Чтение онлайн

— Заканчивай свой завтрак, и, может быть, я разрешу тебе помочь мне с лепниной у задней двери.

— Чем же я смогу отплатить за такую щедрость?

Отделку обеих дверей они закончили к одиннадцати.

— На сегодня больше никакого ручного труда, — сказал Морган, когда они делали себе бутерброды. — А это что такое? — спросил он, заметив на стене в кухне картину Дестини.

— Рой божьих коровок на кофейнике. Там носик торчит, видишь?

— Вижу, но раньше картины здесь не было. Откуда она взялась?

— Я нашла раму на верхней полке буфета. Подумала, что она отлично подойдет к одной из старых картин. Вот и взяла. Ты против?

— Полагаю, эту картину ты тоже взяла из головы?

— Конечно. Давным-давно. Дату прикрыла рама, но я тогда была еще ребенком.

Осмотревшись, Морган вдруг понял, что кухня ожила благодаря осенним цветам и старой кухонной утвари, больше не спрятанной по полкам, а со вкусом выставленной напоказ.

— Похоже, божьих коровок ты рисовала, думая именно об этой комнате. Не говоря уже о цветах в шести бутылках из-под молока. У тебя наметан глаз, как у художника.

— Спасибо. Я управляю антикварным магазином. У меня наметан глаз на все редкое и прекрасное. Бутылки все равно были пустыми и просто молили о капельке цвета. Замечательные старинные вещицы.

— Дес, это бутылки из-под молока.

— В оригинальном металлическом ящике. Не стоит об этом забывать. Ты хоть представляешь, за сколько я могу продать этот набор в магазине?

— Это для тебя важно? Я имею в виду деньги?

— Нет, потому что бутылочки и так на своем месте. У них есть история, здесь, и я уже влюблена в них.

— Быстро же ты влюбляешься. Это просто стекло.

— Это — история, говорю тебе.

Морган достал картонную упаковку молока из старого гудящего и вибрирующего холодильника, закругленного кверху.

— История много для тебя значит, верно?

Дестини намазала на хлеб майонез.

— Наша история — фундамент нашей судьбы.

Морган уронил стакан.

— Господи, надеюсь, что нет.

Дестини придержала стакан, пока он наливал молоко.

— Похоже, ты не в восторге от собственной истории.

— Скажем так, я никогда не оглядываюсь назад.

— Скажем так, ты терпеть не можешь оглядываться назад. Давай признаем, ты заблокировал свое прошлое, и это печально. И да, я говорю это с уверенностью, потому что я экстрасенс. Но этот спор отложим на другой раз. Зачем ты красишь отделку маяка, если собираешься его полностью перестроить? Это пустая трата времени и сил.

— Поддерживать оригинальность здания — это не пустая трата времени и сил.

— Ага! Значит, тебе все-таки не безразлична история.

Морган казался удивленным, но лишь пожал плечами:

— Скажем так, история зданий для меня важнее моей собственной.

— Ну конечно, давай соврем.

Он издал раздраженный звук, и Дестини показала ему язык.

Сначала Морган был шокирован ее выходкой, а потом вдруг погрустнел.

— Морган, я хотела пошутить, а не показаться грубой.

— Знаю. Просто кто-то, кого я однажды знал, любил так делать. Я просто удивился.

— Мегги?

— Меня просто бесит, что знаешь о том, о чем не должна знать.

— Я не умею выключать свои таланты. Да и мне нравится все как есть.

Она открыла упаковку кексов. Что ж, это была самая что ни на есть здоровая пища — с шоколадной глазурью, покрытая кое-где белыми пятнами и с пятилетним сроком жизни на полке.

— Краска защищает дерево. И то, что я задумал, легко впишется в целостность оригинальной структуры, так что все будет смотреться, как будто так и было. Понадобится еще один эксперт, чтобы точно определить, где заканчивается старое и начинается новое.

— Ты считаешь себя экспертом?

— Мы с Кингом и Эйденом занимаемся домами ради забавы и выгоды. Покупаем допотопных чудовищ, превращаем в старинных красавиц и продаем. Быстро и чисто.

Дестини перепачкалась глазурью. Морган взял ее руку, поднес к губам и поцеловал пальчики, после чего слизал глазурь с каждого по отдельности.

Ее сердце билось сильнее, чем тогда, когда в ритуальном круге появились призраки. От прикосновений языка Моргана что-то поразительное творилось у нее внутри, чувственными волнами поглаживая и лаская каждый уголок естества.

Она задрожала. Расцвела. Кто бы сомневался? И все было бы намного лучше, если бы он наконец решился и овладел ею. Устаревшее слово, но оно подходило к ее настроению. К тому же, что может быть романтичнее, чем позволить Моргану овладеть ею в старом маяке?

«Ну что я за дура?»

Закончив, Морган облизнул губы и медленно провел пальцем по «Я» между грудями Дестини.

— Бросаешь мне вызов, значит? И что я должен сделать?

— Тебе? А ты носишь сутану? Если так, то… то… все, что тебе угодно.

— Сердечки идеально окружают твои соски, — заметил он, наблюдая, как прямо на глазах соски Дестини твердеют, натягивая ткань. — Как будто футболка была на тебе, пока художник рисовал их. Странно. И они напоминают мне леденцы.

— Правда? — Пришлось откашляться. — Напоминают?

Морган поднял руку к ее груди, и у Дестини перехватило дыхание. Прошлой ночью он ласкал ее голую грудь. И задницу. Доставил оргазм. Они доставили оргазм друг другу. Однако все, что они делали, было скрыто шторкой, как будто это была просто чья-то фантазия, только в сто раз лучше.

Но сейчас он не накрыл ладонью ее грудь, а всего лишь погладил пальцем сосок. Один, будь он неладен, сосок!

Дестини пискнула от острого разочарования, а Морган собрал их одноразовые тарелки и понес к причалу.

Оставалось только зарычать от отчаяния.

Присоединившись к нему на причале, Дестини схватила свой бутерброд, честно стараясь не обращать на Моргана внимания.

— Я с тобой не разговариваю.

— Почему? Что я сделал?

— Скорее чего ты не сделал. Мой второй сосок чувствует себя обделенным. Не говоря уже об остальных частях. — Как же так? Всего одно прикосновение, и она распустилась, как бутон!