Чтение онлайн

– Причина… Может показаться странной. Или, может, глупой… Выдуманной…

– Я готов проверить в любой рассказ, воспринять серьёзно любую причину. Пожалуйста, доверься мне. Если только тема не слишком тяжёлая для тебя… Тогда будет лучше отложить разговор.

– Я снова была в другом мире. И согласилась увидеть некоторые… Воспоминания. Но кое-что пошло не так, поэтому… Погрузилась в них слишком сильно. Слишком живо видела… Кое-что… – она опустила голову, взглядом упёрлась в нервно сминающие одеяло пальцы. – Там я… Нет, скорее, тот… Та, – поправила себя, – от чьего лица я всё видела… Она ходила по умирающему миру и по кусочкам собирала труп. А перед этим видела, как издевались над тем, кого собирала. Как убили. Очень… Жестоко. Не только видела всё то. Можно сказать… Прочувствовала. Хотя всё равно же не пережила это, так с чего бы… И вот оно вспомнилось. Резко и много сразу… Похоже, для моей психики это слишком.

– Ничего тут глупого нет, – качнул головой Рон. – Связано ли то видение с забытым богом?

Кивнула Азалия раньше, чем поняла, что не планировала переставать недоговаривать. Теперь неправильно давать заднюю.

– Связано. Сказать по правде… Она собирала бога.

– А потом этот бог до конца умер и попал в другой мир. В тот, где сады. Где ты и была.

– Откуда ты?.. – спросила, опешивши.

Да, она сама рассказала, что мир из снов Рона в самом деле существует, а её появление там – реальность. Только вот о связи с богом ничего не говорила. И то, как он сразу понял, с чем связано увиденное, теперь тоже показалось странным.

«Если подумать, его реакция на рассказы о забытом боге часто отличалась болезненностью. Но Рон не настолько чувствителен, чтобы настолько сопереживать герою религиозных историй, которые для большинства – выдумка».

– Потому что я видел, что случилось с богом, а в День прощания и прощения особенно ясно вспоминаю то, чего предпочёл бы не знать. Конечно, я не мог быть уверен в правдивости этого, но сама история мне очень хорошо знакома. – Рон сделал паузу. Он говорил так спокойно, ровно, а теперь вдруг стушевался. Нервно дёрнул бирюзовую косичку. – Есть ещё кое-что. В основном, что было на выходных… Я помню. Твои разговоры с ними тоже. Хотя совсем не понимаю, почему вообще так получилось.

– Ваши души связаны… – пробормотала тихо и заторможено. – Связь не разорвать. Поэтому я должна помочь мёртвому богу. Не только ради мира. Может, для мира есть путь проще… Но пути проще нет, если я хочу помочь тебе, – слова текли сами, потому что Азалия в этот момент пребывала в ещё большей растерянности.

Она ведь очень хотела, чтобы Рон ничего не запомнил, потому что иначе его страх проснуться кем-то другим может только усугубиться. Пора бы уже признать, насколько низок шанс исполнения надежд на лучшее. Что делать? С трудом успокоенные нервы вновь задрожали осиновыми листами, несмотря на накрывающую сонливость.

Её осторожно взяли и успокаивающе погладили по руке, не давая снова испещрить ладонь красными лунками.

– Не знаю, о чём ты подумала, но, пожалуйста, не тревожься хотя бы из-за этого разговора. Особенно из-за меня. Прозвучит странно, но не думаю, что пережитое или узнанное сделало мне хуже. В моей ебанутой реальности такие факты скорее даже обнадёживают.

Азалия медленно кивнула. Хотелось верить и не накручивать себя. Только слова звучали всё глуше… Голова потяжелела. Она не удержалась – закрыла глаза. Покачнулась и ткнулась лицом Рону в грудь.

***

Убедившись, что Азалия уснула, Рон уложил её и накрыл одеялом. Просидел рядом недолго, всматриваясь в расслабленное лицо. На самом деле он удивился, что таблетки так быстро вернули Азалию во вменяемое состояние, хоть и пришлось дать повышенную дозу. Или дело не только в них? В любом случае, если бы ничто не помогло, пришлось бы Розе в итоге разбираться с двумя слетевшими с катушек в доме.

Когда смотришь в остекленевшие глаза близкого человека, трясущегося от ужаса и задыхающегося, сам начинаешь ощущать, как сдаёт позиции вменяемость. Особенно если и без того ею не отличаешься. Рон старался выглядеть и звучать спокойно, – есть опыт притворства нормальным человеком, когда на самом деле отъезжает крыша, – но в действительности никакого спокойствия не было и близко. Ещё немного и сам бы таблетками закинулся.

Рон поднял с пола куртку, которую в спешке отбросил, когда кинулся к кровати, забрал с тумбы стакан и вышел из комнаты. Перед этим выключил свет, а вот дверь закрывать не стал – пускай Розе легче будет услышать, если снова что-то случится.

Остановился в коридоре. Облокотился о стену. Напряжение спало – теперь потряхивало. А ещё от мыслей, с каким пиздецом пришлось столкнуться Азалии. С каждым разом она рассказывала всё больше, но явно до сих пор умалчивала о многом. Значит, и у такого состояния причин больше. Если так, то при её чувствительности, впечатлительности реально чудо, что она до сих пор выдерживает это настолько, чтобы оставаться в живых. Но если она сломается? Он боялся об этом думать.

Нужно взять себя в руки. Отдать Розе стакан и вернуться домой. Они встретились на первом этаже возле лестницы. Забрав стакан, Роза перегородила путь и внимательно осмотрела. В такие моменты казалось, будто она и для него старшая сестра.

– Тебе бы самому в покое немного посидеть. Пойдём на кухню.

Возможно, она права, и торопиться уходить – слишком опрометчиво. Среди посторонних раздражительность повысится, а дома будет беспокоиться, что не подождал – вдруг Азалия отключилась совсем ненадолго, и стоило уйти, как её снова накрыло. Да, можно и на кухню отправиться. Подойдя к окну, Рон открыл его, бросил куртку на подоконник, достал из кармана сигареты и зажигалку. Затянулся.

Спиной чувствовал, как пялилась сидящая за столом Роза, желая узнать больше. Он не может говорить за Азалию, но и хранить молчание несправедливо.

– Она уснула после успокоительного, – сообщил Рон, не дожидаясь вопроса. – А крыло её потому, что увидела кое-что хуёвое… Очень. А психика у мелкой вообще не титановая, сама знаешь. Вот от этого – и другой пачки стрессов – и дала сбой. Проспит, скорее всего, до утра.

– Я не спрошу большего, потому что буду ждать, пока она сама согласится рассказать правду. Но я не верю, что всё так просто. Аззи слабая… Считать так – больше привычка. В том числе и её. Сила не только в безрассудстве, решительности и физической крепости, но и в способности оправляться после потрясений. Я не удивлюсь, если наутро она снова станет привычной собой и снова уйдёт… Куда ей там нужно. Если бы меня что-то до такого состояния довело, я бы не смогла. Не так быстро. Не без дополнительной помощи. – Большим пальцем левой руки она потёрла ожог у правого запястья, обычно скрытый браслетом. – Да и, знаешь, когда дело касается близких, решительность у неё тоже очень даже есть. Так что твоё объяснение я принять не могу.

– И правильно, – усмешка. – Подашь ножницы?

Роза достала кухонные ножницы из подставки для ножей и протянула Рону. Он зажал зубами сигарету, вынул из кармана штанов блистер и отрезал полоску с двумя таблетками. Передал их вместе с ножницами.

– На крайний случай.

– Это ж рецептурка. Причём, ну…

– Угу. Поэтому просто так не используйте.

– А у тебя они откуда?

– Я думал, после той ночи на кладбище к моей ебанутости вопросов не осталось… И уж тем более после выходных. Прописали.

«И ведь я их ей в прошлый раз давал… Недели две назад? Тогда ещё не так сильно размотало…»

Ночной воздух всё ещё был достаточно холодным. Рон уже начал замерзать, затушенный бычок закинул в карманную пепельницу, однако не спешил отходить. Надеялся проветрить мозги? Возможно. К счастью, Роза не просила закрыть окно. Судя по отражению в стекле, она о чём-то задумалась. Нарушала тишину глухим постукиванием костяшек по столу.

– Когда ты запал на Аззи?

Хорошая формулировка. Не «запал ли», а «когда». Удручающе верно. Было бы проще, не догадайся она. Что же, в целом Рон неплохо скрывал чувства, но в присутствии Азалии раз за разом лажал. Сегодня определённо тоже, а Роза не могла не заметить.