диване, среди каких-то тряпок и пустых бутылок, лежал сосед.

… принеси мне хлеба…

Его голова было прикрыто газетой, и я мысленно поблагодарила провидение за то, что не вижу его лица. Слишком уж много читала я о страшных, восковых — да, их так часто называют «восковыми» — лицах покойников, о последнем взгляде остекленевших глаз… Боюсь, не пережила бы всего этого наяву.

Когда я вошла, он не шелохнулся.

Среди гнетущей тишины я слышала лишь собственное прерывистое дыхание и учащённое биение сердца. Божья коровка и в самом деле отправилась на поиски хлеба, но я зачем-то продолжала держать перед собой раскрытую ладонь, будто просила милостыню.

Осторожно ступая по грязному линолеуму, подошла поближе и замерла в полуметре от дивана. Мне показалось, что из груди соседа вырвался хриплый стон.

Живой!

— Не волнуйтесь, сейчас вызову «Скорую»! — сказала я и поняла, что не взяла с собой мобильник.

Оглядев комнату, не заметила телефона. Быстрее будет сбегать к себе.

— Скоро вернусь, — пообещала я безмолвному соседу, считая нужным отчитываться о своих действиях. Ведь, говорят, даже в коме люди понимают, когда с ними говорят…