Чтение онлайн

У любой иллюзии должна быть основа, на которой она возведена. Реальная подложка. Если найти ту, найдётся и выход. Или в это хотелось верить.

Стоя на месте ничего не поймёшь, стоило пройтись и осмотреться, тая надежду, что нигде не затаилась ловушка в лучших традициях Нериссы, то есть стремящаяся поломать не столько физически, сколько психически. Сомневаться, по чьей вине она тут находится, не приходилось – знакомый почерк и не менее знакомые чернила.

Идя прямо по коридору, Азалия добралась до открытого офиса, отделённого от него матированным стеклом. Внутри также никого не обнаружилось, только множество пустующих рабочих мест, а в конце – панорамные окна, за которыми – непроглядный мрак. Необычное зрелище. Будучи городским жителем, Азалия не привыкла к настолько чёрным ночам. И тихим.

Азалия обратила внимание на своё отражение, особенно яркое из-за темноты снаружи и света внутри. Она снова она. С нехарактерной для нормального человека внешностью и даже с небольшой раной на шее, успевшей покрыться коркой. Напрягало, что кожа вокруг немного потемнела и посерела. Её отравили? Хотя сейчас самочувствие казалось приемлемым, неизвестно, когда и как это проявит себя. Лишиться голоса, как Ирис, отнюдь не худший итог.

«А, может, не отравили. Откуда мне знать, настоящее ли пятно вообще?»

Покинуть прошлую иллюзию получилось, но что теперь? Азалия обернулась к стоящему рядом столу и достала из стакана с ручками канцелярский нож, подвигала туда-сюда лезвие, разбавляя унылую тишину щелчками зубчиков. Проверила остроту на ближайшей бумажке. Интересно, а отсюда тоже можно выйти при помощи смерти? Всё же смущало наличие раны на шее. Возможно, в отличие от окружения, тело более чем настоящее и так же по-настоящему умрёт. Пришлось вернуть нож на место.

Вздох. Если продолжить ходить, обнаружится ли где-нибудь подсказка? Будто жизнь хоть когда-то отличалась подобной щедростью. Если не подсказка, так хоть кто-нибудь говорящий или, может, брешь в полотне Хаоса. Подошла бы любая зацепка, но…

Этажи казались одинаковыми, и Азалия уже не могла сказать, откуда именно начала путь. Она звала, стучала в двери, но, затихнув, слышала лишь собственное дыхание, шаги, шуршание одежды, жужжание ламп. Она побывала и на самом верху, и внизу, но ни одна ведущая наружу дверь не поддалась, окна тоже не открывались.

В очередном офисе взгляд упал на дырокол. Тяжёлый… Обычно Азалия бы о таком и не подумала, но раз она внутри иллюзии, это не будет считаться вандализмом? Попытка не пытка. Со всей силы, что нашлась в слабых руках, Азалия запустила дырокол в окно. Ничего. Даже малюсенькой трещинки не осталось.

Чувствуя, как накатывает тревога, Азалия протянулась к браслету. Связаться с Амандой… Тоже не получилось. Проверять телефон тем более бессмысленно – в лифте-то едва ловит, до другого мира сигнал и подавно не добьёт. Ха… Что же за западня-то такая?

Наверное… Наверное, она недостаточно хорошо смотрела. Всё… Нет, всё не настолько безысходно. Невозможно. Невозможно. Нужно ещё раз проверить каждый этаж. Неважно, сколько их тут. Хотя бы один должен скрывать ключ! Замок. Да хоть что-то!

Вниз. Наверх. Мимо офисов и комнат отдыха, переговорных и не работающих вендинговых автоматов. Шарила на полках и в ящиках. Исколола, исцарапала пальцы, перебирая бумаги и канцелярию. Полы распахнутого пальто метались, били по ногам, как крылья запертой в клетке голубки.

Ничего. Сколько ни бегай, ни мечись. Пустота в мыслях жужжала в унисон лампам, кровь стучала в ушах громче каблуков. Горло свербело от криков. Страшно. Даже во время инициации Азалии не было так страшно. Тогда она тоже осталась одна, но совсем по-другому. Вокруг оставались люди. Да, не помнили и не замечали. Но существовали! Настоящие люди в настоящем мире, в который спустя время она полноценно вернётся. Даже если бы не нашлось помнящих, имелись сомнительные варианты, как протянуть неделю. Здесь же – ни вариантов, ни временных рамок. Полное непонимание, бесконечная растерянность.

Азалия остановилась, только когда совсем выбилась из сил. Сползла по стенке, загнанно дыша. Схватилась за правый бок. Кололо. Сильно. Ноги болели и тряслись, отказываясь поднимать тело обратно. В самом деле. Она хоть и стала здоровее, выносливости всё ещё кот наплакал. Азалия запрокинула голову. От беспощадно-яркого света слезились глаза. Или от бега? От давящей безысходности?

Ни паникой, ни слезами делу не поможешь. Но а что ещё делать? Азалия обхватила колени и уткнулась в них лицом. Да лучше б Нерисса рядом появилась! В продуктивность разговоров с ней верилось с трудом, но в возможность выяснить хоть что-то в этом треклятом здании поверить ещё сложнее.

Выход есть. Выход всегда есть, даже если крайне плохой, неприемлемый. Повесил бы кто указатель. Хоть один. Только не с предложением умереть по-настоящему. Это-то она всегда успеет. Из окна не выбросишься, зато ножей тут выбор огромный. Ножниц. Если постараться, где-нибудь и верёвка найдётся. Времени научиться вязать узлы с избытком. Вот только отчаяния для подобного шага всё ещё недостаточно.

Вместе с дыханием немного выровнялись мысли, и тогда Азалия заметила, что отражение в стекле переговорной, рядом с которой она сидела, какое-то странное. Не стена напротив, а… Отпустив ноги, сев вполоборота, Азалия всмотрелась в отражение и с удивлением обнаружила тот самый покинутый иллюзорный мир.

Из отражения на неё смотрела та похожая и всё-таки совсем другая девушка с голубыми глазами, а за её спиной – сцены из иной – невозможной – жизни. Где есть бабушка и дедушка. Где дядя не потерял жену. Где братья старше, потому что мама не оказалась при смерти при первых родах и не боялась вторых. Где Рон никуда не уезжал, не сходил постепенно с ума, а сама Азалия не провела школьные годы в больнице.

Она подняла руку и не почувствовала пальцами холодной гладкости стекла – они погрузились внутрь, как в воду. Значит, вот один из выходов: вернуться в ложный мир.

Закусив губу, Азалия обернулась. Пока она была увлечена рассматриванием иллюзии, стена напротив тоже обратилась стеклом, вот только в нём отражалась отнюдь не утопия. По другую сторону мелькала реальность, но только мелькала – здесь уже ладонь коснулась стекла, оставила отпечаток. Его тут же захотелось стереть рукавом. Это-то возможно. В отличие от отпечатков, оставленных жизнью на сердце.

Потери. Одиночество. Отвратительно важная миссия, не только принёсшая с собой готовый вот-вот раздавить груз ответственности, но и столкнувшая в пропасть боли. Похороны одних и попытки свести счёты с жизнью других. Чудовища, порождённые бездной и разумом. Моменты, что заставляли трястись и задыхаться от ужаса. Как угрожали, били, топили… Азалия не считала свою жизнь ужасной, пускай реальность не без тяжёлых моментов. Чтобы ни случилось, можно понять, принять и двигаться дальше. По мере сил и возможностей. Если рассматривать только свою жизнь, исключив из неё последние полтора месяца. Однако с ними и с чужим довеском… Не положено комнатном цветку столько выдерживать.

И как же бессердечно напротив невзгод выставлять жизнь мечты, готовую встретить с распростёртыми объятиями. Только руку протяни, сделать шаг решись. Да вот не шагалось. Азалия снова села на пол и в него же уставилась, не желая смотреть ни в одно из отражений, вместе с тем не находя ни сил, ни смысла уйти – скорее всего, в других местах то же самое увидит.

«Не надо этого. Просто. Пожалуйста. Не надо».

Она устала. Она правда очень устала. И, говоря честно, с радостью ушла бы в мир, где больше не будет больно и плохо. Она не герой, сколько бы в него ни играла, и не может спасти даже себя. Сломанная кукла, заброшенная в ящик. Зачем всё это? За что? А если правда позволить себе погрузиться в вечный сон? Да, из-за этого умрёт мир. И не один. Но ведь она ничего не узнает, не почувствует. Главное – забыться как следует. Азалия не сомневалась: если согласиться сдаться, качественное забвение ей обеспечат.