Чтение онлайн

– Мы долго размышляли о встрече с тобой, – сказала Красная.

– И раз уж Порядок позволил, решили больше не тянуть, – добавила Белая. – Позволь представиться: Белая и Красная Ликорис. Хранители памяти.

– В том или ином виде.

Азалия не стала говорить, что хорошо – может даже слишком – осведомлена об их деятельности, закрыла глаза на очередное «тыканье» с порога и просто представилась в ответ. Вряд ли в этом действительно был смысл.

– Для чего же я вам понадобилась?

– Хотели внести ясность в один момент. Точнее, в состояние твоей памяти, – пояснила Белая. – Сейчас она в повисшем состоянии. Возможно, тебе даже доводилось отлавливать моменты из прошлого, не зная, что всё это значит… Так продолжаться не должно. Нужно занять конкретную позицию. Я не могу сказать тебе, что именно скрыто, но… – Ликорисы переглянулись, обменялись кивками. – Ты имеешь право знать, что прошлое содержит вещи, скажем так, неприятные. О возвращении которых можно и пожалеть. Ровно как можно впоследствии пожалеть, отказавшись от них.

– Выбор за тобой. Я могу полностью стереть воспоминания той частицы духа, что есть в тебе.

– Либо же я могу их вернуть, чтобы ты получила полную картину вместо смутных обрывков.

Азалия колебалась. Сейчас она понимала, на что намекал Порядок, говоря: потерять себя можно не только став Тенью. Она не знала, насколько сильное влияние окажут воспоминания духа. Не знала, насколько страшны они на самом доле. Преследовало стойкое ощущение, что это тесно связано с той другой стороной, иногда подающей голос. Её слова и действия не столько шли вразрез с желаниями Азалии, сколько превышали возможности, ограниченные слабостями.

Риск окончательно отдать контроль другой стороне намекал стереть последние следы. Однако вровень с ним шла уверенность, что в воспоминаниях скрыто нечто важное. Скрыты ответы. Причина нынешнего положения Азалии. Она боялась и всё равно очень хотела узнать правду. Столкнуться с ней лицом к лицу, а не привычно закрыть глаза и убежать.

– Я хочу вернуть воспоминания.

– Уверена? Иногда это сказывается на личности. Конечно, всё равно можно будет стереть, но новая ты можешь воспротивиться… И тогда у старой не останется шансов вернуться.

– Тогда старой мне будет уже всё равно, – пожала плечами Азалия. – Даже выбери я избавиться от воспоминаний, это не изменит наличия той самой частицы. Мы уже одно целое. Поэтому я вижу больше смысла в попытке узнать, кто это и как так вышло. – Немного подумав, она добавила: – Получается, таким образом я скорее найду себя, а не потеряю.

– Тогда пройдём к озеру.

Шла, однако, одна Азалия: Ликорисы парили. Очень близко к земле, и всё же её не касаясь. Паутинки, переносимые несуществующим ветром. Они отвели Азалию к незнакомой части озера, где за линией берега сразу начиналась глубина. Красная исчезла, а Белая зависла над водой и, описав в воздухе петлю, извлекла цветок, положила его на поверхность. Слабовыраженные круги разошлись по зеркальной глади.

– Тебе нужно сделать два глотка этой воды.

Азалия опустилась на корточки и зачерпнула воду. Ледяная. Как бы горло не онемело. А точно ли ей нужно знать? Точно ли она готова знать? Ответила-то смело, да на самом деле же не всё равно. Не хочется терять себя. А если в памяти скрыто что-то в самом деле ужасное? Такое, после чего психику точно придётся собирать по кусочкам? Может, не стоит добавлять себе проблем?

Раздался вскрик. Сильный толчок в спину. Азалия плюхнулась в воду. Холод тут же сковал тело. Она едва смогла всплыть и панически глотнуть воздуха. Мельком увидела на берегу согнувшуюся Ликорис и Чертополоха. И тут же пошла ко дну. Конечности одеревенели, отказываясь двигаться, вернуть на поверхность. Грудь сдавило. Мелкие кристаллики, подобно косяку блестящих рыбёшек, плотно облепили тело. Не в силах больше задерживать дыхание, Азалия непроизвольно заглотила воду. Её холод словно затушил огонь в лёгких. Сознание плавно погрузилось во тьму.

«Какой глупый конец», – промелькнула в нём последняя мысль.

========== Глава 37. Та, что пересекла черту ==========

Любопытство редко доводит до добра, и Белая прекрасно это знала. Знала и всё равно поддалась порыву, за который могла поплатиться жизнью: тайно проследовала за Ирисом, когда тот направился в мир, в котором всё ещё был Создатель.

О существовании Создателей и их бытие духи знали с самого появления. Этакая чем-то свыше заложенная в голову информация. Считалось также, что садовники рождаются, чтобы заместить Создателей, для которых пришло время уйти. До этого момента даже стражам врат запрещено посещать мир, вот только Белая уже замечала, как заходят туда Ирисы.

Если кто-то нарушал правила Мира, к нему приходила Белладонна и насильно отправляла на перерождение. Однако Ирисов встречали и провожали Ликорисы, – ещё бы разговоры услышать удалось! – а значит, на самом деле их действия законны.

Законы Мира нигде не прописаны, поэтому каждый дух знает, что разрешено или запрещено именно ему, но не другим. О них – если только расспросить. И в первую очередь Белая пыталась узнать подробности у Ирисов, но все как один не помнили, чтобы ходили по мирам. И дело-то не в обмане и скрытности: им явно стирали память. Зачем и почему? Что такого происходило по ту сторону? Как это связано с наложенным на остальных запретом?

В один момент любопытство начало раздирать Белую настолько сильно, что она готова была поставить его удовлетворение выше жизни. Это и сподвигло на первое нарушение. Дождавшись, когда уйдёт Ликорис, она прошмыгнула через врата, так несвойственно стражу воровато оглядываясь.

Незнакомый мир с порога оглушил Белую торжественной и одновременно печальной музыкой. По украшенной, но совсем не праздничной улице шла процессия из людей в церемониальных одеждах. И у них, и у толпы вокруг на лицах читался траур. Отправившись за процессией, Белая увидела, как широкая улица перетекает в большую площадь, посреди которой возвышалась статуя андрогинного человека. Ему кланялись, перед ним вставали на колени, плакали, молились, благодарили. Безоблачное небо и мягкое тепло конца весны или начала лета плохо сочетались с общим настроением.

Из перешёптываний вокруг Белая уловила, что сегодня ушёл Создатель. Тогда переход Ириса в самом деле законен, но вот в чём загвоздка: новый садовник ещё не появился, а именно на это ориентировались даже стражи в вопросе, можно ли посещать тот или иной мир. И, к слову, где же сам Ирис? Точно не среди толпы. Закрыв глаза, Белая попыталась уловить магические потоки и переместилась вдоль того, что выделялся среди остальных: в нём сильно выраженная божественная энергия смешалась с энергией духа.

Гул музыки так резко сменился тишиной лесной опушки, что Белой показалось на мгновение, будто она оглохла. На краю в тени поникших берёз лежал на земле человек, очень уж похожий на ту самую статую, а рядом стоял Ирис. Он опустился на колено и что-то произнёс: наблюдающая из-за деревьев Белая поняла это по шевелению губ, слов самих не различила. Ответом стало свечение, и душа отделилась от тела, тут же обнятого и скрытого травой.

Ирис протянул душе руку, а другой жестом открыл проход, по другую сторону которого виднелся… Мир Садов? Пришлось закусить губу, чтобы сдержать удивлённое «что?». Куда после смерти девались Создатели духи не знали, но ведь заметили бы, будь это как-то связано с Миром! Заметили бы? Что-то щёлкнуло в голове, и через приоткрывшуюся дверцу туда закрались подозрения под руку с догадками.