Чтение онлайн

Пребывание Гросса в клинике Бургхольцли было недолгим – чуть больше месяца. За это время Юнг предпринял усилия по снижению доз сильнодействующих наркотиков, принимаемых Гроссом. Опиум был заменен кодеином, дозировка которого тоже уменьшалась. Психическое состояние Гросса было подчас таковым, что Юнг с оптимизмом оценивал возможность его выздоровления. Не случайно в конце мая того же года Юнг сообщил Фрейду об улучшении состояния пациента и о том, что «будущее выглядит перспективным». При этом он добавил, что дни и ночи проводит анализ с Гроссом, этим «славным парнем», с которым через некоторое время Фрейд может плодотворно поработать дальше.

В действительности поведение Гросса в клинике не было безупречным: у него наблюдалась инфантильная раздражительность, его легко можно было довести до крика, он мог рычать, как животное, и кататься по полу.

Юнг был свидетелем подобных сцен, поскольку стал уделять много времени лечению своего пациента. Он был заинтересован в успешном исходе лечения, так как оно могло поднять его авторитет в глазах Фрейда.

Но, сообщая об успехах лечения Гросса, Юнг не писал ему об агрессивном поведении пациента, выражающемся в его проявлениях вспыльчивости и ярости, когда в порывах гнева он мог даже крушить мебель. В своих клинических записях Юнг отмечал неадекватное поведение Гросса, но в силу понятных причин, связанных с желанием предстать перед Фрейдом молодым, но опытным специалистом, не сообщал последнему об истинном положении дел.

Мэтр психоанализа с удовлетворением воспринимал данные о прогрессивном ходе лечения Гросса. В ответ на слова Юнга о пациенте как «славном парне» он заметил ему:

«Гросс такой прекрасный человек, с таким блестящим умом, что Ваша работа должна быть вознаграждена той пользой, которую Вы приносите обществу. Это должно быть прекрасно, если дружба и сотрудничество между вами обоими только возрастут от этого анализа. Я должен сказать, что поражен тем, как Вы, молодой человек, работаете. Такая непростая задача и такой результат всего за две недели. У меня бы это заняло больше времени. Но исход остается неопределенным до тех пор, пока пациент использует наркотики для преодоления своего сопротивления. ‹…› Я никогда не имел такого пациента, как Гросс; работая с таким пациентом, аналитик должен быть способен правильно видеть суть дела».

19 июня того же года Юнг послал Фрейду письмо, в котором подробно описал свою работу с Гроссом. Он сообщил, что ради своего пациента приносит в жертву не только все дни, но и ночи, на протяжении которых удается поработать с очень ранним инфантильным материалом.

По словам Юнга, подчас Гросс впадает в меланхолию, так как выражает сомнения по поводу того, что его инфантильные комплексы могут быть полностью описаны и поняты. Хотя пациент начинает обращать внимание на свои комплексы, они по-прежнему сильны и только благодаря усилиям с обеих сторон их фиксация дает определенный эффект. Глубокая эмпатия не достигается, инфантильные комплексы остаются тенями прошлого. События сегодняшнего дня воспринимаются так, как будто пациент является шестилетним мальчиком. Для него жена всегда является матерью, каждый желающий ему добра или зла человек – отцом, а окружающий его мир – мальчишеской фантазией, наполненной ощущением того, что вокруг находятся различные монстры.

Если в начале лечения Гросса Юнг находил у него обсессивный невроз, то теперь сообщает Фрейду о том, что у пациента Dementia praecox – раннее слабоумие. Этот диагноз он поставил на основе тщательного изучения истории заболевания Гросса и частично – психоанализа его жены. При этом Юнг впервые признался Фрейду в том, что порой Гросс ведет себя как дикий зверь.

Вместе с тем Юнг писал о своем пациенте следующее:

«Вопреки всему он мой друг, в глубине души он очень хороший и прекрасный человек, наделенный необычным умом. Он живет теперь иллюзией, что я вылечу его, и пишет мне благодарственное письмо, как будто вылетевшая из клетки птица. В своем экстазе он не думает о мщении реальности, которая никогда даже не мелькает перед ним. Он является одним из тех, кто отвергает жизнь. Он не способен жить с кем-либо долгое время. Его жена не признает этого только потому, что Гросс представляется ей плодом ее собственного невроза. Теперь я понимаю ее, но не могу простить ей этого.

Я не знаю, с каким чувством Вы воспримите эти новости. Для меня данный опыт является наиболее тяжелым в моей жизни… Dementia praecox. Это трагично. Вы можете догадаться, какие силы мне приходится находить в себе, чтобы лечить его. Но, вопреки сожалению об этом, я не отступлю; благодаря неординарной личности пациента завершение этого лечения приведет меня к более глубокому пониманию Dementia praecox. ‹…› Если Гросс напишет Вам письмо, не упоминайте, пожалуйста, о моем диагнозе. Я не могу говорить ему об этом. Но его жена знает все».

Два дня спустя Фрейд ответил на признательное письмо Юнга. В нем он поблагодарил своего юного коллегу за интенсивное лечение Гросса и заметил, что описанное Юнгом состояние пациента не лишено определенного терапевтического эффекта. Он также сообщил о том, что получил телеграмму от находящейся в Гейдельберге Фриды Гросс, которая обратилась к нему с просьбой оказать содействие в поиске временного местожительства, поскольку ее муж планирует оставаться в Бургхольцли.

Фрейд также написал о том, что поведение Гросса перед его лечением у Юнга было параноидальным. Он извинился перед Юнгом за использование старомодного термина, заметив при этом, что в паранойе он усматривает психологически клинический тип, в то время как Dementia praecox еще не укладывается в его представления. Он не берется судить о том, является ли неизлечимость или неудовлетворительное завершение лечения характерной чертой Dementia praecox в отличие от истерии или обсессивного невроза. Однако он считает, что поведение Гросса во время лечения связано с использованием кокаина, приводящего к токсической паранойе.

Не может ли быть болезнь Гросса обсессивным психоневрозом, отмеченным печатью негативного переноса, обусловленного его враждебным отношением к своему отцу? – спрашивал Фрейд. К сожалению, подчеркивал мэтр психоанализа, он обладает недостаточными знаниями в отношении механизмов возникновения и протекания Dementia praecox или паранойи по сравнению с истерией и обсессивным неврозом.

Глубоко симпатизируя Гроссу, Фрейд не мог недооценивать важность вклада Юнга в его лечение. Он подбадривал последнего, говоря о том, что тот никогда не получит более ценного знания, чем от данного клинического случая. Одновременно он писал о том, что, несмотря на некоторые расхождения во взглядах на психические заболевания, их позиции должны быть согласованы между собой и что между ними не возникнет отчуждения.

Лечение Гросса продолжалось.

Время от времени его психическое состояние улучшалось и он чувствовал себя вполне сносно. Ему разрешили самостоятельно гулять по прилегающей к клинике территории. Воспользовавшись этим, он перелез через стену и сбежал. Через два дня Юнг получил от Гросса письмо с просьбой прислать ему немного денег для оплаты гостиницы. Но он лишь проинформировал жену Гросса о побеге ее мужа.

Фрида Гросс сообщила руководителю клиники Бургхольцли Блейлеру о том, что ее муж действительно стал параноиком. Он заявил, что не может оставаться в цюрихском отеле, поскольку проживающие на верхнем этаже люди шпионят за ним. Заняв у одной своей знакомой деньги, Гросс перебрался в Мюнхен. Там, в своей квартире, он слышит голос с улицы, спрашивающий: «Доктор дома?» Затем ему кажется, что раздается стук в его дверь. Стучат и по стенам, и по полу. Гросс мечется по квартире и тем самым изводит свою жену.

Блейлер рассказал Юнгу о сообщении Фриды Гросс, который, в свою очередь, написал об этом Фрейду. Выразив сочувствие жене Гросса, Юнг в то же время высказал Фрейду несколько соображений, связанных с его несогласием по поводу рассуждений мэтра психоанализа о негативном отцовском переносе, имевшем место в клиническом случае Гросса.

По мнению Юнга, негативный отцовский перенос ничего не объясняет. Во-первых, этот перенос не является абсолютным в случае Гросса. Во-вторых, в большинстве других случаев Dementia praecox приходится иметь дело с противоположными процессами. Что касается неизлечимости подобных заболеваний, то она связана с постоянным исключением из восприятия пациентов значительных кусков реальности. Поскольку в последнее время ему приходилось лечить многих образованных истериков, то он видит абсолютное различие между Dementia praecox и истерией, и, следовательно, он может только восхищаться глубиной взглядов Фрейда на эти вопросы.

Юнг написал, что было бы хорошо, если бы Гросс приехал к Фрейду в качестве пациента, и тогда можно было бы сравнить результаты их лечения. Он не собирается навязывать мэтру психоанализа случай Гросса, но наука только бы выиграла от этого, так как с решением проблемы Dementia praecox были бы решены и 9/10 психиатрических проблем вообще. Его собственное раздражение по поводу случая Гросса вызвано, вероятно, тем, что Фрейд видит разрешение проблемы Dementia praecox в ином свете, чем он сам.