Чтение онлайн

— Нет, — сказал я, останавливая машину на полпути по длинной грунтовке.

— Езжай, — она подалась вперёд. — Тут не о чем волноваться.

— Нет. Я не позволю тебе шагнуть на съёмочную площадку слэшера в самой жопе Нью-Гэмпшира.

Она легонько похлопала меня по руке.

— Всё нормально. И это не жопа, а Питтсбург, Нью-Гэмпшир. Знаешь, что Питтсбург — самый северный город штата? Канада прямо там. — Она махнула куда-то вперёд, будто близость границы должна меня успокоить.

Я заглушил мотор, включил паркинг и уставился на неё.

— Мне нужна информация. Срочно. Кто этот тип и зачем мы здесь?

Она закатила глаза.

— Его зовут Дикки Перкинс.

Мне понадобилось пару секунд, чтобы вспомнить. Дикки был нашим связным в департаменте охоты и рыболовства долгие годы, пока не вышел на пенсию.

— Нам тут не место.

— Заводи машину, Джуд. Он безобидный бюрократ, и мы уже проделали весь этот путь.

От этого ничего хорошего ждать не приходилось. Если Дикки не в курсе про наркоторговлю — уедем ни с чем. Если в курсе… то могут начаться серьёзные проблемы.

Она взяла меня за руку и сжала.

— Он знал Хьюго. Может, у него есть информация. А мне нужно знать.

Меня зацепила дрожь в её голосе.

— При малейшем намёке на что-то странное мы уезжаем.

— Договорились.

Я глубоко вздохнул, включил передачу и подъехал к дому. Вблизи он выглядел ещё более убогим.

Мила выскочила из кабины и уже была на полпути к покосившемуся крыльцу, пока я только заглушал двигатель.

На её стук изнутри донёсся глухой ответ и какое-то шарканье. Когда дверь открылась, на пороге появился Дикки Перкинс — в старом халате, с кислородным баллоном на колёсиках.

— Дикки, — сказала Мила с наигранной теплотой. — Ты выглядишь паршиво. Можно войти?

— Кто вы и чего хотите? — он смерил меня взглядом с ног до головы.

Я встречал его время от времени последние лет десять, но сейчас он выглядел куда старше и более измотанным, чем лысеющий мужик в флисовой жилетке, с которым мы когда-то бродили по лесу.

— Просто поболтать, — Мила протиснулась мимо него. — Красивый дом.

— Материнский, — сухо ответил он. — Она умерла и оставила мне этот разваливающийся сарай. Но это дом.

С его сутулой спиной, кислым выражением лица и кислородным баллоном угрозы я не почувствовал.

— Я тебя знаю, — сказал он, когда я вошёл. — Из Эбертов.

Я кивнул, выпрямившись и сузив глаза.

— О, чёрт. Надо выпить для этого. — Он прошаркал в гостиную, где массивный камин, выцветшие цветочные диваны и груды старых газет вдоль стены. Снял со столика бутылку, выдернул пробку зубами и налил щедрую порцию в красный пластиковый стакан.

Отпив, он прищурился на меня, потом на Милу. И наконец выдал:

— Кто вы, мать вашу, и что делаете в моём доме?

Мила не ответила, а принялась рассматривать фарфоровые статуэтки на пыльной полке.

Наконец она обернулась к старику.

— Дикки, — её голос зазвенел сладостью, — мне нужна информация, и я знаю, что ты мой человек.

Он сделал ещё глоток, глядя на неё поверх края стакана.

— Джуд, — ткнул в меня пальцем. — Вот твоё имя. Знал твоего старика десятилетиями. Полный мудак, но в покер играл знатно. — Он расхохотался, но смех тут же перешёл в кашель. Поднёс к лицу кислородную маску и глубоко вдохнул. — Эмфизема. Сука та ещё. Сам виноват — не бросил привычки.

Снова сделал вдох, прочистил горло.

— Как там Гас? Всегда его уважал. Полная противоположность твоему бате. И слава богу, учитывая, чем всё закончилось.

— К делу, Дикки, — резко оборвала Мила. — Мы здесь из-за моего брата. Хьюго Барретта.

— Хороший парень, — задумчиво произнёс он. — Умный. Я его учил. Большая трагедия. — Покачал головой. — Но я ушёл на раннюю пенсию. Про нападение не знаю.

Челюсть Милы напряглась, руки сжались в кулаки.

— Мне нужно больше, чем это, Дикки.

Он лишь пожал плечами и сделал глоток.

— Ладно, — Мила заправила волосы за уши и выпрямилась. — Ты уходишь на пенсию в пятьдесят четыре из госслужбы. Потом переезжаешь… куда это было? — она сделала вид, что вспоминает. — Ах да, Макао. Где почти год занимаешься чёрт знает чем, пока не сбегаешь от очень плохих людей, которым должен кучу денег. Я права?

Лицо Дикки побелело.

— Я знаю куда больше. У меня есть все твои грязные тайны — провальные вложения, карточные долги, несколько ипотек на этот дом. Кража личных данных, мошенничество с соцстрахом. Продолжать?

Он уставился на неё, глаза расширились, стакан дрогнул в руке.

Я был в шоке. Мила точно знала, что делает, и как заставить его говорить. Это было и впечатляюще, и чертовски сексуально. Но чем дольше мы оставались, тем яснее становилось: Дикки замешан в наркотрафике. А значит, Мила в опасности.

— Что произошло? — снова спросила она.

Он опустил голову и медленно покачал ею.

— Я был в ужасе от того, что случилось.

— А именно? — Мила сложила пальцы домиком, как какой-нибудь кинозлодей. — Потому что я больше года пытаюсь понять, как человека, просто выполнявшего свою работу, избили до полусмерти и бросили умирать. Он не имеет отношения к твоей грязи. — Последние слова она произнесла с ледяной уверенностью.

— Не знаю, — ответил Дикки. — После того, как Митч Эберт попал в тюрьму, всё пошло к чёрту. Люди обезумели и боятся. Давят с обеих сторон границы.

Мила подошла вплотную, почти нос к носу, её лицо застыло в маске ненависти.

— Мне не нужны расплывчатые отмазки. Что случилось с моим братом?

Он захрипел и закашлялся. Потянулся за маской, но Мила схватила его за запястье и сама дёрнула маску. Чёрт, она была сильной. Он сопротивлялся, но она удерживала.

— Я дам тебе, сука, задохнуться, если не скажешь мне правду, ублюдок.

Он сипел, глаза сузились, лицо наливалось багровым.

Я уже был уверен, что он вот-вот отключится от нехватки воздуха, но Мила разжала пальцы.

Он торопливо натянул маску, жадно втянул в себя несколько глубоких вдохов.

— Ладно, — прохрипел он. — Скажу всё, что знаю. Это не так уж много, но раз ты угрожаешь моей жизни, у меня нет выбора.

Он доковылял до старого дивана и тяжело опустился на продавленный матрас.

— Я любил свою работу. Правда. Родился и вырос здесь, в глуши, где нет ни черта. Я был первым в семье, кто поступил в колледж.