Чтение онлайн

Дикки почти подпрыгнул на диване, глаза распахнулись, кожа побелела.

Когда Мила развернулась, он потянулся к бутылке на столе. Рукав халата сполз, обнажив татуировку на предплечье. Игольчатые листья, широкий ствол… Какое-то дерево или куст. Я узнал его.

В два шага оказался рядом, схватил его за руку.

— Что это?

Он посмотрел на меня с недовольной миной.

— Татуировка.

— Что она значит?

— Это тис.

Мозг заработал на полных оборотах. Родом из штата Мэн. Ядовит, если съесть. Ещё известен как канадский тис или дерево мёртвых — его часто сажают на кладбищах.

— Зачем?

— У всех парней из группы они есть. Чтобы узнавать друг друга. В лесу это единственный способ понять, что перед тобой свой из синдиката.

По спине пробежал холодок. Эти татуировки всплывали в последнее время всё чаще, и никто толком не понимал, как они связаны.

— Только такая?

Он кивнул, поглаживая рисунок.

— Ага. На правой руке, до запястья. У некоторых она на плече, её ещё искать надо, но эта видна сразу.

Мила достала телефон и щёлкнула снимок его предплечья. Потом молча вышла из дома.

Я последовал за ней. Лишь когда мы оказались в машине, она опустила голову, и её руки задрожали, сжимаясь и разжимаясь на коленях.

Я накрыл их своей ладонью и сжал.

— Всё в порядке, — сказал я. — Ты была потрясающей.

Она кивнула, но усталость исходила от неё почти осязаемо, плечи оставались опущенными.

— Мы с тобой хорошая команда.

Я снова кивнул, развернул машину и выехал с этого жуткого хутора.

Когда мы выбрались на шоссе, она наконец подняла глаза.

— Спасибо, что сделал это для меня.

— В любое время, Беда.

Мила

Дождь барабанил по лобовому стеклу всю дорогу домой.

Всю эту долгую, многочасовую поездку я только и делала, что прокручивала в голове собранную информацию. Обычно, когда я была права, меня переполняло чувство непобедимости. Гонка за зацепками всегда будоражила, давала энергию. Но сейчас я чувствовала только усталость и грусть.

На полпути мы остановились перекусить, и, когда снова устроились в машине, Джуд протянул мне свой худи. Я закуталась в него, как в одеяло, и зажмурилась, отчаянно пытаясь выключить мозг.

Когда мы добрались до Лаввелла, уже стемнело, а дождливый день сменился прохладным, ясным вечером.

Переступив порог, Джуд прижал меня к себе и поцеловал в макушку.

— Иди прими душ, — сказал он.

Я нахмурилась.

— Зачем?

— Потому что у нас сегодня свидание. А пока ты этим займёшься, я разожгу печь для пиццы.

Слегка ошеломлённая, я отправилась в душ, потом расчесала волосы и почистила зубы. Окинув взглядом своё отражение в зеркале, я невольно удивилась — плечо заживало быстрее, чем я ожидала. Работы впереди ещё много, чтобы вернуть полную подвижность, но я уже могла заботиться о себе сама. В какой-то момент мне, скорее всего, придётся обратиться к врачам — операция, месяцы физиотерапии… Но пока я была благодарна хотя бы за рабочую руку.

Ни косметики, ни красивой одежды у меня не было, и я понятия не имела, что Джуд имел в виду под «свиданием». Но не могла не заметить, что выгляжу я куда здоровее. Синяки исчезли, щеки порозовели, тёмные круги под глазами пропали. Я уже не выглядела женщиной, бегущей от преступной организации.

Честно говоря, если бы у меня были укладка и макияж, я вполне могла бы сойти за ту, что идёт на свидание с красивым и заботливым лесорубом, который любит петь ей под гитару. Эта мысль немного развеяла тяжесть дня.

Но ничто не могло подготовить меня к тому, что я увидела на кухне.

Свет был приглушён, в центре большого острова мерцали свечи. И Джуд… На нём была рубашка с закатанными рукавами и тёмно-синий фартук. Он стоял у столешницы, щедро присыпанной мукой, и энергично месил тесто.

Чёрт побери. Никогда бы не подумала, что приготовление пиццы может быть таким… эротичным. При всей своей скромности Джуд явно был профи. Месил и тянул тесто, как шеф с кулинарного шоу.

И я не могла оторвать взгляд.

Потому что… о, боже… эти предплечья.

Он вкладывал в процесс всё тело, двигаясь в такт тесту. Это завораживало. Он был сосредоточен, точен и полностью контролировал ситуацию. Весь — Джуд. Как с гитарой или когда рубил дрова — полностью в моменте.

— Привет, красавица, — улыбнулся он через плечо.

— У меня нет одежды для свиданий, — призналась я, указав на майку и леггинсы.

— Ты выглядишь восхитительно, — сказал он, приподняв бровь, а глаза потемнели.

— Может, помочь?

Он покачал головой и придвинул ко мне большой бокал красного вина.

— Просто составь мне компанию.

Я села на высокий стул у острова и наблюдала, как у него под рубашкой играют плечи, от чего у меня буквально пересохло во рту.

— Хочу попробовать достать аэрофотоснимки мест, о которых говорил Дикки…

— Нет, — Джуд замер и нахмурился. — Сегодня свидание. Никаких разговоров о работе, никаких расследований. Всё это подождёт до завтра. Сегодня мы просто два человека, которым нравится быть вместе.

Я уже раскрыла рот, готовая сказать, что я не из тех, кто может выключить голову по щелчку пальцев.

Но он вытер руки о полотенце, отпил пару глотков из моего бокала, и вдруг идея обычного вечера показалась мне потрясающей.

В доме играл пластинка — что-то инструментальное, джазовое. В камине пылал огонь.

Пока он готовил пиццу, я рассказывала о журналистской школе и своих поездках, а он делился историями о жизни в глуши.

Я подтянулась, упершись ногами в перекладину стула, и стащила ломтик колбасы.

Он нахмурился.

— Вкусная колбаса, — сказала я, потянувшись за вторым кусочком.

— Это салями, — поправил он. — Генуэзская. Без антибиотиков. Пепперони — это сплошной краситель и химия.

— Всегда такой жизнерадостный, — подмигнула я.

Он фыркнул и продолжил аккуратно нарезать грибы.