Чтение онлайн

— Томер Тения сделал из этих детей бомбы замедленного действия.

Элеонора мчалась по мосту, соединяющему материк с Большим островом. Она уже однажды побывала на этом клочке земли в раннем детстве, когда ее родители исследовали побережье Бретани. В те времена между ними все было хорошо. У нее остались смутные, очень далекие воспоминания о дикой природе, полетах птиц, сильных волнах, разбивающихся о скалы.

Она никогда не могла себе представить, что однажды вернется сюда, на край пропасти.

Она пересекла полуостров через его центр и быстро выехала на единственную дорогу, ведущую к пляжу Порз-Гвенн. Там она погрузилась в пустошь из травы и камней, обдуваемую ветром, с упорным ощущением, что она одна на свете. Несколько домов с прочными гранитными фасадами терялись в ландшафте. Небо стало серо-белым, рассеивая утомленный свет.

Асфальтовая полоса заканчивалась у серебристого моря. Психиатр припарковалась вдоль ряда сосен. Когда она вышла из машины, ее обдало морским воздухом. Она надела шапку, перчатки, застегнула куртку до воротника и направилась к пляжу. Она не взяла с собой ничего для защиты, не представляя, как будет ходить с домкратом или ножом, купленным по дороге. В любом случае, Капитан держал ее мать, у него была власть. Продвигаясь по песку, Элеонора надеялась увидеть прохожего, кто-нибудь, кто крикнул бы ей: - Возвращайтесь.

Возвращайтесь домой, он вас обеих убьет!
– Но ее сопровождали только следы ее шагов и капризное море, которое омывало ее дрожащие губы.

И что теперь? Что ей делать? Капитан наблюдает за ней, спрятавшись где-то? Или он не дождался ее?

Замерзшая, она снова пошла, пристально глядя на дома, которые виднелись с пляжа между деревьями. Вероятно, это были загородные дома, заброшенные в межсезонье. Почти все они были закрыты. Все, кроме одного. Элеонора почувствовала в глубине души, что это место их встречи.

Она обошла забор, натянутый между соснами, вернулась к передней части дома и разглядела на почтовом ящике имя, наполовину стертое морским ветром: Томер Тения. Имя, которое ей ничего не говорило, но не оставляло места для сомнений. Небольшая деревянная калитка была приоткрыта. Когда она подняла глаза на окна второго этажа, ей показалось, что занавеска шевельнулась, а за ней промелькнула тень. Было ли это на самом деле или просто плодом ее воображения? Она больше ни в чем не была уверена и боялась, что рядом с ней в любой момент может появиться это чудовищное существо с выпученным глазом.

Снаружи дом выглядел мрачно. Он напоминал особняк с внушительным каменным фасадом, высокими дымоходами и башенкой, покрытой шиферной черепицей.

Психиатр остановилась перед тяжелой дверью, нерешительная, обернулась в последний раз в надежде увидеть Николя Белланже, но он, возможно, даже не слушал ее сообщение. Слишком поздно было отступать. Она повернула ручку. Дверь была открыта. Конечно же, она была открыта.

Перед ней был круглый холл, из которого расходились двери в разные комнаты и большая лестница из темного дерева. Очень высокие потолки были украшены фризами.

Луч белого света пересекал пространство по диагонали и падал на изогнутую стену слева. Кадры проецировались с устройства, поставленного на табурет. Это был старый домашний фильм, снятый на видеокамеру.

Элеонора смотрела на картинки: рождественская елка, стоящие люди, бегающие дети. Кадры были короткими, следовали один за другим. Улыбки детей, пальцы, погруженные в миски с конфетами. Жующие рты, блестящие от сахара губы. Молодая женщина почувствовала, как сжался живот, когда камера приблизилась к ее матери, гораздо более молодой, которая смеялась с мужчиной, выдающим себя за ее отца. На ней было красивое синее платье. Она казалась счастливой.

Вдруг в здании раздался голос:

— Если ты пошевелишься, если попытаешься что-нибудь сделать, твоя мать умрет. Держи руки на виду.

В полумраке на вершине лестницы стояла фигура. Элеонора послушалась. Она подняла ладони, сжав горло.

— Где она? Где моя мама?

— Всему свое время... Видишь, я стоял именно на этом месте, когда Арно Друэль толкнул меня более двадцати лет назад. И я бы сказал, что мое безжизненное тело оказалось примерно там, где ты стоишь.

Мужчина спустился на три ступеньки. Его лицо частично появилось в свете, проникавшем через овальное окно. Свет и тень вырезали его черты, как в произведении кубизма. Новый удар молотком.

Психиатр сразу узнала сигнал тревоги. Она видела Капитана, она впустила его в свой дом, в свою интимную сферу, не заметив ничего подозрительного.

— Знаешь, я был безумно влюблен в твою мать, когда она ушла от меня к этому неудачнику.

В тот день, на рождественской елке в больнице, я заставил ее и Друэля поверить, что я забыл об их предательстве. Ты не представляешь, какое удовольствие я испытал несколько месяцев спустя, когда попросил Друэля приехать сюда, в Порз Гвенн, и показал ему этот фильм. Возможно, я не должен был этого делать, в конце концов, это избавило бы меня от многих сложностей. Наверное, меня ослепило желание мести. Мне нужно было, чтобы он жил, зная правду. Мне нужно было, чтобы он тоже страдал...

Он показал пальцем.

— Мы были прямо здесь, в маленькой гостиной наверху, за моей спиной. Я объяснил ему, что благодаря моим сладостям я заразил всех этих детей, включая тебя, его штаммом токсоплазмоза, привезенным из Гвианы. Что я сделал вас носителями микроба, который ничто не может уничтожить и который может свести вас с ума. Свести с ума и сделать опасными...

Слезы наполнили глаза молодой женщины. На экране дети смеялись, танцевали, не подозревая о тысячах паразитов, которые колонизировали их организмы.

— Скажите, где моя мама. Я хочу ее увидеть.

Он сделал вид, что не слышит.

— Тогда Друэль набросился на меня в ярости.

Признаюсь, он застал меня врасплох. Я не успел среагировать, когда он толкнул меня с лестницы. Потом наступила полная темнота. Мое тело обнаружил мой друг-орнитолог, который живет в нескольких домах отсюда, к счастью, довольно быстро. Я очнулся после восьми месяцев комы. Восемь месяцев, ты представляешь?

Еще один шаг. На его лбу выступила большая вена. Он был одет в черный свитер с высоким воротником и хаки с большими боковыми карманами, как у туристов. В руке, которой он не держался за перила, он сжимал что-то, но Элеонора не могла понять, что именно.

— Этот ублюдок Друэль оставил меня умирать. Полагаю, он запаниковал и сбежал, думая, что убил меня. А потом, наверное, решил, что его найдут по отпечаткам пальцев, которые он оставил повсюду. Наверное, поэтому он и организовал свою «переквалификацию.
– Он убил твоего отца и занял его место. Он тоже не был святым, да?

Он указал пальцем на стену. Элеонора увидела на пленке свое детское лицо. Она сидела на краю сцены и распаковывала маленькое шоколадное яйцо. Она не помнила этого момента. День, потерянный в глубинах ее памяти.