Чтение онлайн

В агентстве я появилась только в три часа дня, когда все нормальные люди начали потихоньку расходиться по домам — лечиться от похмелья, закупать продукты к празднику и наряжать елки. На мне были теплый свитер и строгие шерстяные брюки, так как на улице со вчерашнего вечера просто нечеловечески похолодало.

Войдя в офис, я тут же заметила, что ни любезного моего Василия Андреевича, ни Эвелины нет на рабочих местах. Что и требовалось доказать. Я повесила шубку в гардеробной, причесалась, выпила кофе в полном одиночестве и отправилась к Ольге Романовне — увольняться. Так велела мне моя девичья гордость. Я не собиралась оставаться с этим типом, Никитиным, не только в одном помещении, но и в одной организации.

Тишкина, выглядевшая на зависть безупречно, хоть вчера и позволила себе наравне со всеми, посмотрела на меня как на идиотку, когда я изложила ей суть дела.

— Алла Константиновна… у меня просто нет слов, — в растерянности произнесла она.

Мне, конечно, было неудобно, что я по недомыслию поставила такого уважаемого человека в сложное положение, но тем не менее подтвердила свое намерение. Чего уж там — умерла так умерла.

— В нашем государстве нет крепостного права, и я не могу силой удерживать вас на рабочем месте. Но мне ведь можно хотя бы поинтересоваться причиной, подтолкнувшей вас к такому решению?

Я замялась, не зная, что сказать. Надо было как-то подготовиться к подобному разговору, хотя бы придумать какую-нибудь причину, желательно вескую. Я чувствовала, что выгляжу очень глупо.

— Насколько я осведомлена, дела ваши сейчас идут как нельзя лучше. В последнее время вы провели подряд шесть крупных сделок и принесли агентству хорошую прибыль, а себе, естественно, хорошую зарплату. Да и осень у вас прошла очень результативно. К тому же вы наработали большую эксклюзивную базу. Так в чем же дело? Неужели всему виной эти глупые сплетни о вас и Василии Андреевиче?

При упоминании о Никитине меня изнутри обдало жаром, и я почувствовала, как вспыхнули мои лицо и уши.

— Ольга Романовна, — взмолилась я человеческим голосом, — прошу вас, не мучайте меня…

— Аллочка, я бы вас отпустила с легким сердцем и наилучшими пожеланиями, если бы вы были никудышным риелтором и за полтора года так ничему и не научились. Но я была бы плохим руководителем, если бы вот так, запросто, позволила себе разбрасываться результативными сотрудниками. Хотя, может быть, вы решили перейти в другое агентство? Ну, тогда… что ж…

Мне вдруг стало так стыдно! Это не она меня, это я терзала самым беззастенчивым образом ни в чем не повинного человека! Но даже осознание этого не останавливало меня, и я продолжала гнуть свою линию с поистине ослиным упрямством.

— Я вообще больше не хочу работать в сфере недвижимости, — сказала я, в глубине души понимая, что это вранье, и вру я в первую очередь самой себе.

Тишкина беспомощно развела руками.

— Ну, если уж человек с явными способностями и предрасположенностью к профессии не хочет заниматься недвижимостью, то на нашей отрасли, наверное, следует поставить крест, — разочарованно произнесла она.

Ах, Ольга Романовна, матушка вы наша, голубушка, если бы вы только знали, как у меня защемило в душе при этих словах! Что я буду делать без этой работы с непрерывными экшен и драйвом, падениями и взлетами, успехами и поражениями!

— Простите меня, Ольга Романовна, — пробормотала я, уязвленная и сконфуженная, со слезами раскаяния на глазах.

Тишкина ласково погладила меня по плечу.

— Вы просто измотаны. Шутка ли, проделать такую работу! Я все понимаю, Аллочка. Давайте так: не будем пока принимать скоропалительных решений. Впереди рождественские каникулы. У вас будет целых две недели, чтобы как следует отдохнуть и подумать. А теперь идите-ка домой, я прощаюсь с вами до одиннадцатого января. Но только до одиннадцатого. Хорошо?

— Хорошо, Ольга Романовна. Спасибо вам. Большое вам спасибо.

— С наступающим вас, Аллочка.

— И вас, Ольга Романовна…

Перед тем как по совету Тишкиной пойти домой, я решила немного поправить здоровье, а то от всех этих шекспировских страстей и беспробудного пьянства у меня разболелся желудок.

Я вошла в кухню и пошарила в холодильнике на предмет наличия какого-нибудь кисломолочного продукта. Тем временем позади меня открылась дверь, и кто-то вошел, но я, наливая кефир в кружку, не обратила на вошедшего внимания: мало, что ли, народу работает в нашем агентстве? Зато как же я перепугалась, когда что-то неопознанное пощекотало мое ухо! Едва не расплескав кефир, я обернулась и увидела Никитина с ярко-красной розой на длинной ножке, которую он рассеянно вертел в руках.

— «Это вам, доктор», — сказал он и протянул мне цветок.

То была фраза из моего любимого анекдота про визит пациента к проктологу, который мне когда-то рассказывал Васька, но, несмотря на его игривое настроение, я даже не улыбнулась. И эта его пошлая роза не произвела на меня никакого впечатления. Я выпила кефир, с наслаждением растягивая паузу, и попыталась уйти. Но Никитин преградил мне дорогу.

— Алюсь, давай поговорим, — миролюбиво предложил он.

— Да не хочу я с тобой разговаривать…

— И все же… по-моему, мы с тобой уже все друг другу доказали. Я, правда, не совсем понимаю, в чем моя вина…

«От того твои мученья, что без божия веленья проглотил ты средь морей три десятка кораблей…» — подумалось мне. Он не понимает! Да одного эпизода с Эвелиной Гизатулиной достаточно, чтобы возненавидеть этого гада!

— Как здоровье твоей пассии? — с ехидцей поинтересовалась я. — Что-то ее сегодня не видно. С похмелья, что ли, страдает?

— Ты это, Алюсь, о ком толкуешь? — искренне удивился Вася.

Ах, у нас амнезия…

— О ком я толкую?! Об Эвелине Гизатулиной я, гаденыш, толкую! Кто с ней вчера в ресторане по всем углам обжимался?! Пушкин Александр Сергеевич?!

— Лермонтов… Михаил Юрьевич, — поправил меня Никитин.

Нет, это просто идиотизм! Выяснение отношений превращалось в какую-то литературную викторину. Меня бесил его шутливый тон, мне ужасно хотелось дать ему по морде, чтобы эта наглая ухмылка сошла у него с губ. Видимо, Вася почувствовал, что переборщил с шутками, и, посерьезнев, сказал:

— Ну хорошо, допустим, я — сволочь. А кто от меня к Туманову сбежал? Следуя твоей логике, это была, наверное, Анна Ахматова.

— Я ушла к Андрею, потому что… — Тут я запнулась. А почему я, собственно, к нему ушла? Тогда уж заодно следовало разобраться, какого черта я сбежала от Васьки в то утро, когда, проснувшись, обнаружила себя в его кровати после бурной ночи.

— Но я ведь с ним не спала! — нашла я хороший, как мне показалось, аргумент.

— А я что, по-твоему, с Гизатулиной спал, что ли?